Главная
История
Дискография
Видеография
Фото
Публикации
Форум
Комментарии
Опросы
Ссылки
Вход на сайт
Подписка на рассылкуПередача о Ричарде Райте на "Эхо Москвы"
27-го сентября 2008-го года в эфир "Эхо Москвы" вышла передача "120 минут классики рока", посвященная Ричарду Райту, ведущие Владимир Ильинский, Михаил Кузищев, Петр Кулеш.
Расшифровка текста: 
Muddy_Roger
Обычно мы никогда не стараемся привязывать наши эфиры к каким-то датам, исключения делаем только в рамках битловского эфира, но сегодня случай особый: во-первых, у нас Петр Кулеш будет главным докладчиком, он выразил желание этот эфир провести, во-вторых, поскольку дядя Володя отсутствовал последние дней 12 в Москве [с 15 сентября — прим. Muddy_Roger], то подготовить какой-то эфир было сложновато, поэтому спасибо Петру Кулешу за то, что он лег грудью на амбразуру и за то, что он предложил эту тему. А тема — это Рик Райт.
Известие о смерти Райта свалилось как гром среди ясного неба, это был полный шок, у всех было такое ощущение, что очень жалко, до слез жалко человека, и никто ничего не мог сказать — если вы вспомните, что какие-то реакции на это появились где-то к среде: выражения соболезнования, заявления от Гилмора, от Уотерса, от Мэйсона, вообще от кого бы то ни было. Такое ощущение, что во вторник, 16-го, все просто не понимали, до конца не могли осознать, что произошло. — А что произошло, какова причина? — Рак, скоротечный рак, подробности не сообщаются. Это вполне в духе Райта, человека закрытого, непубличного; и вряд ли мы какие-то подробности узнаем, да это и неважно.
Притом, что в июльском эфире мы слушали записи майского концерта (2007 года) памяти Барретта, и это явилось последним выступлением Райта, его появлением на сцене — 11 мая 2007 года [концерт состоялся 10 мая 2007 года — прим. Muddy_Roger]. Он последний раз сыграл, и сыграл со своими друзьями по Флойд, на том самом органе Farfisa, на котором он играл в самые ранние дни существования группы, то есть как-то вот так круг замкнулся. Я посмотрел еще раз фотографии с того концерта, есть такой кадр, где он уходит со сцены, поднимает руки вверх, как бы прощается, немножко смазано всё в движении, — сейчас, конечно, смотришь на это какими-то другими глазами, какой-то символ в этом видишь, потому что человек вот так попрощался, хотя ушел, как англичанин, не прощаясь.
Известно, что Райт работал над сольным альбомом последние полгода; говорили, что это должен быть какой-то альбом инструментальных вещей; не знаю, какова будет его судьба, издадут его или не издадут.
Я прочитал слова Мэйсона, сказанные им после смерти, и с удивлением понял, что это чувство совпадает с моим ощущением: он написал, что это был тот человек, который связывал нас в группу; уберите клавишные Райта — и всё развалится. ["Because the sound of Pink Floyd is more than the guitar, bass, and drum thing. Rick was the sound that knitted it all together" — Entertainment Weekly, 16.09.08, — прим. Muddy_Roger] Его клавишные, в тот момент, когда они были группой, — это было какое-то связующее, это была некая среда, в которой существовали гитара Гилмора, вокал Уотерса и барабаны Мэйсона. Это был человек, который, оставаясь на заднем плане, это всё держал — не внутри себя, так нельзя сказать, а — внутри звука своих клавишных. Это если говорить об ансамблевом звучании. Он был, безусловно, талантливый композитор; никогда не считал себя текстовиком, не то что поэтом, и всегда максимально избегал этой роли, но у него и тексты вполне на уровне, хотя это и не Барретт, конечно.
Еще то, о чем говорил Мэйсон, мне очень близко, — то, что Райт был человеком неконфликтным ["He was absolutely the non-contentious member of the band and probably suffered for it. I wouldn't say he was easy-doing, but he certainly never pushed to any aggaravation. It made life a lot easier." — The Independent, 19.09.08, — прим. Muddy_Roger], но не в том смысле, что ему было все равно, наплевать, но он был человек, который не нагнетал обстановку. Мудрость заключается в том, чтобы понимать, что, если скандал не приведет к решению проблемы, то его не нужно затевать. Райт в этом смысле был человеком сдержанным, на таких людях многое держится.
Давайте послушаем The Great Gig in the Sky, композицию, без которой невозможно представить себе творчество Рика Райта, только обратим внимание на одну деталь: перед началом собственно композиции звучат слова людей, которые говорили на альбоме Dark Side of the Moon о смерти, и вот перед TGGitS такие слова: "Я не боюсь умереть, в любой момент, мне все равно, почему я должен бояться смерти, для этого нет причины, когда-то все должны будут уйти" ["And I am not frightened of dying. Any time will do, I don't mind. Why should I be frightened of dying? There's no reason for it. You've gotta go sometime". — прим. Muddy_Roger]. Опять же, это как-то перекликается с тем, что произошло.
Дядя Миша некоторое время назад посмотрел документальный фильм о DSOTM, и поразился тому, что Рик Райт, рассказывая о композиции Breathe, говорил, что, сочиняя вступление к этой песне, как ни странно, вдохновлялся альбомом Kind of Blue Майлза Дэвиса. Речь не идет о простом копировании, я о том, что, оказывается, Райт так тихо и незаметно подводил Флойд к территориям совершенно другим, не роковым, а джазовым.
На что дядя Вова вспомнил свою теорию о том, что все великие группы не строятся на одном человеке, лидере, а есть в этой группе несколько людей, каждый из которых что-то из себя представляет, вот тогда получается единое мощное целое. Райт умел какими-то совершенно нероковыми вещами наполнить Флойдовскую музыку, притом у вас не возникает ощущения, что вы слушаете джаз или что-то еще, — она остается абсолютно чистой воды флойдовской.
Сольных альбомов Райта не так много, их примерно три; они разноплановые, они разные, есть экспериментальные, есть наоборот традиционные, есть зрелые, третья работа, мы об этом поговорим немного позже
Что такое классический звук Рика Райта? У дяди Миши — это две композиции: одна, с Obscured by Clouds, "Stay", которую он исполняет, хотя там соавторство с Уотерсом, и вторая, его собственного авторства, — с Atom Heart Mother, "Summer '68". При всем его большущем уважении и к Уотерсу, и к Гилмору, и абсолютном признании таланта и заслуг, — что Уотерс, что Гилмор вызывают впечатление людей, к которым подступиться нельзя, настолько они гениальные, талантливые и холодные. Когда вы смотрите на фотографии этих людей, у Райта — удивительно теплый взгляд, и он единственный, кто вызывает ощущение доброго и искреннего человека, такого светлого человека. Он наиболее человечный из Флойдов, и песня такая почти летняя.
Так все же о звуке Райта. Для Петра Кулеша классический Райт начался совершенно с другого звука, потому что The Piper At The Gates Of Dawn он услышал позже, а Помпейский концерт — раньше, где клавиши создают ощущение чего-то загадочного, бередящего душу, даже напряженного иногда ожидания. Это был такой выводящий из психологического равновесия звук, одновременно и манящий, и притягивающий. Если послушать классические композиции того периода, такие как Echoes, Careful with that axe, Eugene, Set The Controls For The Heart Of The Sun, мы услышим эти рассыпи звуков, странных, потусторонних, и это вобщем-то — заслуга Райта — он создает тот фон, то напряжение, которое потом взрывается, скажем, вокалом Уотерса; это как та бомба, которая, знаете, в фильмах Хичкока, "саспенс", тикает своим механизмом — она может и не взорваться, но зритель в напряжении. Это тоже Райт.
В поисках трека, которым можно было бы проиллюстрировать такое вот отсутствие равновесия, дисбаланс, Петр Кулеш остановился на "Absolutely Curtains" с Obscured by Clouds. Эта композиция, хотя авторы — все четверо, основана на звуке электронных клавишных Райта, причем самых разных — меллотрон, орган, — и это другая сторона Рика Райта.
Райт сыграл колоссальную роль в эпоху Барретта, потому что он фактически был человеком номер два, после Сида, человеком, который лучше всех его понимал, был на него настроен, и его органные соло заморачивали мозги не хуже барреттовских гитарных. Его значение тогда переоценить уже невозможно, оно было даже больше, чем в период коллективного творчества, в конце 60-х — начале 70-х. Он внес большой вклад в Пайпер, который все вы знаете; к сожалению, там не указано, что он лидер-вокал в нескольких композициях, например, Matilda Mother. В тот момент, когда с Барреттом начались все эти неприятные моменты, он тоже пробовался на роль сочинителя песен, ему принадлежат две вещи, которые выходили на синглах: "Paint Box" на стороне B вышедшего в ноябре 67-го, и "It Would Be So Nice" — 68-го. Он чуть не стал лидером группы на самом деле; по крайней мере, на него смотрели как на человека, который может подхватить это барреттовское настроение. Сам он как-то не залюбил себя в качестве автора песен, всегда относился к этому скептически, хотя наверно, как всегда, скромничал, потому что вещи-то у него очень неплохие получались.
"Remember a Day" вышла на A Saucerful Of Secrets в 68-м году, но написана была в октябре 67-го, на тех же самых сессиях, когда записывались Vegetable Man, Scream Thy Last Scream, — последние записи с Сидом. Сид здесь на гитаре; еще эта вещь примечательна тем, что буквально на днях Дэвид Гилмор в программе Джулса Холланда ее исполнил, в память о Рике Райте.
Итак, на блюдце, полном секретов, Барретт был командиром, а Райт — вторым пилотом. У Райта было свое, личное отношение, и оно хорошо проявилось, когда они записывали хрестоматийное посвящение Барретту, Shine On You Crazy Diamond. — Было такое ощущение, что, когда Барретт ушел из группы, Райт должен был себя особенно одиноко почувствовать… — А был такой момент, когда он был готов уйти с Барреттом; был шанс, что группа развалится пополам, и наиболее креативная ее часть была, конечно, Барретт-Райт, но Барретту было как бы все равно, он не ставил себе такой цели, то есть Райта никто "не позвал", поэтому он присоединился к группировке Уотерс-Мэйсон, которые как бы указали правильную дорогу, и дальнейшее, как говорится, — история.
Девятую часть SOYCD написал именно Райт, один, так что можно считать, что это его личное посвящение Барретту — замечательное размышление на органе о дорогом друге.
(Shine On You Crazy Diamond Part IX)
[новости]
Обратимся к сольному творчеству Райта и посмотрим, что же он делал вне рамок группы по той или иной причине, о которых мы тоже поговорим, но первую вещь, которую здесь надо сыграть, и это абсолютно неизбежно, это — его сольный кусочек на диске Ummagumma. (Приятно, что Петр пошел нетривиальным образом: не какие-то самые известные вещи он будет заводить, а будут звучать фрагменты не самых популярных альбомов.) Мне кажется, что задача этой передачи — составить наиболее полный образ Райта, как музыканта, как человека; мы хотим дать штрихи к портрету, от которых вы можете, если хотите, потом идти в любом направлении, которое вам ближе. Давайте послушаем две вещи, две части, вернее, одного произведения; упражнения Райта на клавишных разного вида.
Это уже классический авангард. Если это Сизиф, то, наверно, кончилось тем, что завалило его камнями. Здесь специалисты усматривают влияние от Рахманинова до Штокхаузена. Как видите, у нас уже были джазовые моменты, классика, классический авангард; это еще раз подверждает, что такой вот тихий, незаметный человек, который не любил выходить на первый план, Райт оказывается таким разноплановым, интересным, неоднозначным. Такая музыка не всем по душе, и кого-то даже может отпугнуть — людей, настроенных на традиционный Пинк Флойд. Это к вопросу о том, какую разную музыку он слушал и мог записывать.
Следующая его сольная работа появилась в сентябре 78-го года, тридцать лет прошло как раз в этом году со дня ее выхода; записан был в январе-феврале 78-го, и называется Wet Dream. Это направление, альтернативное тому Флойду, который двигал Уотерс; в чем-то более флойдовское, если мы под Флойдом имеем в виду 70-е. Музыка очень спокойная, лирическая, полная лирической грусти, нет этого надрыва, обнаженного сумасшедшего нерва, как, скажем, у Уотерса, но, как говорят, тихие воды глубоки, и иногда переживания, которые вот так неявно выражаются, — гораздо глубже, может быть, и существеннее, нежели открытый выплеск. Это тот момент, когда Райт стал расходиться с генеральной линией в лице Уотерса, это уже совершенно очевидно, что как минимум музыкальное мышление у них стало совершенно разным, и они пошли в диаметрально противоположных направлениях.
Послушать можно любую композицию — это достаточно ровный альбом; давайте послушаем первую, "Средиземноморское До".
Отметим Мела Коллинза, который сыграл на саксофоне, и Сноуи Уайта, который сыграл на гитаре, — то есть вполне такой альтернативный Флойд, да простят нас поклонники Роджера Уотерса.
И перейдем к следующему сольному проекту — Zee и диску Identity, который, вы знаете, какой-то полумифический; его никто не слушал, но всем не нравится. Это, безусловно, имеет мало отношения к тому, что мы называем Pink Floyd Sound. С другой стороны, в контексте того, что мы сейчас говорили о Райте, это достаточно естественно: попытаться исследовать какие-то новые области; появляется новое, основанное на клавишных, оборудование, этот знаменитый синтезатор Fairlight, в начале 80-х, который мог практически всё; и появляется новый звук, нововолнистский. Было бы удивительно, если бы человек — клавишник и не попробовал бы такие вещи. Вот и появляется Дэйв Харрис, из группы Fashion, с которым они образуют дуэт, который пишет слова, а музыкальная часть все-таки — это Райт, пускай пропущенная через техно-синти-поп фильтр, но очень актуальная на тот момент. В принципе, нельзя сказать, что это был единичный случай, — все гиганты, титаны 70-х, так или иначе прошли через это. Райт высказывался в том смысле, что это эксперимент, и он, наверно, не удался, и не стоило выпускать; думаю, что это опять же из-за его скромности, потому что это по меньшей мере любопытно.
Великие музыканты имеют право не только на эксперимент, но даже и на ошибку. Может быть, с какой-то стороны эти ошибки или не совсем удачные проекты, они наоборот даже подчеркивают грандиозность каких-то других работ этого же музыканта. Наверное, вряд ли кто-то будет спорить, что эксперимент Уотерса того же 84-го года, The Pros and Cons, тоже сложновато слушать. По крайней мере, нельзя говорить, что Райт сделал уж совсем что-то несъедобное; не знаю, где музыки больше на самом деле, я не уверен, что в Pros and Cons музыки больше.
Райт — человек, который не раскрылся всё-таки до конца. Есть Барретт, при всех, так сказать, ограничениях, и Уотерс, и, безусловно, Гилмор, — они высказались. У Райта же — всегда какая-то недосказанность; всегда хотелось какого-то следующего сольного альбома… — Так он не раскрылся по какой-то причине или он и не ставил себе такую задачу? Мне кажется, что он мог сделать в пять, в десять раз больше. — Это останется загадкой, тайной, которую он унес с собой. Это был человек, который жил какой-то своей, внутренней жизнью; в какие-то моменты жизни ему было важно музыкальное самовыражение, был момент, когда он практически полностью выпал из этого, когда он просто плавал на своей яхте по Средиземному морю; если он и играл с какими-то местными греческими музыкантами, то это никак не фиксировалось. Потом в какой-то момент он понял, что ему опять важна музыка — когда Уотерс расстался с Флойдом или, не знаю, Флойд с Уотерсом. Для него это очень много значило — быть в группе. Он тяжело переживал этот момент с увольнением, но при этом, опять же, вдумайтесь — человека выгоняют из группы, а потом берут как наемного работника, только для турне, и он соглашается, он не говорит — а пошли вы! И это тоже его человечески характеризует.
В 92-м году был документальный фильм La Carrera Panamericana, где Райт впервые как автор выступил с 75-го года, а на The Division Bell написал уже очень много, и в том числе композицию Wearing the Inside Out, которая ассоциируется прочно с ним, его вокал, его сочинение; текст опять же Мура, но Райт и не текстовик, он сам об этом говорит.
Следующий сольник, Broken China 96-го года — это продолжение этой линии; Райт чувствует себя настолько уверенным, что создает целый сольный альбом, причем очень во флойдовских традициях, концептуальная работа, о депрессии, вполне флойдовская тема, но раскрытая райтовским способом и посвященная его жене, его третьей жене, Милли, которая является реальным персонажем этого альбома. Райт очень ценил, что Шинейд О'Коннор согласилась записать вокал для двух вещей; одну их них мы послушаем, Breakthrough, — это положительный, как бы с надеждой, финал этой работы.
Что в заключение можно сказать о последних годах жизни Райта? То, что человек был предан идее Флойд, он всегда хотел записать новый альбом, он всегда говорил, что когда типа Дэйв скажет: "Давайте сыграем!", то я всегда готов. Но так не случилось. Райт принимал участие практически во всех проектах Гилмора, входил в состав его оффсайдной группы, и, естественно, принимал участие в историческом воссоединении группы 2 июля 2005 года на Live 8. Мы закончим вещью с последнего диска Дэвида Гилмора Live in Gdansk, который вышел вот только что, в понедельник 22 сентября, — это самый последний пока привет от Рика Райта. Вещь абсолютно классическая флойдовская, абсолютно необходимая для представления о том, кто такой Райт — композиция Echoes. Это та самая композиция, про которую Гилмор сказал, что наше взаимопонимание с Риком было практически телепатическим, и наши голоса сочетались идеальным образом. Вот как ее сыграли в августе 2006 года в Гданьске, и вот с какой музыкой мы оставим Рика Райта: он принадлежит вечности, но и нам тоже с вами.
