All alone, or in twos
The ones who really love you
Walk up and down outside the wall
Roger Waters (Outside The Wall)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Рекламные статьи

http://www.v-kind.by/ частный детский клуб.
Pink-Floyd.ru > Публикации > Отзывы > Альбомы > Эссе по мотивам первого прослушивания The Endless River

Бесконечная Река: эссе по мотивам первого прослушивания The Endless River

Автор статьи:  Михаил Радышевцев

Студия АсторияПервое впечатление – самое верное? Не обязательно. Но оно несомненно – самое первое. Оно, конечно, иногда ошибается, но никогда не обманывает. Оно именно такое, каким мы его получаем – без остатков, наслоений и накруток. Им и поделюсь.

На альбоме The Endless River нас впервые с 1969 года пустили в творческую лабораторию Пинк Флойд. Только теперь она – музей. Или прикидывается им, как квартира на Бейкер стрит в последнем из советских фильмов о Шерлоке Холмсе, когда дуэт детективов вновь является туда. Это немедленно вызвает ряд курьёзов – герои наталкиваются на собственные восковые изображения, представитель владельца почти в обмороке от сходства посетителей с таковыми. Но замешательство проходит, и начинаются “дела как обычно”.

Наши отношения с музеями не просты. Музей – это кладбище вещей, но когда люди оживляют их своим присутствием, вещи вызывают на встречу с нами тех, кто населял их мир. И для героев, о которых повествуют вещи, визит в их собственный музей не предполагает в этом смысле каких-то исключений – разве что они сразу знают как и что должно здесь жить.

Первое, что встречает их (и нас) ещё у порога, это то, что было недосказано при расставании (а также и то, что не было сказано никогда просто потому, что разумелось само собой). То, что не попадало на ленту и винил, но без чего в этом пространстве нельзя существовать. Мы входим. Is it where we came in? Путешествие через порог такого места – это путешествие во времени. Время – это река. Мы здесь и теперь – мы там и тогда. Мы – на берегу, и мы плывём.

Ранняя весна. Реки южной Англии не знают ледохода, но ощущение, что вода стоит, а берега поплыли, кажется, повсеместно свойственно тому прозрачному времени, когда всё ещё в дымке и неопределённо; ещё не появились листья, но откуда-то возвращаются бог знает когда волновавшие нас запахи, звуки, чувства. В одну реку нельзя вступить дважды, но можно и не двигаясь, плыть вспять вместе с берегами. Мы вошли в мастерскую творения вселенной Пинк Флойд там (и тогда), где её покинул Ричард Райт. По законам динамики, управляющим ходом вещей в этой вселенной, это случилось не осенью 2008, а в результате (и в процессе) написания финала сюиты Shine On You Crazy Diamond. На нас, как только мы пересекли порог, поплыли знакомые печальные гармонии, большая вода подхватила нас, и медленно но верно вынесла в главное течение – вот будто бы звучит уже основная тема сюиты, однако мы точно плывём в обратном направлении, предчувствуя, но ещё не зная куда. Издалека. Долго. Кажется, этому не будет конца. Но вот плёс – течение замедляется, вода искрится. Мы – там же на берегу, но этот берег уже совсем не там, где мы начинали путешествие.

Лето. За окном – замечательный солнечный день. Ветер волнует воду и задувает в окна приятной прохладой, но в студии жарко, идёт работа. Эти четверо (да, их там четверо) уверены в себе: гремят ударные, рокочет бас, ревут гитары, клавиши бритвой режут кубометры атмосферы, – они крепко схватили момент и каждый знает, чего хочет. Идеи (те, что станут солью их альбомов, синонимом имени) летят в котёл одна за другой, всё плещется и бурлит, воздух раскаляется; вот один из голосов вырывается саксофонным соло и пытается лидировать, соскальзывая и разрывая музыкальную ткань, – ему начинает отвечать гитара, но эта стычка не перерастает ни в схватку, ни в перебранку, ни в какофонию – оба на самом деле не так уверены в себе; и пока они примериваются выяснять отношения, клавишные упорно строят прогрессию, за ними ровно и послушно идут ударные, и, шаг за шагом, всё возвращается на круги своя – уверенно и прямо волна идёт вперёд к берегу, и ложится пеной в отдалённые раскаты грома.

Осень. Дождь. Все оттенки серого и охры. Пожелтевшие и поредевшие листья мокнут на ветках, но внутри светло и тепло, горит огонь в камине, в стаканах поблёскивает лёгкий скотч высокогорья. Проникнутый теплом и сладким ароматом виски, джем-блюз идёт как дождь, сам собой, будто ему не до чего нет дела. Все инструменты до одного звучат как бы на заднем плане – здесь словно и нет никакой цели. Но они не останавливаются, они знают: чтобы прийти надо идти, а другого пути у них нет. И как только сторонний наблюдатель уверится в мысли, что всё это без толку, без смысла, без вдохновения – вот тогда завеса тумана рассеивается, и сокровища неведомых далей загораются под водой всевозможными цветами и оттенками. Слова умолкают. Таинство начинается...

Зима. Иней. Огромное низкое небо отсвечивает мутной желтизной через нагие ветки. Тёмная бездна сонной реки – без признаков жизни, её ледяные воды обманчиво неподвижны. Но мы не видим этого. Нам открыли дверь, на которой значится: “Не входить”. И закрыли её за нами. Темно и холодно. Из мрака зловеще поблёскивают шестернями и колокольцами мёртвые часовые механизмы. В центре комнаты – кресло и столик с беззвучно застывшим телефоном модели конца 70-х. Наш взгляд скользнув, различает поверхность стены. Тени ложатся на неё, образуя ровные прямоугольники, она кажется холодной, бетонной, непробиваемой... Тут – в первый раз – мороз по коже. В это трудно поверить, но “комната” Сида – до сих пор здесь. И это она когда-то потом сыграла роль места заточения Пинка в “Стене”. Напряжение растёт, мы не можем нащупать в темноте двери. Это место непроходящей скорби и леденящей тревоги; отсюда нет выхода.

Но вот из дальнего угла в темноту вливается поток синего света и зловещие видения отступают; мы чувствуем как заключающее нас пространство приходит в движение; мы движемся вверх, мы всплываем через толщу воды, которая никак не кончится; наконец, звук голоса возвещает о нашем (каком по счёту?) возвращении в почти уже домашний уют студии-музея у берега. Голос звучит грубовато и буднично, словно у него больше нет сил на игры и откровения; он одинок, несмотря на эхо и вокальные гармонии, приплывающие из ниоткуда. Что он может рассказать нам после всего, что мы видели и слышали? Будто отвечая на наши сомнения вокал в одно мгновение становится тише, забирается под кожу – ещё одна волна холода по позвоночнику – потом, как ни в чём не бывало, вновь возвращается к своему бесхитростному рассказу, и наконец, исчерпав его, уступает место гитаре. Эта мелодия, до боли знакомая, ведёт нас до порога, пройдя который в обратном направлении, мы останавливаемся, силясь различить, что из увиденного нами было наяву, а что – наяву приснилось нам.

Облака разошлись, и проглянувшая высь окрасила реку синим, заставила мелкие волны подмигивать друг-другу золотом. Река течёт; в одну воду не войти дважды. Но река Времени бережно хранит в себе всё и ничему не позволяет исчезнуть. Мы принадлежим ей, и это – залог вечности каждого из наших мгновений. Мы здесь – и тогда. Мы там – и теперь.

  смотреть фильм кочегар он лайн
 
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте