You'll lose your mind and play
Free games for may
Syd Barrett (See Emily Play)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Глава 20. Арктический холод.


2 апреля 1982 года кичливый аргентинский военный диктатор по имени Леопольдо Гальтьери (Leopoldo Galtieri), пытаясь найти способ отвлечь внимание от беззакония, чинимого его хунтой, направил военно-морские силы страны для вторжения и оккупации Фолклендских островов. Находящаяся в двухстах пятидесяти милях от южной оконечности Аргентины колония британской короны представляла из себя пустынный, продуваемый всеми ветрами архипелаг с населением менее чем в 2000 человек плюс более миллиона овец (и ни одного деревца). Вопреки надеждам Гальтьери, что Великобритания находилась слишком далеко, переживала трудные времена и была слишком ослаблена, чтобы ответить на вторжение, тогдашний премьер-министр Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher) послала эскадру британских военных кораблей, установивших полную морскую и воздушных блокаду архипелага.

После шести недель сражений на этом участке 14 июня Аргентина капитулировала, оставив вызвавшие спор острова под защитой британских солдат, число которых в несколько раз превысило прежнее население Фолклендов. Дома, распнувшие Аргентину средства массовой информации устроили оргию "ура"-патриотизма, где Маргарет Тэтчер отводилась роль человека, вернувшего Британии ее величие (и дав ей политический капитал, позволивший справиться с доставшимися в наследство со второй мировой войны атрибутами социалистического правления). Поверженный Гальтьери подал в отставку, опустив занавес в международном кризисе, который известный агентинский писатель Хорхе Луис Борхес (Jorge Luis Borges) назвал "дракой двух лысых из-за расчески".

По итогам конфликта можно было бы написать замечательную комедийную оперу на военную тематику наподобие "Мышь, которая породила гору", если б не одна деталь: столкновение тщеславия генерала Гальтьери и патриотических принципов "железной леди" было оплачено более чем 1000 жизней молодых английских и аргентинских солдат. Как пел Роджер в припеве своего следующего (и последнего) альбома "Пинк Флойд": "О, Мэгги, Мэгги, что же мы натворили?" ("Oh Maggie Magie what have we done?")

*****

Нетрудно понять, что на Уотерса сильно подействовала эта война. К тому моменту его жизнь в течение почти пяти лет была связана со "Стеной" — памятником отчуждению, первым кирпичиком в фундаменте которого стала смерть на фронте его отца. В фильме (вышедшем в разгар Фолклендского конфликта) эта душевная травма описывается еще более детально, чем на пластинке или в сценическом шоу; единственная специально написанная песня "When the Tigers Brokе Free" запечатлела хронику безвременной кончины Эрика Флетчера Уотерса.

Эта впечатляющая (хотя и излишне личная) элегия вышла в качестве сингла "Пинк Флойд" в июле 1982 года вместе с расширенной композицией с "The Wall" "Bring the Boys Back Home". Оригинальный замысел предусматривал полнометражную звуковую дорожку (истощившийся бюджет фильма сделал ее доступной только на пластинках и музыкальных кассетах, выпущенных CBS Records) или, по крайней мере, запись материала, достаточного на одну пластинку, специально сочиненного или перезаписанного для картины и назвать его "Запасные кирпичики" ("Spare Bricks".

Но что-то произошло по пути в студию. Ах, да — маленькая победоносная война в южной Атлантике, которую оплатили своими жизнями молодые люди, очень похожие на Эрика Флетчера Уотерса. Запасные кирпичики начали свою собственную жизнь и стали "Последним отрезком пути" ("The Final Cut"). (Эпиграф взят у Шекспира, как ответ Юлия Цезаря на удар ножом в спину Брута: "Из всех то самый злой был твой удар.")

"Я взялся за это и начал писать об отце, — вспоминает Роджер, — я занялся разработкой темы, и меня не было ни для чего другого. Дело в том, что я сделал эту пластинку. А Дейву она не понравилась. Он так и сказал."

Гилмор признает, что его первоначальные возражения были связаны не с тем, что "он думал будто мы не должны критиковать действия правительства консерваторов в южной Атлантике" (как утверждал Уотерс в 1986 году статье в лондонской "Сандей Таймз""), а, скорее потому что новый цикл песен Роджера ("Your Possible Pasts" и "Hero's Return") звучал до боли знакомо. "Те песни, которые мы отвергли, создавая "Стену", всплыли на "Финальном отрезке пути", во всяком случае, — некоторые из них. Никто не думал, что они подойдут тогда. Почему они должны быть хороши сейчас? Бьюсь об заклад, он думал, что я так поступаю только из чувства противоречия." Дейв хотел взять месяц отпуска, чтобы развить кое-какие собственные музыкальные идеи, но Роджер был непреклонен: сначала "Флойд" должны записать то, что он уже сочинил.

Если Уотерс казался более одержимым своими вещами, чем прежде, то это происходило частично из-за того, что "реквием послевоенной мечте" ("requiem for the post war dream" — подзаголовок пластинки) был так близок к его сердцу — крик боли жертвоприношению его отца и вопль ярости против генералов и политиков, которые по-прежнему посылали парней на смерть. И в этот раз между ними не стоял примирявший стороны или помогавший в работе над повествованием Боб Эзрин, не говоря уже о том, что часть материал была "не на уровне".

"Думаю, Роджер становился слишком автократичным, ему хотелось контролировать все, — вспоминает давний друг Дейва барабанщик Клайв Велэм, — теперь Гилмор был уже не тем человеком, который станет с этим мириться, не долго будет мириться. Они шли к той точке, с которой он начал бы свой собственный путь. Дэвид и Роджер оба любят стоять во главе."

С "Последние отрезком пути" конфликт вылился в то, что Уотерс применил прежнюю уловку по отношению к Рику Райту и пригрозил похоронить проект, если Дейв не сложит с себя полномочия сопродюсера. Дейв согласился, но настоял на сохранении продюсерских отчислений гонорара. Уотерса оставили (по его словам) "создавать пластинку более или менее в одиночку, работая с Майклом Каменом", выступившим теперь сопродюсером, пианистом, аранжировщиком и дирижером специально приглашенного Роджером Национального филармонического оркестра. Даже обложка пластинки была разработана самим Уотерсом с использованием фотографий брата его жены Кэролайн — фотографа из "Вог" Вилли Кристи (Willie Christie).

Участие двух остальных флойдовцев было сведено к роли подручных, подобно известным сейшнменам — перкуссионисту Рэю Куперу (Ray Cooper) и басисту из вспомогательного состава "The Wall" Энди Бауну, в этот раз игравшему на органе. По словам Гилмора, "дошло до того, что мне пришлось сказать: "Если тебе нужен гитарист, — звякни, я приеду и сыграю." В услугах Дейв как певца нуждались еще меньше — за исключением похожих на "Money" строк песни "Not Now John" (которую CBS выбрала как сингл для заполнения образовавшегося вакуума и который прошел бесследно). Отсутствие голоса Гилмора на "The Final Cut" говорит само за себя.

Ник Мейсон, разделявший политические взгляды Роджера Уотерса, внес существенный вклад, предложив несколько реприз припева открывающей пластинку песни: хор, исполнявший "Maggie Maggie what have we done?" должен был повторять эти строки снова и снова, но уже без слов, чтобы придать им больший вес. В минорном финале пластинки "Two Sun in the Sunset" — "предостережении" кремации мира в ядерном апокалипсисе, Мейсона заменил виртуозный студийный барабанщик Энди Ньюмарк (Andy Newmark) (в последнее время работавший с Roxy Music), когда, казалось, ничто, предложенное Ником, не удовлетворит запросы Уотерса. То ли для того, чтобы польстить разыгравшемуся самолюбию, то ли чтобы доказать, что это действительно был сольный альбом, официально он трактовался как "написанный Роджером Уотерсом и исполненный "Пинк Флойд".

Несмотря на близкую дружбу Уотерса и Мейсона в течение многих лет (недавно Роджер даже выбрал Ника крестником одного из его сыновей), в творческих и личных вопросах барабанщик постепенно переходил на позиции Дейва Гилмора. "Думаю, "The Wall" и, особенно,"The Final Cut", — говорит Мейсон, — продемонстрировали возросший контроль Роджера и его усиливающийся интерес к лирике. Я никогда не сомневался, что самая сильная его сторона — тексты. Он очень серьезно над ними работает и, полагаю, менее заинтересован в музыке."

"Роджер со спокойной душей может использовать один и тот же музыкальный отрывок четыре раза с новым текстом, чтобы показать что-то в новом ракурсе, а это уже халтура, но оправдание будет: "Нужно, чтобы это прозвучало, мы легко можем впихнуть в репризу и не беспокоиться о музыке." В то время как Дейв, видимо, попытался и нашел бы четыре музыкальных фрагмента — и добавил к ним один и тот же текст."

Но поскольку за Гилмором в настоящее время присматривали, уровень мелодических находок на "The Final Cut" был ниже, чем когда-либо с тех пор, как Уотерс и Ко стали писать песни. Только теперь музычка фокусировалась не на звездных сферах, а на прямолинейных антивоенных лозунгах. Напыщенная манера пения не спасала помещенные на задворки стенания гитары. Даже Роджер признавал, что его вокальные способности оставляют желать лучшего: "Вы можете услышать, каких трудов это стоило", а работа над "The Final Cut" была "актом отчаяния" и "отвратительным временем".

Он, тем не менее, гордится альбомом, записанным в течение шести месяцев второй половины 1982 года в восьми (!) разных английских студиях. (В их число не попала "Британния Роу": так же как и Райт, Уотерс продал свою долю Гилмору и Мейсону, а в итоге единственным владельцем остался Ник.) В чем-то "Финальный отрезок пути" напоминает оцененный критикой "первородный крик" Джона Леннона, выпущенный по горячим следам после распада The Beatles в 1970 году. Уотерс признавал "Isolation" с этой пластинки одной из его самых любимых композиций, добавляя, что "если бы мне пришлось составить список из 50 песен, которые я жалею, что не написал, то очень немногие из них оказались бы не принадлежащими Дилану или Леннону."

"John Lennon/Plastic Ono Band" также состоял из горького, передающего острую боль и подкрепленного политикой обряда изгнания самых злых духов, из числа завладевших его душой (только в случае с Ленноном это была насильственная смерть его матери), и был предназначен для чего угодно, только не для спокойного прослушивания. "Финальный отрезок" показал Уотерса не менее определившимся (как он написал в заглавной песне) "выставить напоказ мои обнаженные нервы" и "разорвать занавес в клочья". В песне "The Gunner's Dream" Роджер даже позволяет первородному крику вырваться из его легких, который таинственным образом превращается в стонущее соло тенор-саксофона Рафаэля Рейвнскрофта (Raphael Ravenscroft) человека, который исполнил знаменитое саксофонное облигато в композиции Джерри Раферти "Baker Street").

"Plastic Ono Вand", однако, — несмотря на присутствие Ринго Старра за ударной установкой — не было замаскировано под альбом The Beatles. Уотерс утверждал, что он искренне хотел убрать вывеску "Пинк Флойд" с пластинки, но "Мейсон и Гилмор воспротивились, потому что они знали, что "песни не растут на деревьях". Они хотели, чтобы это был альбом "Флойд"."

Более того, в отличие от сырого, минималистичного заявления Леннона, производство "The Final Cut" довело его до уровня произведения искусства (и действительно в чем-то ему соответствовало). Дав волю целому параду звуковых эффектов, Уотерс применил новую экспериментальную технологию Holophonies, разработанную аргентинским физиологом Хьюго Зуккарелли (Hugo Zuccareli) (и до того использовавшуюся только на альбоме группы Psychic TV), с помощью которой квадрофоническая запись могла быть воспроизведена на стереоаппаратуре методом кодирования в процессе звукозаписи размеров человеческого черепа. Например, кажется, что ракета в "Get Your Filthy Нands Off My Desert" взлетает перед слушателем, пролетает над головой, взрывается сзади. Уж, в крайнем случае, такие эффекты вызывают интерес слушателя, находящегося в наушниках.

Помимо нескольких коротких соло Гилмора только звуковые эффекты бледным эхом передают моменты былых побед "Флойд". Ветер с "Meddle", звук шагов, работающих часов и дурацкого смеха "Dark Side of the Moon", треск радио и болтовня вечеринки "Wish You Were Here", воющие гончие с "Animals", вопли из ночных кошмаров и голоса в трубке "The Wall" — все они вновь заняли cвое место на "The Final Cut". Теперь, однако, они служили не для передачи сюрреалистичной атмосферы, а для ничем не прикрытого клаустрофобного реализма.

Многое на "Финальном отрезке" рассказывается (манерным вокалом, который Уотерс представил на "Стене") от лица военнослужащего, который, в отличие от отца Роджера, пережил ужасы второй мировой войны и теперь "в среднем возрасте" работает школьным учителем, пытаясь "собрать... осколки воедино" и подавить воспоминания о фронте. (Этот сложный и вызывающий сочувствие портрет, конечно, представляет в ином свете выведенных безжалостными садистами учителей из "Стены".) С наступлением темноты, однако, пока его жена, лежа на боку, спокойно спит, его "пуленепробиваемая маска" спадает, и он переживает пытку нахлынувшими воспоминаниями.

На "Финальном отрезке пути" они переданы сценами из середины 40-х (когда Великобритания, США и СССР и все остальные "положа руку на сердце согласились поднять меч возмездия") и начала 80-х (когда, по меньшей мере, три войны шли на средства или с благословения этих держав). Именно на основании этих фактов строится предпосылка Уотерса, что не только смерть его отца, но также и "послевоенная мечта" людей, в ней выживших, предана. (Обратите внимание на фотографию Кристи на обратной стороне обложки, изображающую военнослужащего времен второй мировой войны с коробкой кинопленки под мышкой и ножом в спине. Говорят, это также комментарий Роджера в отношении "предавшего" его кинорежиссера.)

В интервью, данном в 1984 году, Уотерс назвал паранойю "беспомощности" как вторую главную тему "Финального отрезка": "Неожиданно открывается дверь и обнаруживаешь, что находишься лицом к лицу с тупицами в сапогах в таких странах, как те, что в Латинской Америке или Алжир, или Франция в период оккупации... Кричишь: "Нет, вы не можете так со мной поступить. Я вызову полицию!" И получаешь ответ: "Мы и есть полиция." Самая драгоценная вещь в жизни — неконролируемость твоей жизнь кем-то другим."

Чем дальше, тем более личным становится альбом. В песне "The Fletcher Memorial Home" Уотерс описывают свою фантазию о том, как бы собрать в одном детском манеже таких "разбрасывающихся жизнями налево и направо" людей, как русский Леонид Брежнев и израильтянин Менахен Бегин (которые недавно начали свои собственные кровавые и неумелые вторжения в Афганистан и Ливан) вместе с "железной леди" и "различными латиноамериканскими знаменитостями, питающимися мясом" и пустить газ.

В финале они пересекаются с вечными темами: Роджер переплетает размышления о политике обитателей Флетчеровского мемориала с обращением к глубоко вьевшемуся в наши души страху. Он впервые задумался о "Two Suns in Тhe Sunset", когда возвращался домой однажды вечером, представив что было бы, если бы какой-то сумасшедший нажал красную кнопку, как расплавляется лобовое стекло, как текут слезы и все превращается в застывшую лаву:

"Ashes and dimonds, foe and friend
We were all equal in the end."

"Бриллианты и пепел, друг или враг
Все перед небом равны."

Мало-помалу, получилась довольно стройная композиция — не обычная чушь из хит-парада или то, что слушается под "косяк". Едва ли это пришлось бы по вкусу случайным поклонникам "Флойд" или Дейву Гилмору, никогда не скрывавшему своего недовольства "The Final Cut". Едва ли год спустя после выхода альбома, он называл его содержание "дешевым наполнителем того типа, который мы годами не пропускали на пластинки "Пинк Флойд".

Последующие годы не смягчили его антипатии к пластинке. В турне 1988 года, когда я по ошибке назвал "Animals" единственным пост-"Dark Side"-вским альбомом "Флойд", исключенным из репертуара лишившейся Уотерса группы, он добавил: "И "Финальный отрезок пути."

- О,да. Я забыл о нем.
- Нам всем хотелось бы того же.

После минутного размышления он сказал, что три песни "The Gunner's Dream", "The Fletcher Memorial Hotel" и сама "The Final Cut" (каждая из которых блистает оригинальным гитарным соло) были "действительно великими. Я не стал бы ругать то, что на самом деле сделано хорошо, кем бы оно не было написано. И я не касался этого в то время из-за личных проблем, с которыми столкнулся один из нас."

"Это мог бы быть потрясающий альбом, но он — несбалансирован. Слишком много наполнителя, бессмысленной ерунды между песнями."

Хотя по флойдовским стандартам количество проданных экземпляров оставляло желать лучшего, некоторые считали, что "Финальный отрезок" стал великим альбомом. (Если не принимать в расчет иные аспекты, с литературной точки зрения — это самая зрелая работа Уотерса.) В то время "Роллинг Стоун" поставил ему максимальную оценку в пять звездочек, а Курт Лодер — критик, специализировавшийся на "Флойд", назвал его "превосходным достижением" и "шедевром рок-музыкального искусства". "Со времен "Хозяев войны"("Masters of War") Боба Дилана двадцать лет назад, — писал обозреватель, — ни один популярный исполнитель не обрушивался на политическое устройство мира, так убедительно высказывая свое презрение или так великолепно поданную ненависть." (Почему же, интересно, в конце десятилетия журнал не включил "шедевр" в список "100 лучших альбомов 80-х"?) Редакторы флойдовского фэнзина "Amazing Pudding" посчитали "Финальный отрезок" лучшим из всех дисков "Пинк Флойд", тогда как их читатели признали его худшим.

Уотерс любил встречать критику пластинки рассказом о том, как в лавке зеленщика к нему подошла хорошо одетая женщина, уже за сорок, и сказала, что "The Final Cut" уменьшил ее горе и был "самой трогательной пластинкой, которую она когда либо слышала. Она объяснила, что ее отец тоже погиб во второй мировой войне. А я пошел к своей машине с тремя фунтами помидоров и поехал домой, думая о новом диске: "Достаточно хороший."

*****

Каждый новый альбом приводил к появлению сценического шоу и, как ожидалось, "The Final Cut" продолжит традицию. Пробные концерты были назначены на ноябрь 1983 года. По иронии судьбы нанятые на неполный рабочий день Гилмор и Мейсон с меньшим восторгом восприняли эту идею, чем покинувший их в беде и еще больше отравлявший им жизнь Уотерс.

Роджер тем временем создал скромное (и малобюджетное) video-EP. Режиссером выступил Вилли Кристи; был снят видеоряд к песням "The Gunner's Dream","The Final Cut", "Not Now John" и "The Fletcher Memorial Hotel". Роджера показали исповедующимся черствому психиатру по имени A.Parker-Marshall (еще один кивок в сторону режиссера "Стены"), а роль его отца исполнил Alex McAvoy, который в паркеровском фильме воплотил образ злого учителя. Участие Дейва не предусматривалось. К тому времени их разрыв был виден невооруженным глазом.

Еще перед тем как пластинка попала в магазины, и Гилмор и Уотерс уже снова работали в студиях, но по разную сторону пролива Ла-Манш. Изливая накопившиеся мелодии на пленки нового сольного альбома, Дейв должно быть чувствовал себя подобно Джорджу Харрисону, после распада The Beatles поразившему мир лавиной ранее подавлявшейся творческой активности. "Очень приятно, — сказал тогда Гилмор, — работать, когда нет нужды спорить, чтобы отстоять свою точку зрения (и так этого и не добиться)." Роджер Уотерс тем временем с помощью большинства музыкантов, задействованных на "The Final Cut" приступил к работе над "The Pros and Cons of Hitch Hiking" — циклом песен, который Гилмор и Мейсон имел смелость отклонить как непригодные для "Пинк Флойд".

Что касается Уотерса, он в любом случае мог прекрасно обойтись и без "Флойд", не говоря уже о надоедливом гитаристе группы. Само название "Пинк Флойд" превратилось в анахронизм, вводящий в заблуждение: группы как таковой не существовало с момента выхода "Animals" или даже "Wish You Were Here". У этих трех человек не осталось ничего общего — в музыкальном, философском, политическом или личном аспекте — пришло время Роджеру Уотерсу начать сольную карьеру под своим именем. В конце концов, все знали, что ОН и был "Пинк Флойд" и они будут продолжать в том же духе и дальше, даже после того, как он избавится от обременительных помощничков.

Версия для широкой публики тоже была готова — в статье о фильме по "The Wall", появившейся в журнале "Роллинг Стоун" в 1982 году: "Еще в начале 70-х, мы притворялись будто мы — единая группа, — отмечал Уотерс, — меня это оскорбляло, потому что я делаю больше других, а мы продолжали делать вид, что мы работаем вместе."

"Больше мы не притворяемся. Я легко могу работать с другим барабанщиком и клавишником и, скорее всего, я так и сделаю." "Будущее "Пинк Флойд", — добавил он, — зависит почти исключительно от меня."

Дэвид Гилмор, однако, смотрел на это иначе. несмотря на все разногласия с Уотерсом — и его отказ стать бессловесным слугой Роджера — он никогда не желал кончины "Флойд". Сегодня Дейв настаивает на том, что "дал абсолютно ясно Роджеру это понять," — то, что ему нравилось быть в составе "Флойд" и он желал таковым и оставаться: "Я сказал ему незадолго до ухода: "Если ты линяешь, смотри, мы будем продолжать."

Уотерс только засмеялся: "Черта с два!"


Назад к главе 19
К продолжению главы 19
К окончанию главы 19
Далее к главе 21
К содержанию
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте