Something stares and something tries and
Starts to climb towards the light
Pink Floyd (Echoes)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Рекламные статьи

повелитель луж смотреть онлайн
Грузоперевозки портер
Попутные грузоперевозки
gt-perevozki.ru

Стена. Афины. Часть 1

Автор отчета:  Aeri

Часть 2

Этот отчет — для того чтобы не забывать. Иногда жалеешь, что нет суперпамяти – способности вернуться в прошлое и пережить заново, рассмотреть со всех сторон событие... Жаль, но по-настоящему Стену можно только ПРОЖИТЬ. Сейчас из хаоса воспоминаний я попробую собрать картинку для себя и тех, кому захочется вернуться ненадолго Туда, хотя бы на чуть-чуть.

Это сборка из трех Афинских концертов 8, 9, 12 июля. Использование фотоаппаратов и других средств съемки было строго запрещено — с собой не было даже мобильника – так что фотографии, представленные здесь – всего лишь улов из сети и сканы турбука. И сразу прошу простить за спорные интерпретации – это видение автора.

Поездка в метро больше похожа на дорогу перед экзаменом – боишься опоздать и немного нервничаешь. Причин вроде бы нет, но немного не по себе. Предстоящее событие заставляет волноваться. Пытаешься угадать в вагоне тех, кто пойдет с тобой. Нас должно что-то объединять. Ничего не получается, обычные люди. Майки Doors, U2-360, Rammstеin... Говорят по телефону, улыбаются, задумчивые или грустят. На станции выходят совсем не те, о ком ты думал. Струйка людей ведет через подземный переход дальше...

Олимпийский комплекс встречает огромным пространством неба, красивыми конструкциями арок и сводов, соединяемых с землей стальными канатами–струнами. Где-то вдали простирается город, прямо перед тобой дорога к стадиону, вокруг снуют люди, много озабоченных торговцев, их крики заглушают неясную музыку, взгляд бегло скользит по ассортименту футболок – автоматически, сейчас не до них. Надо спешить на Арену.

Роджер Уотерс в Афинах

Блок-пост торговцев преодолен, и великолепие олимпийского пафоса предстает во всей красе. Водоемы с фонтанами по бокам зовут присесть на бортик, раствориться в небе и глади воды. Сейчас все происходит само собой, и ты хочешь задержаться в этом моменте подольше — в заходящем солнце и легкой дымке все выглядит почти магически, но нельзя, надо спешить занимать позицию. И ты идешь дальше, проблем проложить путь нет совсем – везде указатели и те самые люди, спешащие, как и ты, вперед, к Мечте. Пройдены первые ворота, змейка ограждений, проверены билеты, улыбающийся контроллер выдает маску и желает хорошего вечера.

Роджер Уотерс в Афинах

Внутри.

Поначалу лениво заполняющаяся Арена уже многолюдна, надо выбрать локализацию, но место само скоро находит — я устраиваюсь на полу, спиной к барьеру, за которым съемочный кран. Вокруг интересные люди, уже шумно, кто-то курит и легко алкоголизирует – и, хотя курение запрещено, никто никого не беспокоит. Упавшую за барьер, на полотно рельсов крана, горящую сигарету охранник поднимает и отдает обратно уже нетрезвому зрителю. Толерантность... Звучит музыка, отмечаешь, что фоном она идет прекрасно; постепенно заполняются трибуны, хуже всего – вип-места. Персонал съемочной группы что-то проверяет и перепроверяет, делают пробы, снимают толпу втихую, вся техника – прямиком из Лондона, так на ней написано во всяком случае. Удивляет слаженность, четкость и сложность технологического процесса – масса пультов управления, экранов. мониторов, проводов – для всего шоу (проносятся мысли что для России такое невозможно, с нашим вечным бардаком), и толстенные кабели, целые жгуты кабелей с десятками переходников + специальный человек, который следит, чтобы ничего не запуталось – для камер. Съемочный кран длиной метров пятнадцать с сидящим в кресле оператором перемещают по рельсам два человека. Очень плавно и медленно. На мониторах Стена издалека видится как белые крылья с лунным диском над ними. Все происходит четко и слаженно. Телевизионщики сосредоточены и абсолютно профессиональны — им выпала честь и ответственность быть частью Процесса. Эта Вещь станет частью истории и наследием, осознание чего требует лучшего, на что они способны. Но вне работы и предельной концентрации — они не скрывают удовольствия от всего что находится в настоящем моменте.

У охранников и прочего персонала спокойные, нормальные лица (к сравнению, московские выражения лиц спецназа забыть трудно). Люди в толпе счастливы. Многие улыбаются, глаза горят, драйв нарастает. Некоторые, как я, задумчиво бороздят взглядом пространство вокруг. Ощущения непередаваемые – Вот Сейчас Скоро Начнется Нечто Огромное Незабываемое, и я, мы все, будем частью Этого.

На сцене в тени происходит незаметное движение, манекен пред стеной Ждет. Мы смотрим на него? Нет, он смотрит на нас. Как в каждом из нас есть тот, кто выжидает и готов захватить контроль и тиранить своей директивой все вокруг. Скрытый Деспот, в любую секунду готовый схватить рупор и требовать подчинения своим идеям, сколь бредовыми бы они ни были, безапелляционно.

Звук становится громче, как и общее возбуждение, стрелки подходят к 21.30 и... гаснет свет. Арену заливает синим неоном, и на круглом экране появляется Роджер.

Как никогда милый, в кресле, обманчиво близкий, с текстом на бумажке, он что-то говорит на греческом, срывая аплодисменты и хохот, он выглядит таким простым, подшучивает — «чё тут написали мне – я не разберу?» Просит одеть маски на "Empty Spaces", но вся эта бутафорская мягкость и простота не скроет от нас его Натуру. Лидера, который вывернет тебя сегодня на изнанку и не пожалеет ничего, потому что цепи можно только сорвать, а стену — разбить и если ты – раб в душе, то тебе нечего тут делать, иди и лелей свои страхи в укромном уголке. В последней секунде послания его искренне поданная мягкость исчезает, и камеру пронзает оценивающий прямой взгляд. Он отлично научился управлять собой и вызывать тот эффект, который нужен. В точку.

Итак... Слуги Диктатора, черные пешки, выносят куклу Пинка. Он уже схвачен, жертва найдена, сейчас это нежное слабое существо будет растерзано. Иначе и быть не могло – сам от себя не убежишь — судья и подсудимый всегда внутри. Но они хотят знать – кто Мы, стоящие перед ними. Трусливые рабы или воины, готовые принести себя в жертву за идею Свободы. «Кто Спартак?» Вслед за голосами прожектор выхватывает людей из толпы, многие поднимают руки – «Я – Спартак!», и их все больше, вскоре все пространство перед сценой готово стоять за своего Лидера.

Но это бесполезно. Никто снаружи не сможет защитить Пинка от демонов внутри его ума.

Началом становится идеальный для текущего момента мотив, одинокая труба, звук ее цепляет намертво, наивен и мил сперва, он звучит и как траурный марш – то что кажется обычной, почти театральной драмой одного человека — куда более трагично по сути.

Секунда – и гипнотизирующая монотонность взрывается мощью In the flesh с красными стрелами фейерверков. И хотя этого ждешь, момент все равно потрясает. Люди встают, почти весь зал.

Роджер Уотерс в Афинах

На сцене возникает Роджер под бурю оваций, приветствует всех. В ответ в воздух поднимаются сотни и сотни рук. Он облачается в кожаный плащ, и только белые кедики без шнурков — деталь мастера – напоминает о сути, о том, кто он есть на самом деле – обычный человек, ум которого начинает заигрываться идеей собственного величия и всевластия.

Лучи прожекторов пронзают красный дым, платформа с Черными Пешками и кровавыми знаменами в их руках возносится ввысь, пафос звуков и слов сливается в едином порыве уверить нас в непобедимом могуществе Идеи Стены и пополнить ряды пешек в обмен на защиту и покровительство. Trust Us.

Роджер Уотерс в Афинах

Музыка... прекрасна. Вскрывает и заставляет выпрыгивать из себя. В такт каждому удару в воздух поднимаются руки – потому что это хочется делать. Мы идем вместе с музыкой до невообразимого финала – сцена заливается целиком золотом десятка фейерверков, и абсолютно все мысли исчезают в голове – настолько потрясающе все это сияние смотрится под рев пикирующего самолета, который врезается в стену и исчезает в пламени.

С него все и началось.

Боль потери отца заставила Пинка принять идею защиты Стеной, и первым кирпичом в ней стал Эрик Флетчер Уотерс. Для сотен остальных — это другие имена. Мы видим красивые лица, даты их рождения и смерти. Мужчины. Женщины. Дети. Плачущие люди, страдание, военные и мирные жители, несущие раненых детей на руках. Самое дорогое, что у них есть, отнимает война. Документальные фотографии дикие. Слезы подступают к горлу. Тысячи и тысячи имен могут быть здесь.

Роджер Уотерс в Афинах

Зал вскрывается, но история идет дальше и наступает магическая Another Brick In The Wall Pt I. Роджер почти шепчет, но это действует сильнее крика, линия баса проникает в подкорку. Проекции – дети, дети, дети, время которых было окрашено кровью войны – экран бурый. Кровавые всполохи заполоняют все, мелодии гитар становятся тропинками в бесконечность.

Прожектор-вертолет ищет жертв в толпе... «Ты!Да, ты! Стой смирно, дружок!» Кто приказывает? Тот кто будет говорить, что нам делать и чего Не делать в пределах стены. Тот, кто будет ограничивать любую попытку творчества, кто будет делать нас серой, безликой, послушной массой. Послушание, ни шагу в сторону. Учитель.

Роджер зол, чеканит слова, ритм четкий, жесткий, рука срывается со струны и рассекает воздух над головой; Дети и гитарное соло, тень граффитчика слева (о, я верю – это «тень ночи» — сам Бэнкси) пишет на стене баллончиком «No thought control». Мы знаем, о чем это. Протест растет, Учитель зажигает свои жуткие бусинки-глаза. Ему смеют перечить? Он страшен, грозит и топает, но мы помним, что «FEAR BUILDS WALLS». И музыка поднимает нас на бунт. Она запредельна. Зал снова встает, хлопает, хлопает, хлопает, всех накрывает драйвом, толпа перед сценой в эйфории. Дети берут наконец право голоса, злые, решительные, сильные. Роджер рядом, и за их спиной – и не даст им отступить. Страх преодолен, они надвигаются, учителю ничего не остается, как убраться в темноту...

Роджер Уотерс в Афинах

Проекции на стене — дети с белыми макаронинами наушников — обратная сторона протеста, подавление – если угроза не работает – усыпить. IBelieve. Я — верю им? Тем, кто считает что может нас поучать, говорить, чему быть белым, а чему – черным? Тому, что льется в уши со всех сторон? Тому, что Они говорят?

Небо над станцией Баттерси становится красным, и вот он – поезд. Жан-Чарльз де Менезес – всего лишь еще один кирпич в стене. Почему это так важно для Роджера? Полиция застрелила «не того». Не_Того?..

Те, кто говорят, что они есть закон, тоже ошибаются. Те, кто судят, тоже совершают ошибки. Ошибаются все. Но с какой Ты стороны?: «Us not them. Them not us.» Песня звучит немного странно на общем фоне, сентиментальная и печальная, и создает плавность перехода к... Mother.

Роджер приветствует аудиторию и говорит, что споет с акустической гитарой, вдвоем с тем «бедным, несчастным, налажавшим Роджером» с видеозаписи 81 года. Великолепное решение для этой песни. Лицо на проекции печальное и искреннее, в нем читается боль; видеть его – странное ощущение, прошлое и настоящее в одном моменте. Он грустен. Решил ли он свою проблему? Но история идет дальше — кукла Матери — объятия ее чрезмерно заботливых рук становятся стеной — и ее неусыпное бдительное око – камера видео-наблюдения на круглом экране.

Роджер Уотерс в Афинах

"Mother, should I trust the government?" — в зале поднимается вой. Греция спрашивает себя об этом каждый день сейчас у здания Парламента.

"No Fucking Way", и народ вскрывается снова.

Вступление Сноуи и Джи (G.E. Smith) поднимает меня на ноги, и слезы снова подкатывают к границе.

По стене скользят строки-мысли, как гипноз: «Не волнуйся, все будет хорошо, верь мне. Мама знает как лучше»... Она погружает в свою усыпляющую опеку полностью, не давая вздохнуть; в красных липких волнах проекций проступает "Big Mother is Watching you". Мама, папа или страх – всегда есть кто-то, кто зорко следит и удерживает нас перед любым риском. И лишает собственного опыта и сил быть самостоятельными. Ставит границы вокруг, нашептывая – «но я же забочусь о тебе, я же люблю тебя... поверь, безопаснее быть за Стеной...», и мы не можем отказаться от этой любви. "Mother, did it need to be so high?"

А Стена продолжает расти.

"Look Mummy, there’s an airplane up in the sky". Вспархивают белые птицы, спугнутые жуткими рядами черных бомбардировщиков. В их недрах – знаки: серпы, звезды, кресты, знаки валют, автомобильных марок и нефти. Они падают и падают, им нет конца. Толпа приветствует аплодисментами каждый символ. Чем бы они ни были изначально – благими идеями, бизнесом, природными богатствами, призванными облегчить нашу жизнь – сейчас становятся одним – средствами войны. Стену заливают реки крови. Она быстро затапливает все снизу доверху. Ты видишь все это, но осознаешь не сразу. Сочетание легкой светлой мелодии и зловещего фона вызывает неясную тоску. Небо исчезло, впереди тьма.

Роджер Уотерс в Афинах

Стена строится, группа уже за ней; поступательный гипнотический ритм, продолжаемый аплодисментами, пронзает голос гитары, и это Empty Spaces. Живые синусоиды сплетающихся корней по бокам и анимация Скарфа в центре; виденная неоднократно заставляет вздрагивать каждый раз. Нежная любовь двух цветов превращается в яростную битву монстров, и в ней не остается ничего светлого, победит тот, кто безжалостнее. Женщинам нет в этом равных. Божественное Волшебство между двумя людьми исчезает — остается боль и Пустота, требующая себя заполнить.

Толпа становится страшной и безликой, у моей маски в нужный момент отклеивается веревочка... что за...?! Неисправность моментально устранена, и я знаю, почему это случилось – просто не хочется ее одевать. Ценные и дико дискомфортные ощущения — потерять индивидуальность и стать на момент безликой единицей в толпе таких же пешек – омерзительно тесные впечатления!!! Маска не прячет, но превращает в зомби, внутри все противится, скорее снять... Неожиданный эффект. Сначала — только эмоции, осознание приходит позже. Спасибо Роджеру за этот опыт. Интересно, что чувствовал он, глядя со сцены на эту массу не-лиц?..

Роджер Уотерс в Афинах

То, что мы потеряли – столь ценно, что боль невыносима и заставляет строить Стену из всего подряд. В ход идут люди, вещи, вещества... больше... больше... Стена растет со скоростью света. Музыка пронзает, хочется кричать вместе с вырывающимся лицом (и снова ловлю себя на мысли, что эффектная концовка слишком быстро наступает). Как бы ни хотел сбежать, за всем — только новые кирпичи, Стена уже не пускает – слишком поздно, теперь она – закон и тюрьма, и впервые появляется Молоток, ставя финальный аккорд.

Не дав опомниться, Килминстер дает жару с Young Lust. Он виден через проем в стене. Вокал Вайкоффа (с другого крыла) звучит охренительно, Родж со своим басом — в центре великолепного трио.

Роджер Уотерс в Афинах

Дда, это рок-н-ролл, детка!! Зал заводится, люди поют, и драйв что надо. Стена тем временем строится (к концу песни остается три окна), а на ней – танцующая девушка исключительно прелестных форм, глядя на нее, забываешь все. На это и рассчитывал Пинк, сняв красотку. Но она ли ему нужна? Шум стихает, и мы видим глаза с линией осциллятора; тот самый звонок за океан, голос телефонистки, длинный гудок, линия стала прямой и замерла. Конец веселью.

Девица прохаживается по номеру, восхищается, как и положено, но ее голос звучит фоном к черноте в сознании Пинка. Он повержен, кукла валяется перед стеной.

Роджер появляется в проеме окна, его согбенная фигура с опущенной головой в ореоле света кажется одинокой и убитой болью, голос полон тоски. Он выходит на середину сцены и вдруг становится легким, принимая неизбежное, чувства ведь нельзя удержать в руке, он словно отпускает в небо бабочку и Превращается. One Of My Turns.

Пританцовывает, гримасничает даже, запрыгивает на борт левого края сцены и поднимает руки в приветствии трибунам. Люди встают. Все. Сотни рук поднимаются в воздух ему в ответ.

"Why_are_you_running_awaааааааааааааааааааааааау?........" Беснующаяся осциллограмма (или это запись активности одурманенного мозга?) на стене замирает.

Дно тоски, каждый вдох дается с трудом, удары по клавишам отмеряют тянущееся время депрессии равнодушно. Роджер обращается к Ней. Ее здесь нет, только милый образ, проекция на стене. Она отчаянно ему сейчас нужна... чтобы снова затеять войну. Но лицо девушки бесстрастно – это всего лишь воспоминание с задворков разума — оно не дает ни тепла, ни ответа, и, как и должно быть во сне, начинает превращаться в кошмар; постепенно погружается во тьму, черные слезы, зеленые линии, кукла Женщины-богомола (может, потому, что их самки уничтожают партнера), экзотично-притягательная, хищная, яркая и опасная одновременно. От боли больше нет сил закрываться, Пинк дает волю этому чувству, плотину прорывает. Гитара пробирает до нутра, Стена заливается зелеными и алыми потоками. Проекции идеально отражают тоску по Той женщине, чистое, острое и яркое чувство, пульсирующее с сердцем в такт музыке.

Боль снова становится невыносимой, Пинк прячется за Стену, а Роджер исчезает в темноте проема. Кажется, он чувствует ее до сих пор.

Картинка меняется – экран телевизора с бодрой болтовней диктора, его счастливая физия выбешивает, секунда растущего напряжения и... Удар. Удар, еще удар. Осколки разлетаются, и Another Brick in The Wall (pt III). Чувства закрыты, он говорит, что ему ничего не нужно. Мелькают обрывки фраз, рекламных роликов, мусор, забивающий поток сознания из зомбоящиков, секунда ясности – Мартин Лютер Кинг — и снова поток шлака.

Роджер Уотерс в Афинах

Раскаты гитары пронизывают, ритм становится четким, отрывистым, аплодисменты нарастают и стихают, некоторые кирпичи начинают отделяться и исчезать, стена дает бреши, следует великолепный проигрыш, сопровождаемый отрывком видео, в котором человек перепрыгивает через стену с помощью длинного шеста (кадры из фильма Elia Suleiman «The Time that Remains»). Ты хочешь сбежать, Пинки? Нет-нет, черные пешки вернут тебя обратно, эти вертолеты — за тобой. Система рушится, на остатках багровой стены хаос бессвязных отрывков видеороликов, мозг переполнен и перегружен, снова Лица, и вдруг все кирпичи устремляются во тьму разом. Кажется что и ты вместе с ними, настолько реально.

Сбежать из-за замыкающейся Стены нельзя, она разрушится – нет пленника — нет и ее, но вместо свободы останется только хаос и тьма безумия (может это и случилось с Сидом). Пинк вынужден достроить Стену и стать ее пленником. Ребут.

Во тьме ночи остается один проем размером с кирпич. В потоке голубого света Роджер кажется эфемерным и ускользающим. Музыка спокойная и тихая, отмеряет последние секунды. Свет гаснет и Стена становится глухой. «Goodbye Cruel World».

Роджер Уотерс в Афинах

 
Смотри здесь выкуп авто с неисправным двигателем.
 
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте