Mama's gonna check out all your girl friends for you
Roger Waters (Mother)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Глава 4. Да будет больше света!


После презентации "IT" регулярные выступления "Пинк Флойд" в Церкви Всех Святых, которые "Блэкхилл" проводило под лозунгом Тимоти Лири "Включайся, настраивайся, "западай" настолько вошли в моду, что маленький церковный зал не мог вместить всех желающих. 3 декабря "Флойд" дали второй концерт-бенефис в Roundhouse, призывавший к мажоритарным выборам в Южной Родезии под девизом: "Психоделия против Яна Смита (премьер-министр Родезии). (Постер сообщал: "Захватите ваши собственные принадлежности для хэппенинга и взлетные вещества. Затяжки необязательны.") Девять дней спустя на концерте, совпавшем с бенефисом под названием "Да вы шутите?" ("You're Joking?"), ансамбль выступил в еще большем (и престижном) Ройял Альберт-холле. Затем плотное расписание группы заставило их вернуться в Раундхаус, чтобы как следует подготовиться к встрече нового 1967 года в составе "The Giant Freak-out All-Night Rave", где на одной площадке с ними выступили не только The Move (расколотившие три телевизора и автомобиль), но и The Who (которые, в свою очередь, тоже попытали счастья в вырубке электричества). Одним словом, "Флойд" так быстро набирали вес, как только могли разворачиваться их менеджеры.

Тем временем "IT" попали в полосу финансовых неурядиц. Для того, чтобы привлечь внимание компаний звукозаписи, газета предоставляло место интервью с популярными исполнителями, особенно с The Beatles, которые пользовались прекрасной возможностью (редко предоставляемой фэнзинами или уважаемыми музыкальными журналами) распространяться сколько душе угодно о наркотиках, политике и Боге (и произносить слово "fuck" столько раз, сколько им хотелось). Майлз особенно подружился с Полом Маккартни, который заскакивал к журналисту домой, чтобы помочь смакетировать газету. "Но мы не могли просуществовать на одних только объявлениях, — говорит Майлз, — потому что с деньгами выходили большие задержки. И у нас не было распространителя; все продавалось на улицах, а редкие магазины, согласившиеся распространять газету, получали ее по почте. Наличные утекали с огромной скоростью."

Джон Хопкинс вспоминает, что Джо Бойд — "делец еще тот" — вбил себе в голову найти не только источник "постоянного притока наличных" для "IT", но и удовлетворить всех желающих, стремившихся попасть в Церковь Всех Святых. Все, что ему нужно было сделать — раздвинуть рамки Семинаров по свету и звуку для большей аудитории, предпочтительно из деловой части города. Таким образом, Хопкинс и Бойд обшаривали Вест-энд в поисках подходящего места, пока не натолкнулись на запущенный танцзал Blarney Club в подвале дома номер 31 по Тоттенхэмкорт-роуд. Хозяин-ирландец с радостью согласился сдавать им его по пятницам по 15 фунтов стерлингов за вечер.

"Мы решили устроить концерты две пятницы подряд, — говорит Хопкинс, — один перед рождеством, а другой — после. Посчитали: "Если это сработает — отлично, нет — это всего лишь два представления." Мы нашли людей, согласившихся выполнить психоделические постеры, наняли "Флойд". На представление пришла куча народу. В следующий раз публики было еще больше."

Джо Бойд, впавший в немилость на "Электра рекордз", нашел себе новое местечко в качестве музыкального директора клуба. В тот вечер, когда он открылся — 23 декабря 1966 года — название клуба было отрекламирован на постерах Майкла Инглиша (Michael English) как "Night Tripper". Название, выполненное тонким шрифтом, было наложено на фотографию симпатичной невесты Пита Тауншенда Карен. Неделю спустя он превратился в UFO ("НЛО") (произносится "you — foe"; "ты — враг").

"Получилось то, что мы думали должно выглядеть, как психоделический ночной клуб в Сан-Франциско, — говорит Майлз, — хотя никто из нас никогда в таковом не бывал, не имел о нем ни малейшего представления. Мы показывали фильмы с участием Мэрилин Монро (Marilyn Monroe), фильмы Кеннет Энгер (Kenneth Anger) и "Нарезки" ("Cut-Ups") Уильяма Берроуза — все они считались тогда очень интересными и дико экспериментальными. В клубе можно было отведать фруктовый сок и сэндвичи, но никакого алкоголя, что сегодня выглядит весьма необычно. Была там комната, где Кэролайн Кун (Caroline Coon) беседой пыталась помочь людям, пережившим неприятное "путешествие". Там же находились отделы небольших магазинчиков, была один от "Granny Takes A Trip", где можно было заказать свой следующий психоделический наряд. В клубе имелся киоск с андерграундной прессой, которую раздавали бесплатно. И, казалось, "Флойд" играли там всегда, а клуб существовал годы, хотя на самом деле не так уж долго."

Когда UFO наконец прекратил свое существовавние, Майлз опубликовал эпитафию в "IT": "Это был клуб в том смысле, что большинство людей знало друг друга, встречалось там, чтобы обсудить свои дела, договориться на будущую неделю о встречах, ланчах и обедах, обсудить содержание следующего выпуска "IT", планы Лаборатории искусств, SOMA (парламентское лобби за легализацию марихуаны) и разные проекты: как сделать так, чтобы Темза стала желтой и убрать заборы в Ноттинг-хилл. Деятельность и заряд энергии были плотнее, чем табачный дым."

Более того, подобно Нью-Йорку — "городу, открытому 24 часа в сутки" — клуб работал круглые сутки, что вызывало удивление в сонной столице Великобритании, где даже пассажирский транспорт прекращал работу в полночь. (В предрассветные часы, вымотанные дети-цветы усыпали отполированный пол танцзала как овощи на грядке).

"Нужное место в нужное время, — говорит Хопкинс. — А поскольку ничего подобного раньше не было, оно стало очень популярным." — особенно благодаря доносившим свет истины массам журналистам, таким, как Крис Уэлч (Chris Welch) из "Meлоди Мейкер":

"Сегодня в Лондоне Bell People (люди-колокольчики) имеют свой собственный штаб: UFO (что расшифровывается как "Неопознанный летающий объект" — Unindentified Flying Object или "Подпольный выпендреж" — Underground Freak-Out) принято считать первым психоделическим клубом. Счастливая молодежь с самокрутками в руках танцует что-то вроде греческих танцев, делая движения руками с зажатыми в них колокольчиками, при этом развеваются шейные платки; у многих — шляпы странных фасонов.

Были там красивые слайды, разбрасывавшие лучи света над веселящейся толпой, в единении стоявшей или сидевшей на корточках, наслаждаясь световым шоу или слушая Love, транслируемую не с такой громкостью, как это принято на дискотеках. Через равные промежутки времени объявлялись призывы вести себя мирно, так как могла заглянуть полиция. В действительности, два молодых констебля зашли в клуб и были вполне довольны тем, что все было в порядке, а все на самом деле было здорово: "необузданные" светошоу, "диковинная" музыка, но все прошло отлично."

"Мы осуществили именно то, что задумывали, — говорит Хопкинс. — Мы не проигрывали пластинки очень громко, как это делали в других клубах. Когда их меняли, были пятиминутные паузы, так что посетители могли поздороваться и поговорить друг с другом — это придавало особую атмосферу. Очень раскованную и свободную."

Такую раскованную и свободную, что на одном представлении "Флойд", как вспоминает Пит Браун, какой-то хиппарь "выскочил из своей одежки, пронесся по лестнице и почесал нагишом прямо по улице как раз мимо полицейского участка. Вечер был теплый, и полицейские стояли на свежем воздухе, как вдруг, какой-то умник пробегает в чем мать родила — в 1966 году это выглядело невероятным! Они давай за ним гоняться по всей улице."

Там было настолько спокойно, что такие знаменитости, как The Beatles или The Who, или Джими Хендрикс могли появляться в клубе совершенно свободно, не задумываясь что кто-то подбежит, чтобы попросить автограф. Несомненно, это на самом деле был самый хипповый клуб в городе, где звучала самая интересная музыка, а такие группы, как "Флойд" могли исполнять длинные, продолжительные композиции. Как-то раз Питер Дженнер заметил в толпе Роя Орбисона (Roy Orbison).

Так "площадка для рискованных игр", — как ее называл Пол Маккартни, стала для "Флойд" — главного события первых четырех вечеров — тем же, чем ливерпульский клуб Cavern был для The Beatles. "Именно в UFO "Флойд" превратились в лучшую группу культуры андерграунда, за ними тесно шли The Soft Machine. Они были как The Beatles или The Stones альтернативной музыки."

Джо Бойд позднее пристроил на пользу дела таланты Tomorrow (где играл будущий музыкант группы Баррета Твинк (Twink) и гитарист Yes Стив Хауи (Steve Howe) и The Crazy World of Arthur Brown. Имено в UFO первый раз в день выхода "A Whiter Shade of Pale" выступили Procol Harum, они же играли неделю спустя, когда песня уже добралась до второго места в хит-парадах. (На подмостках UFO крутилась нескончаемая череда поэтов, мимов, жонглеров, равно как концептуальный театр и танцевальные труппы свободной формы "Взрывающаяся галактика Дэвида Медалла" (David Medalla's Exploding Galaxy). Что касается "Флойд", то они всегда считались своей, домашней группой.

Промозглый, сырой, страшно низкий длинный потолок помещения и узкая площадка клуба оставляли желать лучшего в плане акустики и света. Показания приборов об уровне громкости в 120 децибел на концерта "Флойд" вызвали появление не меньше как председателя Королевского института по изучению проблем глухоты, который предупредил, что "если подобный уровень звука будет поддерживаться и далее, это несомненно повредит органам слуха." Тем не менее, как говорит Питер Уин Уилсон, "в UFO каждый разрабатывал свои идеи ("Флойд" — музыкальные, я — светотехнические) — настолько благоволила обстановка. Мы завешали фонарями все стены. Рассел Пейдж (Russell Page) и я взялись за одну половину, а Марк Бойл (Mark Boyle), обладавший тонким вкусом и артистизмом, занимался другой частью освещения."

Распоряжавшийся светоаппаратурой в UFO Бойл занимался этим ремеслом с 1963 года, когда он принимал участие в постановке авангардного театра Джима Хейнза (Jim Haynes). В отличие от Уин Уилсона Бойл с дальним прицелом строил свою карьеру, зарекомендовав на рынке шоу-бизнеса пиротехнику как область искусства. (Он не брезговал и такими приемами, как мыльные пузыри, поднимающееся из-за спин музыкантов). Другая часть клуба освещалась Джеком Брейслэндом (Jack Braceland), который был известен и тем, что содержал одно из самых крупных поселений английских нудистов.

Изобретения самого Уин Уилсона включали "группу лучей света для каждого из четырех музыкантов. Я собрал установку, которая крутилась возле органа Рика, "цепляя" его плечи и голову. Другая располагалась перед ударной установкой и по одной — перед Сидом и Роджером. Помимо освещения музыкантов, аппараты отбрасывали тени на экран позади. Туда падал свет от одного фонаря и, если в тот момент он совпадал с лучом, упавшим туда раньше, то получалась комбинация цветов. Таким образом на экране танцевали цветовые пятна, что было потрясающим, особенно если учесть, что все это контролировалось и можно было очень четко управлять процессом в соответствиии с музыкой."

"Мы придумывали смешные эффекты для проектора с поляризатором и устройством, отвечающим за разложение лучей света, вставляя туда кусочки латекса или полиэтилен. Особенным способом разрывая полиэтилен, можно было добиться замечательных картинок — лучей, красиво разбегающихся в бесконечность во всем многообразии цветового спектра. Я постоянно давал Джун заявки на презервативы, потому что они сделаны из высококачественного латекса."

Однажды автофургон "Флойд" был остановлен для рутинной проверки. Полиция в последнюю очередь ожидала увидеть Джона Марша (John Marsh) с пластиночной обложкой на коленях, ловко управлявшийся ножницами с кучей презервативов. "Это наш роуди, — объяснил Уин Уилсон. — Сейчас он разрезает презервативы, но он вообще с приветом."

Световое шоу "Пинк Флойд" оставляло глубокое и запоминающееся впечатление на аудиторию. Поскольку каждый из музыкантов стремился оказаться (и оказывался) в тени от совместного выступления ансамбля, их редко узнавали в лицо как в повседневной жизни, так и в творческой деятельности. Коллектив, таким образом, преуспел в подчеркнутой анонимности отдельных музыкантов, остававшейся их отличительным знаком, даже когда они приобрели мировую известность.

Подобно улыбке из-под вуали одно-единственное лицо на сцене все же оказалось узнанным и в дальнейшем — расцветшим. "Сида узнавали, — говорит Дженнер. — Его сразу выделили как звезду. Все полюбили его."

Именно в UFO Пит Браун "первый раз увидел Баррета, "дававшего концерт". "С его скачками по сцене, сумасшествием и импровизацией складывалось впечатление, что он был вдохновлен. Он превосходил самого себя и оказывался в областях чрезвычайно интересных — чего не мог никто из остальных. Если по правде, остальные были просто посредственны. Песни Сида были таким волшебными и потрясающими. Все представление оживало благодаря этими песнями и его личности.

На сцене Сид трудился невероятно упорно. Звучит слишком громко, но, можно сказать, он почти жил на сцене во время этих световых шоу, вдохновленный воображением. Его движения совпадали с переходами света и были его естественным продолжением — человеческим фактором в этих рассыпающихся образах."

"Все начало выкристаллизовываться в UFO, — говорит Уин Уилсон. — Нет никаких сомнений в том, что музыка, которую они исполняли в UFO, — лучшая из того, что они сделали за все время. Жаль, что не осталось концертных записей того периода. Импровизации Сида продолжались невообразимо долго, но были абсолютно безукоризненными. Музыка была чудесной, а прием аудитории — восторженным. UFO — это исключительный случай, когда все объединены одним увлечением и одними и теми же целями."

Ник Мейсон, однако, вспоминает концерты в UFO с противоречивыми чувствами. "Было почти как в панке — настолько свободно. Смешно, когда пытаешься импровизировать, не будучи достаточно технически подготовленным. Одно дело если ты — Чарли Паркер, и другое — мы. Соотношение хорошего к плохому — спорное."

"В первое время в клубах подобных UFO многие искренне верили — из-за того состояния, в котором они находились, — что мы исполняли великие вещи восемьдесят процентов времени, а не двадцать. Но там звучало столько всякой ерунды, а все — чтобы дойти до чего-то стоящего."

Расхождения в воспоминаниях о том периоде ("Выступления были великими восемьдесят процентов времени," — настаивает Питер Дженнер) можно объяснить разным подходом и различиями в жизненных установках в лагере "Флойд" в те дни, Сид Баррет и Питер Уин Уилсон до глубины души верили в чудотворную новую эпоху, начинавшуюся на их глазах. Роджера Уотерса и Ника Мейсона в большей степени занимало создание музыкальной основы группы, при этом нужно учитывать их стремление добится с "Флойд" популярности в музыкальном мире. (Хотя нельзя сказать, что первоначально Баррет был против блеска славы.)

*****

В январе 1967 года Мейсон заметил, что психоделическое движение "заняло место вокруг нас, а не внутри нас". Эти же слова можно отнести и к Уотерсу, но ни в коей мере — к Баррету, которого Дженнер назвал "настоящим хиппи" и которого манили к себе как необъятные горизонты культуры андерграунда, так и ее излишества. Один знакомый того периода утверждает даже, что Уотерс и Мейсон "предсталяли именно то, что Сид отвергал. Несмотря на то что теперь они играли в рок-группе, они довольны собой, так как стали студентами-архитекторами и следовали всем заповедям представитетелей среднего класса."

К началу 1967 года в ассортименте наркотиков, употреблявшихся Барретом на Eрлхэм-стрит, ЛСД пришел на смену конопле. "Сид был единственным в группе, кто — сейчас это звучит абсурдно — участвовал в экспериментальном движении по расширению сознания. Это не значит, что мы не принимали "кислоту" ради "прикола", но мы никогда не стремились к прогрессу в этом занятии."

Поначалу казалось, что "кислота" позволяет Баррету совершить подъем на недостижимые ранее высоты вдохновения и творческой активности. Было несколько неприятных моментов, когда Линдси растворялась в воздухе, а Сид "парил" вниз по лестнице, падая в руки Сюзи рядом с туалетом в коридоре, ведущем в холл. Или когда полиция в поисках арендатора-героиниста с криминальным прошлым появилась перед раскрашенной в фиолетовый цвет дверью в доме номер 2 по Eрлхэмстрит, и Баррет — в эпоху, когда слово "фараон" служило сигналом к приступу паранойи, даже если хиппарь в тот момент и не кайфовал, — лишился дара речи и, уставившись на представителей закона в голубой форме, неподвижно застыл с (фраза Сюзи) "расширенными от ужаса глазами". (К счастью, другая очаровательная подружка Сида по имени Кэрри-Энн заняла полицейских разговором и предложила им чашку чая.)

В изданных на свои средства мемуарах "Rehearsal for the year 2000: The Rebirth of Albion Free State" ("Репетиция к 2000-му году: Возрождение свободного государства Альбиона") друг Сюзи Элан Бим (Alan Beam) живо описывает пару "хороших "путешествий" в доме 2 по Eрлхэм-стрит. Пока Сид с запредельной громкостью играет на слайд-гитаре, Питер нараспев торжественно читает "Психоделические молитвы" ("Psychodelic Prayers") Тимоти Лири, а Сюзи (которая недавно предстала в обнаженном виде с нанесенным на тело рисунком на обложке "IT") раздает репродукции рисунков Уильяма Блейка размером с почтовую открытку. Все заканчивается ползанием вверх-вниз по лестнице и расписыванием стены узорами, отражавшими дневное свечение атмосферы.

Хотя Сюзи считает это описание слегка преувеличенным и романтизированным, Бим по-прежнему вспоминает дом номер 2 как "мой храм, мою Мекку. Мне было 18, когда я очутился в Оксфорде, и я был довольно консервативен. Питер и Сюзи "открыли" мне ЛСД, равно как и большие самокрутки из табака пополам с гашишем. Однажды Сид капнул две капли "кислоты" мне на язык и все вместе мы отправились в Ройял Альберт-холл послушать "Мессию" Г.Ф.Генделя. После подобного вещи уже никогда не будут такими же, как прежде."

"Во время исполнения "Мессии" мы были в полной отключке, — подтверждает Уин Уилсон. — Не могу сообщить о духовном опыте кого-то еще, но "Мессия" под влиянием "кислоты" — самая невероятная вещь, которую я пережил.

В январе 1967 года лондонский андерграунд лицом к лицу встретился с послом братской страны чудес Хейт-Эшбери. Родившийся в Техасе импрессарио зала "Avalon Ballrom" и поклонник "кислоты" Чет Хелмз (Chet Helms) пересек Атлантику, лелея надежды об открытии английского "Авалона", чтобы уровнять счет в состязании с промоутеромом Биллом Грэмом (Bill Graham), собиравшемся "учредить" зал "Fillmore West" в Нью-Йорке. "У меня были волосы до плеч и борода до пупка, — вспоминает Хелмз. — И, будучи первой за все время фигурой, непосредственно из Хейт-Эшбери, меня ждал роскошный прием."

После нескольких дней лазания в поисках помещения для клуба в каких-то катакомбах — типа убежищ времен Второй мировой войны — Хелмз неожиданно "пришел к выводу, что это — идиотизм, так как я не мог заниматься делами клуба, находящегося за восемь тысячь миль от моего дома. Поэтому я мог расслабиться и наслаждаться отпуском." Хелмз достаточно поездил по городу в сопровождении Майлза и Хопкинза, чтобы понять, что по сравнению с Сан-Франциско наряды здесь были более показными. "В Хейт-Эшбери в то время, мы действительно были людьми улицы и имели что-то вроде собственной иерархии, — говорит Хелмз. — В Англии на меня оказал сильное впечатление книжный магазин "Индика", организованный настолько профессионально и образцово-показательно, но и одновременно являвшийся центром лондонского андерграунда."

"UFO был довольно схож с Хэйт-Эшбери, в смысле,что традиционным рок-н-роллом заправляли криминальные элементы, а молодые политики-бунтари вроде Хопкинса и меня создавали собственный альтернативные площадки. "Пинк Флойд" были домашней группой, такой же как для меня Big Brother and the Holding Company. У меня такое чувство, что наша музыка была более "музыкальной", из-за того, наверное, что она жила традициями американского ритм-энд-блюза. Они находились под впечатлением больше от авангардных классических композиторов — таких, как Штокгаузен. Мое мнение о "Флойд" — они звучали атонально и немелодично, по большей части — "стены звука" и основанная на эффекте "фидбэк" космическая музыка. Что уникально — они неизменно работали со световым шоу и были единственной группой в Англии в то время, у которых свет являлся частью концертных представлений."

"К 67-му году световые шоу в Сан-Франциско были вполне зрелыми. В Англии они были сырыми и недоведенными до ума, хотя в UFO было представлено лучшее, из того, что имелось в стране на этот счет. Свет было неподвижным (у нас применялось плавающее проецирование) и зависел больше от традиционной постановочной части — визуальной стороны выступления, цветных пучков света, фильтров на фонарях подсветки — подобных вещей."

"Единственная личность в группе, которую я смог отметить,- это Сид Баррет, хотя я никогда не был так близок к нему, как, скажем, Майлз или Хопкинс. Он выглядел очень ярким, целеустремленными парнем с талантом импровизатора, занимавшимся тем же, чем и я."

"Окидывая свежим взглядом их концерты, — там были незначительные отличия между UFO, "Пинк Флойд" и журналом "IT" — один и тот же круг людей, вместе "зависавших" и вместе куривших "травку".

Журналистка Эн Шарпли (Ann Sharpley), казавшаяся "очень понимающей и сочувствующей для человека, которому за тридцать", желая написать большую обзорную статью о лондонском андерграунде глазами заезжего американского хиппи, вцепилась в Хелмза. "Я полностью раскрылся перед ней, а поскольку люди знали, кто я такой, они хотели мне все показать — и перед нами открывались любые двери." Вместе они побывали на организованном "IT" в "Раундхаус" концерте с целью сбора средств под названием "Uncommon Market" ("Необщий рынок"), на котором зрителям досталась гигантская 56-галлонная емкость с желе. Дебош посетили "полностью "завернутые" на "кислоте" Джон Леннон и Пол Маккартни."

Хелмз вспоминает, что статья Шарпли "появилась прямо перед моим отлетом под заголовком "Потерянный психоделический уик-энд". Она спрессовала события трех недель в один уик-энд, что было неправдой и в своей статье раздавила всех, за исключением меня. Она была так добра ко мне, но в конце привела якобы мое высказывание: "Если вы считаете это диким, то должны взглянуть на то, что происходит у нас дома!" Я попытался доказаться ей, что дома концерты и хэппенинги проходили в более естественной обстановке.

"В любом случае я чувствовал себя преданным, и мне было ужасно неловко перед всеми теми людьми, на встречи с которыми я брал Энн Шарпли. После этого ЮПИ взялось за это дело и предположило, что я промоутировал все эти события в Англии. К тому времени, когда эту историю подхватили американские газеты, она звучала так: "Молодой длинноволосый американский промоутер отправляется в Англию, показывает англичанам, где раки зимуют, и с триумфом возвращается домой!"


Назад к главе 3
Далее к главе 5
К содержанию
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте