Mama's gonna check out all your girl friends for you
Roger Waters (Mother)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Глава 23. Для нас и для них.


Заглавие нового альбома "Пинк Флойд" оставалось под вопросом до самого последнего момента. Возможные варианты включали "О клятвах нарушенных" ("Of Promises Broken"), "Признаки жизни" ("Sighns of Life") и "Заблуждения взросления" ("Delusions of Maturity"), пока не остановились на "Мгновенном помутнении рассудка" ("A Momentary Lapse of Reason") (по строчке из "One Slip") несмотря на то что Дейв был убежден, что "для названия пластинки поп-музыки заголовок уж слишком труднопроизносим." Оно также послужило мишенью для саркастических замечаний Роджера Уотерса.

Для того, чтобы произвести нужное впечатление, Дейв для разработки дизайна обложки пригласил Сторма Торгесона, как было в старые добрые времена. Хотя за последние пять лет Сторм не создал ни одной обложки, и в 80-е годы занимался съемками видео, его сюрреалистическое видение больничных кроватей, выстроенных в ряд на берегу придало "A Momentary Lapse of Reason" последний штрих достоверности.

Поразительный образ Торгесона имел под собой фразу "видения пустой кровати" "visions of an empty bed" (из "Yet Another Movie") и нечетко выраженной просьбы Гилмора о "кровати в доме на Средиземноморье с остатками отношений, которые умерли, оставив только воспоминания." Это натолкнуло Сторма на мысль: "Вместо остатков мы должны использовать много кроватей. Я только подумал, что будет забавно — увидеть 800 кроватей, выстроенных в одну линию." Затем его партнер Колин Элджин (Colin Elgin) "превратил мой образ в реку из кроватей". Что могло рассматриваться как "the bed of a river" ("дно реки") — привязывая его таким образом к "теме реки" в альбоме.

"Чертовски трудно было это осуществить, — говорит Торгесон. "Ни с того, ни с сего пошел дождь — на 800 кроватей, а они все — снаружи, все — заправлены.

Пришлось их прятать. Но это отлично сработало: покупатели улыбаются, когда видят обложку. "Потому что она не сфабрикована. Люди знают, что на ней все подлинно."

Выпущенный в 1987 году "A Momentary Lapse of Reason" не только выглядел как альбом "Пинк Флойд", но и звучал более как классический "Флойд" времен "Wish You Were Here", чем что-либо с тех пор. Возвращение, словами Хью Филдер (Hugh Fielder), из "Sounds" "назад через стену, туда, где бриллианты сумасшедши, луны имеют темные стороны, а матери — атомные сердца." И для давних поклонников группы — не тех случайных покупателей пластинок, которые не имеют ни малейшего представления о Роджере Уотерсе и Дэвиде Гилморе — "Momentary Lapse" звучал на удивление хорошо и гораздо более интереснее, чем "Radio K.A.O.S."

В отличие от альбома Роджера Уотерса, она стала мгновенным и серьезным коммерческим успехом, поднявшись до третьего места в чартах "Биллборд" и разошедшись тиражом свыше трех миллионов экземпляров только в США. Подобная статистика отражает не только зарекомендовавшее себя название "Флойд" или даже слухи о предстоящем турне. В конце концов, на турне Дэвида Боуи были распроданы стадионы по всей Америке, однако, его альбом исчез без следа. Популярность "Momentary Lapse", наоборот, застала врасплох большинство представителей шоу-бизнеса, который долгое время ассоциировали Роджера Уотерса с Пинком и не заметили, что "About Face" Гилмора звучал более по-флойдовски, чем "The Final Cut", не говоря уже о "The Pros and Cons of Hitch Hiking".

Действительно, Гилмор представлял "Momentary Lapse" как реставрацию духа подлинного старого "Пинк Флойд". "У меня было полным-полно проблем с управлением группой в недавнем прошлом, до того, как ушел Роджер," — сказал он. "Я думал, что песни получились очень лирически насыщенными из-за того, что специфические значения некоторых слов были так важны, музыка стала средством для передачи слов, и стала не очень интересной... "Dark Side of the Moon" и "Wish You Were Here" были так успешны не только благодаря вкладу Роджера, но и потому что поддерживался лучший баланс между музыкой и текстами, чем на последних альбомах. Это — то, что я пытался сделать на "Momentary Lapse of Reason" — cфокусироваться больше на музыке и восстановить равновесие."

И опять можно только удивляться тому, что Роджер Уотерс никогда не был заинтересован в восстановлении чего-нибудь. Нельзя сказать, что у него не хватало смелости его соперников, даже если это означало полностью уйти в сторону от того, что ожидали поклонники "Флойд", и, в итоге, бросить группу. "Он постоянно развивает артистическую сторону — или, если хотите, — свои наваждения," — признает дизайнер Jonathan Park, который (вместе с Марком Фишером) отказался от участия в гилморовском турне возрождения "Флойд", предпочтя ему "Radio K.A.O.S." Спор между безжалостным Уотерсом и его относительно самодовольными бывшими коллегами, больше чем что-либо затрагивал вопрос, было ли желательно (и возможно ли) возродить былую славу.

Появление "Momentary Lapse" сразу вслед за "Radio K.A.O.S." и проведение конкурентных турне вызвало эскалацию конфликта и привело к целому ряду атак и контратак с обеих противоборствующих сторон. Так раз и навсегда пала непроницаемая анонимность "Пинк Флойд".

"Почти забываешь, что это — рок-н-рольная группа," — говорит Дэвид Фрик из "Роллинг Стоун", пользовавшийся материалом, полученным как от одной, так и от другой стороны для написания большой статьи в журнале "Роллинг Стоун". "Это было больше похоже на Мартина Лютера и споры о подлинном значении креста." Материал приковал к себе внимание зрителей: номер журнала со статьей о "Пинк Флойд" стал самым распродаваемым за 1987 год.

"Momentary Lapse" является "подделкой" заявил Уотерс Фрику. "Если кого-то из нас и можно назвать "Пинк Флойд", так это — меня." По британскому "Радио Клайд" Роджер объявил, что его бывшие коллеги затеяли все ради денег и "лично я думаю, что это — заслуживает презрения. Поймите меня правильно. Я любил "Пинк Флойд". Меня очень задело то, что сейчас происходит. Думаю, нужно было оставить все, как есть, а именно — серьезную рок-группу, до распада пытавшуюся создавать хорошие альбомы. И когда коллектив распался, надо было оставить все в покое. Но долларовый соблазн — очень привлекателен."

По словам Дейва, Роджер послал письма с угрозами каждому промоутеру в Северной Америке. "Мы потратили много денег на борьбу с ним. В каждом городе у нас есть команда адвокатов, готовых к ведению дела на случай, если нам будет отведено двадцать минут, чтобы подготовиться к выступлению в суде. Этого не произошло, но мы должны были быть готовы."

Ответные меры Гилмора и Мейсона часто носили форму колких замечаний. Когда, например, репортер спросил Ника о его худшем кошмаре, тот ответил: "Роджер снова в "Пинк Флойд"!" А Дейв, сделав ударение на том, что вечно угрюмая группа все же обладала чувством юмора, добавил: "Я имею в виду, что хоть разто в году Роджер смеялся."

В глазах журналистов, Гилмор и Мейсон (которого Уотерс в особенности считал предателем) были несомненно более приветливыми и сговорчивыми, чем их оппонент. Симпатизировавшая им пресса в свою очередь сыграла определенную роль в том, что они одержали чистую победу в сражении за сердца и умы (а также бумажники) своей клиентуры. Почему и могли себе позволить быть умеренными в критике Уотерса.

У Роджера были свои адвокаты — особенно примечателен Тимоти Уайт (Timothy White) — который написал явно проуотресовское разоблачающее заявление для журнала "Пентхаус". "В рамках противостояния "Флойд", — писал Уайт, — я вижу Уотерса, как человека, чьи чувства задеты. подобно многим чувствующим людям, Роджер не всегда знает, как эффективно бороться. По контрасту с ним, я подозреваю у Гилмора талант к закулисным махинациям умелого и недоброжелательного полевого генерала. Такова его роль в настоящем конфликте."

Их сражение дошло до почти буквального обливания грязью, когда в газете "Сан" появилась статья, в которой утверждалось, что Уотерс "заплатил за создание 150 рулонов туалетной бумаги с портретом Гилмора на каждом листке." В то время как скандальная газетенка Руперта Мердока (Rupert Murdock) являлась не самым надежным источником информации, эта история продемонстрировала, насколько отвратительным — и публичным — стало их противоборство.

"Если бы чьи-то дети так себя вели — дрались в общественном месте, как мы, — говорит Ник Мейсон, — я был бы очень зол на них. Я бы на неделю лишил их карманных денег." Он убежден, что "Уотерс хотел положить конец группе, и так бы оно и произошло, если бы он в ней остался. Его серьезный промах заключался в том, что он ушел. Потому что благодаря его уходу, группа регенерировала себя."

"Роджер сказал, что ансамбль мертв творчески. Совершенно верно — так оно и было. Дейва совсем задавили, особенно в последние годы, когда Роджер хотел все больше и больше. Целая команда ходила под страхом увольнения, чего, полагаю, Дейв даже не осознавал."

"В шоу-бизнесе, особенно в нашем почтенном возрасте, когда приходится с кем-то сражаться, а он борется против тебя, это заставляет пошевеливаться. Создание альбома могло занять у нас пять лет, но, когда рядом стоял Роджер и смотрел на нас через прицел, на это ушло десять месяцев. То же самое и с турне. Не было долгих размышлений вроде: "Стоит нам ехать или нет?" Вместо этого было: "Поедем немедленно. Кто нам нужен? Как мы все организуем? "

"Я считаю, что большинство групп работают лучше, когда они вот так голодны, когда они хотят заявить о себе. Вот почему молодые команды всегда мощнее. У них есть дух группы. Каждый желает добавить что-то свое, делать все сообща. Это позже начинаются дрязги, когда всех волнует, кто написал это, а кто — лидер в группе, и могут ли они позволить себе купить еще один дом на юге Франции."

Гилмор и Мейсон дали свое согласие Уотерсу, чтобы в единоличной юрисдикции последнего полностью находилось все, относящееся к шоу "The Wall". В конечном счете Роджеру, однако, пришлось признать, что "единственный случай, когда закон во мне заинтересован, это, когда говорят: "Хорошо, если ты собираешься называть себя "Пинк Флойд", я требую, чтобы мне заплатили двадцать или двадцать пять процентов от пирога." А я не заинтересован в пироге! Так что, полагаю, не очень-то много я в этом случае могу сделать."

*****

Завершая работу над альбомом, Гилмор и Мейсон вместе с светохудожником Марком Брикманом (Marc Brickman), исполнительным директором (и долгое время шефом Britannia Row) Робби Уильямсом (Robbie Williams), художником по декорациям Полом Стейплзом (Paul Staples) и менеджером Моррисом Лайдой (Morris Lyda) потратили пять месяцев на разработку нового сценического шоу "Пинк Флойд". Затраты на проведение турне превысили три миллиона долларов, которые Нику и Дейву пришлось выложить из собственных карманов. Даже Стив О'Рурк еще не был достаточно убежден, надо ли вкладывать свои деньги.

Гилмор говорит, что он и Мейсон "напечатали список названий композиций с первой и до последней пластинки. К каждой из них написали "за" и "против" ее исполнения. Например, если пел я и был соавтором, или Рик был соавтором, или если у нас были подходящие кинокадры к этому отрывку, или если это была потрясающая песня." Его основной вокал, однако, зафиксирован лишь на трех из прошедших финальный отбор песнях: "Shine On You Crazy Diamond", "Another Brick in the Wall (Part 2)" и "Run Like Hell".

Оригинальный замысел включал исполнение на некоторых концертах целиком "Dark Side of the Moon", но, как говорит Мейсон, "это было неудовлетворительно, когда ездишь из города в город, чтобы представить шоу, поскольку это не достаточно широкая ретроспекция нашей работы. Люди будут разочарованы, не услышав песен с "Wish You Were Here" и "The Wall", а было бы неправильно откручивать назад. Но как идея на будущее, она мне по-прежнему нравится."

В итоге не вошло ни одной песни с "The Final Сut" (что неудивительно) или "Animals", хотя "Sheep" чуть было не выбрали, а знаменитая 40-футовая свинья примет участие в концертах. Годы до "Dark Side" были отражены лишь "One of These Days" и недолго открывавшей концерты "Echoes", а "Арнольд Лейн" исполняли днем для проверки звука.

"Имеется много раннего материала, — говорит Мейсон, — который чуть-чуть слишком ранний, и это чувствуется, вероятно, в текстах." Даже когда ансамбль исполнял принимавшуюся на "ура" "Echoes", — замечает он, — Дейв чувствовал себя не очень комфортно, выводя об альбатросе и солнце. То был небольшой перебор... Хм, хм..." Валяющий дурака барабанщик хмыкает и закатывает глаза.

"Мне нравится "Astronomy Domine". Проблема в том, что приходится возвращаться к "Книге бытия" и освоению космоса. Думаю, у приближающегося к среднему возрасту Дейва, если он станет выкрикивать эту информацию публике, могут возникнуть трудности. Гораздо легче говорить о том, как трудна жизнь и как такое положение вещей достает."

Это, конечно, в течение долгого времени было специальностью Роджера. Гилмор настаивает, что конфликт между ним и Уотерсом, никогда не распространялся на его оценку текстов Роджера: "Почему я должен неожиданно почувствовать себя не в своей тарелке, если я пою то, что совершенно нормально исполнял в течении десяти лет? Тексты — очень хорошие, с этим я согласен. Я гордился бы, если бы написал что-то подобное."

"Даже те песни, которые Роджер, по всей видимости, писал о себе, — добавляет он, — полностью не поднимают занавес. Никогда нельзя точно сказать, благодаря чему они появились. Не он написал аккорды или гитарное соло ко всей финальной части "Another Brick in the Wall (Part 2)". Он не сочинял партии ударных, ритм. Я не хочу забыть то, над чем я трудился в поте лица, или заниматься чем-то другим, потому что говорят, что Роджер это написал. Жизнь слишком коротка."

В качестве аккомпаниаторов-инструменталистов Гилмор пригласил своего старого друга Тима Ренвика как второго гитариста, Джона Кэрина на клавишных, Скотта Пейджа (Scott Page — он играл и на "A Momentary Lapse of Reason") на саксофоне, а также Гая Пратта (Guy Pratt) на бас-гитаре, Гари Уоллиса (Gary Wallis) на перкуссии и вокалисток на подпевках — Маргарет Тейлор (Margaret Taylor) и Рейчел Фьюри (Rachel Fury). "У Дейва необыкновенный талант подбирать людей," — говорит Кэрин. "Он выбирает их не из-за того, что они техничные музыканты, а потому что они обладают определенным даром, на который он реагирует. Мы все знаем, как играть. Но наше преимущество в том, что мы можем передавать настроение, создать ту или иную атмосферу на сцене. Я считаю, что в этом и заключается секрет "Пинк Флойд"."

"Если бы это был кто-то другой — даже Led Zeppelin — я бы не так не смог, потому что был так непреклонен в создании собственного альбома. Но мне был так симпатичен Дейв и музыка "Флойд", что я сказал: "Ладно, разок сыграю." Следующее, что я узнал: я был 78-летним и все еще играл во "Флойд"!"

Подобные суждения имеют малого общего с утверждениями Тимоти Уайта. "Это как если бы Пол Маккартни решил продолжать играть под названием The Beatles, взяв себя в помощники Ринго Старра и сменный состав, — заклинает он, — другими словами, скажем, распались Тhe Beatles, Джон Леннон все еще жив, и Пол Маккартни, не удовлетворенный своей карьерой с группой Wings, решает нанять Ринго и назвать это The Beatles. Вот что для меня так называемый новый "Пинк Флойд"!"

"Настоящая музыкальная инфантерия под знаменами "Флойд" вызывает вопрос: из чего состоит гениальная группа. Тим Ренвик играет на гитаре, Гай Пратт — на бас-гитаре, Джон Кэрин — на синтезаторах, и эту группу нужно называть "Пинк Флойд"?"

"По моему мнению, все вышесказанное позволяет судить, что группа пытается заработать капитал на прошлой славе, практически не обладая способностями к творчеству."

В 1989 году возрожденные The Who и The Rolling Stones поставят стадионные выступления с таким же огромным количеством музыкантов. Помимо того факта, что как Киту Муну, так и Брайану Джоунзу было на это в высшей степени наплевать, вопрос может быть, как на "The Wall" (и особенно в "In the Flesh") его сформулировал Роджер Уотерс: "Настолько ли эти мегатурне обезличивают, что большинству зрителей наплевать, кто на сцене."

*****

В обстановке строжайшей секретности новый "Флойд" в течение четырех недель репетировали свое шоу в международном аэропорту Торонто (Pearson International Airport) в подходящем по размерам ангаре компании "Эйр Кэнада", чей статус принадлежности к складским помещениям таможни позволил группе избежать обычной таможенной пошлины за провоз звукового оборудования. Ансамбль подогревал интерес публики передававшимися по телевидению кадрами из готовящегося шоу. Дейв пообещал: "Ничего наполовину. Если хотите сделать масштабно — делайте!" Мейсон добавил: "В нашем зрелом возрасте нет смысла делать обычное шоу. Я хочу сказать: зачем тогда все затевать?"

15 августа Уотерс приехал в город со своим турне "Radio K.A.O.S.", которое только три дня назад отыграли в Провиденс, на Род-айленде. Не растерявшись от такого совпадения, Роджер дал команду, чтобы никого из флойдовцев на его концерты не пускали. В тот вечер Kingswood Musical Theatre в Торонто патрулировался его персоналом, прежде работавшим со"Флойд", так что они могли узнать сторонников Гилмора в лицо. Скоту Пейджу удалось, однако, прошмыгнуть внутрь, поскольку никто не знал, как выглядит саксофонист "Пинк Флойд".

"Хорошее было шоу, — признался он, — много концепцтуальности, Роджера окружали замечательные парни", а именно: Энди Фейрвезер-Лоу, Джей Стэпли, Мел Коллинз, Пол Кэррак (он пел на гилморовской "коронной" "Money") и Грэм Броуд. Отчет, который Пейдж привез в аэропорт, оставлял им надежду: "Это звучало совсем не как "Пинк Флойд". Все, что они играли, было похоже на фанк. Волшебства не было."

Более объективные обозреватели настаивают, что оно все же присутствовало, хотя и в пост-флойдовском варианте. Фрик из "Роллинг Стоун" назвал "приемы арт-бопа посвященной концу света радиопьесы" Роджера "существенной личной победой" в флойдианских войнах. Подобно альбому шоу было построено как передача радиостанции Radio K.A.O.S. — вместе с липовыми рекламными паузами и дискжокеем Джимом Лэддом, который объявлял старые композиции "Пинк Флойд": "Слова и музыка Роджера Уотерса." Среди зрителей был даже установлен телефон, дававший тем самым поклонникам возможность "звякнуть" со своими вопросами и пожеланиями. (А Уотерс, чей стиль конца 80-х ознаменовал собой появление костюмов из шелка в спокойных тонах, выглядел-то уж точно круче своих бывших коллег.)

По мнению сценографа Джонатана Парка, "Pros and Cons" был отказом от традиций "Флойд". Роджер искал свой путь и я не уверен, что шоу было полностью успешным. Но на "Radio K.A.O.S." все было под контролем — музыка, артистическое исполнение, его наваждения." Но, так же как и на концерты "Pros and Сons", — и в отличие от турне "Флойд" — на представления "Radio K.A.O.S." не выстраивались очереди за билетами. "Я соревнуюсь с самим собой и проигрываю," — признался Уотерс. Он тем не менее был удовлетворен тем, что "качество компенсирует количество".

Если отношению Уотерса к его бывшим коллегам еще предстояло смягчиться — Роджер дал знать одному "звонившему", что теперь он думал о Гилморе, когда пел первую часть "Pigs" (тогда как Маргарет Тэтчер заняла место Мэри Уайтхауз во второй), то впоследствии он будет много терпимее своих фэнов. (За исключением того случая, когда он отказался подписать пластинку "The Wall", увидев что на обложке уже стояли автографы Дейва, Ника и Рика.)

Роджер даже стал получать удовольствие от выступлений на сцене. На его лице, например, появилась широкая ухмылка, когда он пел строчки из "In the Flesh" — "он не смотрит мне в глаза, к стене его!" Стена была вывернута наизнанку, вся боль и отчуждение с ходом времени сменились ностальгией.

Уотерс был так доволен и "Radio K.A.O.S." и своей Bleeding Heart Band, что не тратил времени даром, в перерывах турне записав дома в "Билъярдной комнате" и в Нассау в "Компас Пойнт студиос" трэки, отражавшие дальнейшие приключения Билли и Джима. Названием было выбрано (еще одна шпилька в сторону бывшей группы) "Изумленный до смерти" ("Amused to Death"). "На "Radio K.A.O.S." преобладал универсальный подход, — сказал Роджер Тимоти Уайту, — но темы моего нового альбома затрагивают муки моей души."

Джеральд Скарф, не приложивший руку ни к выполненной с помощью компьютера графике "Radio K.A.O.S.", ни к оформлению одноименного турне, взял свое на "Amused to Death", разработав обложку, на которой три странно знакомых джентльмена изображены тонущими в громадном стакане для мартини. Но слухи о его выходе в 1989 году оказались преждевременными. Роджер порвал отношения с компаниями звукозаписи (как утверждают, потому что среди групп, с которыми у них был контракт, находились "Пинк Флойд"), и выпуск его альбома был отложен на неопределенное время.

*****

У бывших коллег Роджера, наоборот, дела шли преотлично. Избрав местом проведения концертов вместо крытых арен стадионы и гигантские концертные площадки, 9 сентября 1987 года в Оттаве группа начала свое мировое турне, продолжавшееся весь 1988 год, а затем, поскольку интерес публики не ослабевал, и 1989, и 1990 год. (200-е и финальное выступление 30 июня 1990 года на родине, в Небворте, ознаменовало собой его окончание.) И чем больше третировал Уотерс новые шоу как "соус без мяса" и изводил музыкантов законными претензиями — как, например, требование выплаты в 1989 году 35259 долларов авторских гонораров за создание оригинальной идеи свиньи, тем более казался он музыкантам группы не угрозой, а досадной помехой. (Другим неприятным следствием бесконечного мирового турне стал распад последнего из первых браков "Флойд" — Дейва и Джинджер Гилмор.)

В Нью-Йорке после выступления на крытом стадионе в 3 часа утра группа дала незапланированный концерт в клубе в Ист-виллидж, исполнив "Been Down So Long It Looks Like Up To Me", "Respect", "Born Under a Bad Sign", "I Heard It Through The Gravepine", "Kansas City", "Living For the City", а также несколько блюзовых джэмов. Остальные остановки в том же турне, включавшие Данию и Австралию, также не обошлись без подобных сюрпризов. "Это позволяет нам избегать проторенной колеи, — объяснил Гилмор, — и получать удовольствие от самих себя."

В Атланте он добавил к коллективу третью вокалистку на подпевках — Дургу Макбраун (Durga McBrown), не прослушав ее, а только увидев фотографию девушки и положившись на резюме ее работы с Найлом Роджерсом (Nile Rogers). Это была прихоть Дейва — добавить в ансамбль для полнометражного концертного фильма чернокожую исполнительницу. И хотя кадры были вырезаны при монтаже, Дурга осталась, а в итоге ее сестра заменила Маргарет Тейлор.

(Концерты в Атланте послужили основой для видеоклипов "Dogs of War" и "On the Turning Away", последняя плюс к тому песня стала концертной стороной В сингла "Run Like Hell".)

В Токио "Флойд" были вынуждены выбросить "On the Run", потому что уровень потребляемой энергии превысил предельно допустимые нормы. Вместо это этого три женщины с блеском исполнили "The Great Gig in the Sky", который в турне "Radio K.A.O.S." пела Клэр Торри. Несмотря на аннотацию Джима Лэдда "слова и музыка Роджера Уотерса", композиция целиком была написана Риком Райтом. Она оставалась "гвоздем" всех последующих выступлений ансамбля.

В Лондоне "Флойд" ознаменовали свое возвращение домой выступлением на открытом воздухе, состоявшемся в самый длинный день 1988 года. Светившее до полуночи солнце сделало невидимым их световое шоу и фильмы в первой половине концерта. (Вряд ли они могли сдвинуть на час начало выступления, поскольку лондонская подземка по-прежнему прекращает свою работу в полночь.) Бывшие помощники, такие, как Джо Бойд (теперь ведущий кинопродюсер) и Питер Дженнер (все также работающий менеджером начинающих команд), были тронуты тем, что "Флойд" по своей инициативе прислали им билеты.

В Берлине представление "Флойд" с западной стороны Стены вызвало беспорядки в восточной части города, так как масса фэнов хотела пробраться поближе, чтобы можно было слышать музыку. Никто еще и представить себе не мог, что чуть больше, чем через год, берлинская стена падет также, как стена Пинка после "суда" над ним.

В Москве, где ведущие местные группы вроде "Аракс" (Тhe Araks) пытались писать свою музыку, подражая "Пинк Флойд", Дейв, Ник, Рик и друзья битком забили 30-тысячный стадион "Олимпийский" на пять вечеров гласности самого большого и полного эйфории рок-спектакля, когда-либо ставившегося в СССР.

В Венеции 200.000 поклонников заполнили площадь Святого Марка на бесплатном концерте "Флойд", данном на плавающей сцене в Большом канале. Местные достопримечательности на фоне сценического действа группы, названного как "наиболее примечательным концертом в истории рока", так и "изнасилованием Венеции", смогли увидеть телезрители по всей Европе и на большей части Азии, число которых составило почти 100 миллионов человек. Несмотря на отчисления группой (безуспешно к тому же пытавшейся снизить обычный уровень громкости в 100 децибел до 60) и итальянской телерадиокомпанией RAI 2 миллионов долларов в казну города, концерт вызвал бурю протестов (связанных в основном с неспособностью городских властей организовать общественные туалеты и ночлежки, наладить службу "скорой помощи") и привел к отставке мэра города Антонио Казеллати (Antonio Casellati), доказав тем самым, что рок-н-ролл в состоянии свергать правительства.

Еще раньше, в 1989 году, коллектив выпустил полнометражный концертный видеофильм "A Delicate Sound of Thunder" ("Нежный раскат грома"), снятый в ньюйоркском "Нассау Колизеум" и названный так же, как и концертный альбом "Флойд". Необычная обложка пластинки, выполненная Стормом Торгесоном, отражала понятия группы о свете и звуке. В самом конце фильма, когда большинство зрителей уже нажимает кнопку обратной перемотки, проскальзывает (кое-какое) признание заслуг: "Оригинальная концепция свиньи — Р.Уотерс."...

*****

Но если флойдовцы, шоу-бизнес и весь мир в целом списали Роджера Уотерса со счетов, то их ожидал сюрприз. Нельзя было и предположить, что человек, известный своим умом и компетентностью, пожелает остаться в тени своих коллег. Но кто бы мог подумать, что Уотерс возьмет реванш, поставив ставшее не только "крупнейшим музыкальным шоу" представление, но рассматривавшееся как крупнейшее культурное и политическое событие в Европе на уровне Вудстока и Live Aid.

Воскрешение 21 июля 1990 года в Берлине "The Wall" произошло благодаря невероятному стечению обстоятельств. Первым из них стало приглашение Уотерса на встречу с 72-летним ветераном войны Леонардом Чеширом (Leonard Cheshire): неоднократно награжденный полковник авиации Чешир совершил более ста боевых вылетов на территорию оккупированной фашистами Европы, включая и несколько полетов на Берлин. Он был послан официальным наблюдателем, когда США, сбросив атомную бомбу на Нагасаки, так удачно завершили вторую мировую войну.

Этот незабываемый опыт превратил отъявленного милитариста в великого гуманиста. По возвращении в Англию он открыл первый из 256 домов Чешира для инвалидов войны. 44 года спустя, в сентябре 1989 года, он основал "мемориальный фонд помощи жертвам катастроф", с целью сбора 500 миллионов фунтов стерлингов — по 5 фунтов в память о каждом человеке, павшем во всех войнах двадцатого столетия. Надеясь привлечь к делам фонда больше внимания, он связался с промоутером Майком Уорвудом (Mike Worwood), который и свел его с Роджером Уотерсом.

Они сразу прониклись взаимной симпатией. Уотерс нашел Чешира "необычайно впечатляющим", возможно, единственного "подлинного христианина", которого он знал. "Мы могли бы показаться неподходящей парой, — признался Чешир, — но между нами установились взаимоотношения, потому что отец Роджера погиб под Anzio." Уотерс дал свое принципиальное согласие на постановку "Стены" для сбора средств, которое шло в разрез с его зароком не играть ее до тех пор, пока не падет берлинская стена, то есть после дождичка в четверг.

Как ни странно, через несколько недель стена рухнула, дав Уотерсу и Чеширу благословение свыше. Что симптоматично, Роджер предупредил, что он "ни в коем случае не ехал в Берлин, чтобы отпраздновать то, что я считаю победой капитализма над социализмом... Я отправляюсь туда, чтобы отметить победу личности."

Но воскрешение "The Wall" на берлинской Потсдамер-платц — ничейной земле и запретной зоне, в течение 29 лет отделявшей Восток от Запада — стало поводом восторженного изгнания духов не только "холодной" войны, но и предшествовавшей ей второй мировой. Потому что эта площадь была также местом, где располагался бункер развязавшего бесчеловечную войну и покончившего здесь с собой 30 апреля 1945 года Адольфа Гитлера.

Воссоздавая свою психологическую драму по образу и подобию концертного представления с участием всех звезд "Tommy", Уотерс прибег к услугам двух дюжин легендарных музыкантов, отразивших четыре десятилетия рок-музыки — от Йони Митчелл (Joni Mitchell) ("Goodbye Blue Sky") и Вэна Моррисона (Van Morrison and the Band — "Comfortably Numb") до Синди Лопер (Cyndi Lauper) ("Another Brick in the Wall (Part 2)") и Шинейд О'Коннор (Sinead O'Connor) ("Mother"). На "The Trial" выступили пять исполнителей: Тим Керри (Tim Curry) в роли Обвинителя, Томас Долби (Thomas Dolby) как Учитель, Уте Лемпер (Ute Lemper) — Жена, Мэрианн Фэйтфул — Мать и Альберт Финни (Albert Finney), который спел партию Судьи.

Но Роджер на этом не остановился. С влиянием Леонарда Чешира он смог пригласить Восточно-Германский симфонический оркестр и хор и Сводный военный оркестр Советской Армии Западной группы войск, которые были уравновешены парой вертолетов из 7-ой дивизии ВДВ армии США на интро к "Another Brick in the Wall (Part 2)". В соответствии с гиганстким размерами мероприятия сама Стена представляла собой сооружение 550 футов (167, 64 м) шириной и 82 фута (24,99 м) высотой. Марионетки Скарфа также получили определения "самых больших когдалибо созданных кукол".

С аудиторией, насчитывавшей 200 тысяч человек (и десятки миллионов телезрителей) и производственными затратами более 8 миллионов долларов (которые были с лихвой возращены посредством продажи прав на съемки и распространение концерта на видео, а также благодаря вышедшему на "Меркьюри Рекордз" альбому, великолепно сопродюсированному Ником Гриффитсом) Уотерсу пришлось отказаться от оценки "Стены" как "заявления", направленного против гигантских рок-концертов. На повестке дня стояли решительные шаги.

Среди нескольких знаменитостей, не получивших приглашения, были "господин Гилмор" и "господин Мейсон", как Роджер теперь называл их. (О "господине" Райте речь вообще не шла.) "В философском, политическом, физическом и музыкальном плане, — сказал Уотерс, — у нас больше нет точек соприкосновения. Я их больше не уважаю." "Холодная" война между сверхдержавами могла закончиться, но противоборствующие стороны "Флойд", похоже, были далеки от того, чтобы уладить свои разногласия.

Не то чтобы отсутствие остальных флойдовцев было очень заметно. И без них всего было предостаточно для того, чтобы занять внимание фэнов. Лучи прожекторов прорезали небо, над головами рассыпался фейерверк, оркестр Советской Армии мужественно аккомпанировал исполнению "Bring the Boys Back Home", название которой было высвечено на стене буквами высотой в шесть этажей, а новая надувная свинья сердито смотрела сверху, как Роджер в полной военной форме вышагивал, имитируя фюрера, на "in the Flesh" и "Run Like Hell". Этого было достаточно, чтобы 200 тысяч берлинцев завопили под слова финального припева: "Разрушьте стену!" — так искусство отдавалось эхом в жизни в звездный час рок-музыки.

Увидев разрушение 285 кирпичиков его Стены, Уотерс признался, что, пожалуй, он еще не исписался. "У меня в душе — смутное чувство, — сказал он журналисту MTV, — что после таких титанических усилий будет стыдно, если мы не покажем шоу еще где-нибудь..." Для Роджера Уотерса, как и для всей мировой политики, перефразируя последние строки, прозвучавшие на представлении — события принимали иной оборот.


Назад к главе 22
Далее к эпилогу
К содержанию
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте