The door stands ajar,
The wall that once were high.
Pink Floyd (Burning Bridges)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Рекламные статьи

Продажа ткани дешево. Приобрести хорошие рабочие перчатки хб. Покупка ткани в Москве.

Глава 3. Обучение искусству летать.


В 1966 году, вернувшись в Лондон после летних каникул, Баррет, Уотерс, Мейсон и Райт были готовы к деловым переговорам с Питером Дженнером и его давним другом, а впоследствии и партнером по бизнесу Эндрю Кингом. Уволившийся из отдела обучения персонала компании "Бритиш Эйруэйз" безработный Кинг имел полным-полно свободного времени и был не прочь затеять новое предприятие.

Первым делом, как вспоминает Дженнер, Роджер Уотерс заподозрил в них торговцев наркотиками. Тем не менее, четверо студентов ничего не теряли от общения с ним и его закадычным другом, так как они были любителями в полном смысле слова: у них не было ни менеджера, ни агента, тот минимум инструментов, которым они располагали, находился в ужасающем состоянии, автофургон разваливался на ходу. После того, как они дали согласие работать с Дженнером и Кингом, кто-то из двоих потратился примерно на тысячу фунтов, купив им инструменты и усилители (которые почти сразу же украли, и музыканты вынуждены были приобрести новый комплект в рассрочку). Дженнер научил Сида пользоваться шарикоподшипником при игре на гитаре, а также предложил убрать казавшееся ему лишним слово sound из названия группы.

Изначальный план превратить "Пинк Флойд" в спасательный круг для фирмы DNA Records был быстро забыт, когда Роджер настоял на том, что группе нужны менеджеры на полный рабочий день — предложение, за которое, несмотря на скептические замечания своих друзей, Питер и Эндрю ухватились двумя руками. Отношения были закреплены в шестистороннем соглашении об учреждении компании "Блэкхилл Энтерпрайзиз" (Blackhill Enterprises), названной так в честь небольшой фермы, владельцами которой являлись Дженнер и Кинг. Для менеджеров от поп-музыки это был беспрецендентный шаг — принять музыкантов в равную долю вместо отчисления им 20-25 процентов от валового дохода. Однако новые руководители "Флойд", верные своим психоделическим идеалам, твердо стояли на своем — по словам Питера Дженнера "служить альтернативой, всем работать сообща, и тогда все будет клево и демократично."

*****

В том, что касается свободной школы, Дженнер и остальные продолжали воплощать в жизнь разработанные ими планы. В августе под впечатлением от диспута на тему, стоить ли отделять "общественную собственность" от "людей", они помогли Майклу Икс и доблестной домашней хозяйке Ронни Лэслетт (Rhonnie Laslett), передвигавшейся не иначе как в инвалидной коляске, мобилизовать местную западно-индийскую коммуну на организацию первого Ноттингхильского карнавала (или Ярмарки, как его сначала назвали). Несмотря на то что их райнный праздник, вылившийся в уличную демонстрацию, не получил одобрения полиции (дошло до того, что арестовали изображавших лошадь мимов и человека в костюме обезьяны), карнавал с тех пор стал ежегодным. Если не считать "Пинк Флойд", он остается самым живучим наследием Свободной школы.

Свободная школа вскоре ангажировала "Флойд" на концерт в пользу Церкви Всех Святых на Пауис-плейс, район Ноттинг-хилл. Либерально настроенный настоятель церкви позволял использовать ее помещение для разного рола вещей — от собраний совета коммуны до выступлений трупп черного театра. "Пара "Семинаров со светом и звуком" (The Sound and Light Workshop), — говорит Джон Хопкинс, позволила расплатиться с кое-какими долгами и весело провести время." Гораздо более успешное, чем можно было предположить, выступление превзошло все остальные проекты Свободной школы и стало проводиться регулярно каждую пятницу. Реклама всех шоу распространялась со слухами, но были и объявления такого характера:

ИЗВЕЩЕНИЕ
ПОП-ТАНЦУЛЬКИ при участии самой известной лондонской группы
"ПИНК ФЛОЙД"
с
"Межпланетной перегрузкой"
"Заторчавшим" в одиночестве"
"Влиянием астрономии"
(песня о звездах)
и другими композициями
из их научно-фантастического репертуара
также в программе:
ПРОЕЦИРУЕМЫЕ СЛАЙДЫ
ПЛАВАЮЩИЕ КИНОШКИ
время: с 20 до 23 часов
день недели : пятница
место: Церковь Всех Святых
причина: отличные времена
Еще одна акция Лондонской свободной школы

Рик Райт назвал такие представления "чистой воды экспериментаторством и временем, когда мы открывали для себя, что именно мы хотим делать. Каждый вечер сопровождался невероятными слухами, потому что мы делали совершенно новые вещи и никто из нас не мог представить, как отреагирует публика." Поэт Пит Браун Pete Brown вспоминает, что в помещении Церкви Всех Святых также регулярно проводились "необычно безумные джем-сейшены", один из которых "закончился тем,что Алексис Корнер (Alexis Korner), Артур Браун (Arthur Brown), Мик Фаррен (Mick Farren), Ник Мейсон и я хором исполнили "Lucille", что повергло в ужас много людей, включая нас самих!"

Майлз тем не менее вспоминает, как после обычного свето/звуко семинара "Флойд" собирали вопросы из зала, а интересующиеся молодые авангардисты вроде меня спрашивали об экспериментах с разными формами восприятия и обо всем таком. Это был "образовательный момент", все к нему относились очень серьезно."

Американская пара Джоэль и Тони Браун (Joel & Toni Brown) — друзья гуру ЛСД Тимоти Лири (Timothy Leary) объявились на первом шоу "Пинк Флойд" в этом помещении со слайд-проектором и продемонстрировали диковинные образы, проецируя их прямо на выступавшую группу. Хотя их слайды были далеки от фантасмагорических водоворотов световых шоу в Хэйт-Эшбери, новинка имела ошеломляющий эффект как на группу, так и на аудиторию, а также на Питера Дженнера, который не теряя времени даром с помощью своей жены Мими и Эндрю Кинга создал примитивную "психоделическую" светоустановку. Их модель состояла из цветных светофильтров и фонарей для подсветки, установленных на щитах с управлением вручную от домашних переключателей. Дальнейшее улучшения были внесены первым светорежиссером "Флойд", 17-летним вундеркиндом по имени Джо Гэннон (Joe Gannon) и соседями Баррета по квартире Питером Уин Уилсоном и Сюзи Голер-Райт.

Тогда как другие коллективы использовали светооборудование того места, где они выступали, Уин Уилсон припрятал списанное по месту его основной работы — театра в Вест-Энде — оборудование и переделал его с тем, чтобы использовать на концертах "Флойд". После этого Гэннон соединил фонари для подсветки и маломощные 500- и 1000-ваттные прожекторы, которыми он управлял с небольшого клавишного инструмента, сконструированного Уин Уилсоном. Они также разработали плавающие слайды, ставшие фирменным знаком лондонского андерграунда.

"Питер занялся тем, что стал наносить на слайды чернильные пятна доктора Мартина — очень яркие цвета, — объясняет Сюзи. — Мы капали различные химикалии: они перемешивались и получалось здорово. Мы пользовались паяльной лампой, чтобы нагревать их и феном для волос, чтобы охлаждать. Я наблюдала, как двигаются пузыри, и мне казалось, что это было замечательно."

"Мы считали, что делаем то же, чем они занимаются в Нью-Йорке и Калифорнии, — говорит Дженнер. — Но по правде говоря, очень немногие из нас были в Америке, тогда люди не меняли самолеты как перчатки. Пластинки из отдела импортных товаров стоили дорого и их трудно было найти, не существовало рокпрессы, так что информация появлялась в очень ограниченном количестве и часто недостоверная. Ходили какие-то слухи о The Velvet Underground и The Jefferson Airplane."

Подружка Джона Хопкинса в то время приобрела свою долю известности, когда ее использовали для съемок в 15-минутном отрывке ультра-андерграундного фильма Энди Уорхола (Andy Warhal) "Couch" ("Тренер"), где она исполняла роль женнщины-начинки в сексуальном бутерброде с двумя темнокожими партнерами. Она только что вернулась из Нью-Йорка с захватывающим рассказом о The Exploding Plastic Inevitable — перфомансе с исполнителями в разных жанрах, происходившем в the Dom с участием The Velvet Underground, а также привезла пленку с песнями Лу Рида (первый альбом группы на тот момент еще не вышел).

"Когда ко мне попали "Флойд, — вспоминает Дженнер, — я решил, что должен стать рок-менеджером. Я услышал о The Velvet Underground на одной вечеринке, позже мы прослушали их демонстрационные пленки — "Kiss the boot of shiny leather" ("Поцелую туфлю из сияющей кожи") и все такое. Я подумал, они — неплохие, я должен быть их менеджером. Я позвонил Джону Кейлу (John Cale) и сказал: "Привет, я — Питер Дженнер. Думаю, что должен стать вашим менеджером." Кейл разочаровал его, сообщив, что их делами уже занимается господин Уорхол. Дженнеру и его коллегам не оставалось ничего иного, как заняться созданием дубликатов The Exploding Plastic Inevitable или танцзалов Хэйт-Эшбери "Авалон" и "Филмор". "На самом деле мы не знали, что там происходит, — говорит Дженнер. — Тогда мы воплотили свое видение андерграунда. Когда я туда приехал, то увидел, насколько все отличалось от Америки. Из-за маломощных ламп свет пришлось установить высоко, и он давал огромные тени. Это было совершенно не похоже на парализующие вспышки высокотехнологичных светоустановок в зале Fillmore. Но в чем-то "флойдовское" светошоу обладало большим поэтическим воображением." (Другое коренное отличие заключалось в том, что ни у Тhe Jefferson Airplane, ни у The Grateful Dead не было своих собственных светоустановок, в большинстве случаев залы нанимали независимые команды — как, например, the Joshua Light Show. С самого начала, у "Флойд" свет и музыка были более серьезно переплетены.)

Дженнер рассказывает, что двадцать лет спустя он испытал чувство дежа-вю, когда сопровождал своего клиента Билли Брэгга (Billy Bragg) в необычайно успешном турне по СССР и проявил живейший интерес к русскому року. "Они обладали настолько скудными знаниями о западной музыке, что появлявшееся мало-мальски интересное у них развивалось немного не туда. Из того, что к ним просочилось, они создали собственный мир. Впоследствии, мир этот жил своей жизнью и обладал своими характерными чертами. Подобное незнание в Советском Союзе, но при огромном желании узнать, что происходит в данный момент в Великобритании, приводит к появление своей собственной музыкальной сцены, подобно тому, как было в Англии в конце 60-х."

*****

Персонал в компанию "Блэкхилл Энтерпрайзиз" Дженнер начал набирать из жильцов своего дома. В здании на Элбрук-роуд проживал также ювелир Мик Миллиган (Mick Milligan) и его спутница жизни Джун Чайлд (June Child), не считая неполной дюжины котов, большинство из которых было черными и имели кличку Squeaky. Этажом выше жил молодой стиляга из провинции Джон Марш (John Marsh) (а одно время и Майк Ратледж (Mike Ratledge) из The Soft Machine — соперников "Флойд" по андерграундной сцене). Как тогда было в моде, сия пестрая компания жила "одной коммуналкой", иногда перебиваясь на овощах и фруктах, оставшихся нераспроданными до закрытия рынка на Портобелло-роуд.

Энергичная и квалифицированная Джун Чайлд — известная после замужества больше как Джун Болан (June Bolan) — стала секретаршей и доверенным лицом компании практически по недосмотру. "Я не работала в то время, — вспоминает она, — так что я весь день торчала дома, в моей комнате в подвальном помещении. Питер тогда преподавал в Лондонской школе экономики, я не уверена, что знаю, чем занимался Эндрю. А телефон все звонил и звонил, так что я постоянно отвечала на звонки, и каждый раз речь заходила о "Флойд". Однажды я сказала Питеру и Эндрю: "Это — глупо. Разве вы не можете мне платить?" Я получала около трех фунтов, восьми шиллингов и шести пенсов в неделю — это очень мало. Но зато наличными." Тогда Дженнер прекратил взимать квартирную плату.

В то время в обязанности Джун входило все — от вождения автофургона "Флойд" до сбора их гонораров и выплаты зарплаты. John Marsh стал активно работать с группой как светотехних на общественных началах — это продолжалось до тех пор, пока его не уволили из книжного магазина "Диллон" за то, что он брал слишком много отгулов, и, таким образом, он попал в штат "Блэкхилл".

После того, как Джо Гэннон уехал на Западное побережье США (20 лет спустя он появится за панелью управления световым шоу на турне Элиса Купера), основная тяжесть по проектированию и воплощению в жизнь "каплевидного шоу" легла на плечи рукастого и изобретательного Питера Уин Уилсона, который помимо прочего распространял изготовленные им самим солнцезащитные психоделические очки разных фасонов. Названный в ранних рецензиях пятым участником "Флойд" Уин Уилсон был еще и роуд-менеджером группы, несмотря на то что не обладал водительскими правами. Как светорежиссер он получал проценты с гонораров группы, что вызвало некоторые трения между ним и остальными после того, как их доходы резко возросли.

Сюзи Голер-Райт, получившая известность в кругах андерграунда как "дебютантка" психоделии, помогала Уин Уилсону управляться со светом. "Сюзи была милой, — говорит Джун Болан. — Тоненькая как тростиночка, с ровными зубками и замечательной улыбкой; она всех покоряла."

*****

Сид Баррет жил на верхнем этаже дома Питера и Сюзи с подружкой, стильной моделью по имени Линдси Корнер (Lindsay Korner). Отзывчивая и добродушная Линдси оставалась преданной Сиду во время его взлетов и падений в группе.

Обе пары наслаждались умиротворенным, богемным существованием, поздно вставая по утрам, часами засиживаясь в баре "Полло" на Олд-Комптон-стрит, где они наслаждались сэндвичами и жареными блюдами, а дома допоздна играли в восточную настольную игру "Го". Затем увлечение Баррета "Го" уступило место очарованию китайской "Книгой бытия" ("I Ching"), из которой он почерпнул вдохновение для песни "Chapter 24": "Изменения оборачиваются успехом... Действие приносит удачу..."

Теперь, когда "Флойд" стали набирать высоту, Сид забросил свои занятия живописью и сосредоточился на написании песен — "музыки в цветах", создавая песни с такой самоотверженностью и проявляя такие способности, что он поражал даже близких людей. Его типично "андерграундные" источники вдохновения: восточные предсказания и детские сказки, бульварная НФ и саги Толкиена о Средиземье, английские народные баллады, чикагский блюз, авангардная электронная музыка, Донован, The Beatles и The Rolling Stones — все попадало в бурлящий котел его подсознания только для того, чтобы выйти наружу, оформленным в голосе, звуке и стиле, который мог принадлежать только ему.

"На заре карьеры, — говорит Уин Уилсон, — гораздо больше времени уходило на написание композиций, чем на их исполнение. Он работал над материалом, думая скорее о его сценическом воплощении, чем о записи. Написав текст песни, он концентрировался на основной теме, затем без конца "обсасывал" ее, готовясь к тому моменту, когда надо будет импровизировать на сцене. То были счастливые дни — все было прекрасно. События разворачивались именно так, как хотелось Сиду. Он располагал неограниченным запасом времени, чтобы сочинять и играть.

Я помню, как он располагался, исполняя что-то с текстом, при этом выкуривалось огромное количество гашиша и "травки". Спокойная обстановка. Это позже она стала слишком давящей и искусственной."

"Сид был очень особенным — вот точно так, — говорит Джун Болан. — Он писал удивительные песни с невероятными текстами. В начале, когда он был более собранным, он напоминал зашоренную лошадь. Он сидел и часами играл замечательные вещи на гитаре, писал, занимался только этим — и больше ничем. Он делал успехи.

В большой степени в те дни именно он заложил основу группы. Находясь дома и сочиняя песню, он задумывался над тем, как должен играть барабанщик, какая партия будет у басиста. Он очень хорошо держал ритм и играл соло, точно зная, чего он хочет. Он, бывало, подходил на репетициях к Нику Мейсону и говорил: "Вот как я хочу, чтобы ты сыграл," — так и выходило."

Суми Дженнер считала Сида не особенно общительным: "Он выражал себя через музыку. Ее муж вспоминает о Баррете: "Он — наиболее творческая личность, с которой я сталкивался. Это было уникально: за несколько месяцев в квартире на Ерлхэм-стрит Баррет написал почти все песни для "Флойд" и своих соло-альбомов."

"Это происходило спонтанно, все так и лилось на бумагу. Насколько я мог судить, никаких симптомов гения, в муках рождавшего свои творения. Когда люди пишут без какого-либо сдерживающего фактора выходит гораздо лучше, чем когда уверены, что они — великие."

Самый весомый вклад Питера Дженнера может быть обнаружен в мощном риффовом лейтмотиве "Interstellar Overdrive" — длинном инструментальном номере, служившим кульминацией концертов "Флойд". Все началось, когда Дженнер попытался напеть песню Берта Бакарача (Burt Bacharach) "My Little Red Book", слышанную им в обработке группы Love. "Я не самый лучший в мире певец: у меня проблемы со слухом, — говорит Дженнер. — Сид повторил рифф на гитаре и спросил: "Так?" Конечно, рифф был совсем другим, потому что то, как я спел, было ужасным!"

К октябрю 1966 года "Флойд" были близки к состоянию, подмеченному в "Melody Maker" ведущим лондонским журналистом Аланом Джоунзом (Allan Jones): "Психоделические версии "Louie Louie" не проходят, но если они сумеют вплести свои электронные достижения в мелодичные и лиричные песни, уходя от устарелых ритм-энд-блюзовых стандартов, то в ближайшем будущем они добьются успеха." С появлением таких отчетливо барретовских композиций Сида, как "Astronomy Domine","The Gnоme","Mathilda Mother" и гимн "травке" "Let's Roll Another One" вещи Чака Берри и Бо Дидли бесследно ушли из репертуара "Флойд".

*****

Деятельная до творческой активности натура Баррета вскоре проявила себя на сцене. Никто иной, как Сид подтолкнул Пита Тауншенда к идее совмещения функций ритм- и соло-гитариста в одном лице, причем часто спонтанно. Его инновации простирались от игры на слайд-гитаре с помощью любимой зажигалки "Зиппо" и до использования специальных эффектов эхосистемы "Бинсон".

Во время кульминационных моментов концертов — 30-35-минутных свободных импровизаций на тему "Interstellar Overdrive" — Баррет превращался в крутящегося в водовороте дервиша. Неограниченно используя "фидбэк", он размахивал руками, а светоустановки проецировали колеблющиеся тени на экран сзади него. Майлз сообщает, что "Баррет развил музыкальные новшества, доходя до опасных пределов и танцуя на краю пропасти, удерживаемый подчас только докатывавшимися до них волнами поддержки со стороны публики, находившейся в нескольких дюймах от его ног."

"Под конец, доведя аудиторию до экстаза, Ник возвращался к отбивке, которая переходила в коду, и люди могли перевести дыхание."

"Сид уводил в посторонний мир, — вспоминает Суми Дженнер. — Находясь на сцене он, казалось, гипнотизировал публику. Остальные еле-еле за ним поспевали."

Он и выглядел обалденно. Одним из первых он открыл для себя психоделический магазинчик "Granny Takes A Trip" и превратил себя в витрину того, что Джун Болан называет "удивительное чувство платья. Все что он надевал, выглядело потрясающим. Он носил рубашки из атласа со всевозможными украшениями и галстуки. Сид казался привлекательнее остальных в группе — похожий на греческого бога красавец." По словам Суми, Сид постоянно изменял свою внешность. "По какой-то причине он и Линси сделали одинаковые прически и носили похожую одежду — их невозможно было отличить друг от друга." Между тем, Питер Дженнер был не одинок в своем убеждении, что из четырех музыкантов Сид был "на голову выше и гораздо важнее" — действительно, ведь "это была ЕГО группа."

Ник Мейсон производил впечатление случайного человека (пусть он даже собирал альбом газетных вырезок о "Флойд",который в итоге дошел до восьми томов). Приветливый и занятный "барабанщик-повеса" произвел, тем не менее, на некоторых людей, близких к "Флойд", впечатление "высокомерного сноба". Возможно, он был не уверен: Ник должен был производить впечатление лучшего ударника ведущей группы, а на самом деле он таким не был. С годами, похоже, его характер смягчился. Питер Дженнер, наоборот, считал его наиболее легким в общении из всей группы.

По крайней мере, что у Рика Райта — золотое сердце, было видно невооруженным глазом, также, впрочем, как и его природная ранимость. Один друг из раннего периода жизни "Флойд" назвал его "мягким и приятным, но неуверенным и колеблющимся человеком, сильно зависевшим от его более решительной и практичной" жены Джульетты. Поначалу Рик подвергался насмешкам коллег за то, что вне зависимости от того, какая песня звучала, он играл один и тот же пассаж, который они называли "Rick's Turkish Delight". Райт оставался близким к Баррету человеком в музыкальном и социальном аспекте. На сцене, пишет Майлз, "Рик поддерживал астральное присутствие, болтаясь как приведение и исполняя ноты, фоном мягко вплетавшиеся в звучание группы."

"В начале карьеры, — говорит Дженнер. — Рик обычно всем настраивал гитары. Сида нельзя было беспокоить: он не был асом, но мог это проделать, если возникала необходимость, а Роджер не различал полутона, тут все было бесполезно.

Я никогда особенно не ценил игру Роджера — неудивительно, что он меня невзлюбил. Так я и не привык к тому, что он не мог настроить бас-гитару. Он не был таким, как Сид, у которого музыка была в крови."

Однако по меньшей мере один приближенный к группе человек — Джо Бойд — отдавал должное напористому стилю игры Роджера, фирменным знаком которого и значительным вкладом в саунд "Флойд" были резкие переходы на октаву вниз. Роджер в равной мере ответственнен за успех на начальном этапе карьеры, он был загружен по горло. Уотерс взял на себя организацию деятельности "Флойд" и выступал в качестве пресс-секретаря коллектива. То, что при росте шесть футов, один дюйм (185 см), Роджер был слегка выше остальных и немного старше, придавало ему имидж источника власти в ансамбле. Дженнер считает Уотерса "невероятно трудолюбивым и обязательным" и, бесспорно, "самой сильной личностью в группе."

*****

Другим крупным проектом Свободной школы стала первая британская андерграундная газета "IT". Майлз и Джон Хопкинс, желая превратить данный орган печати в солидный "международный журнал по культуре", сравнимый с нью-йоркским "Village Voice" или "East Village Other", объединили свои усилия с энергичным американцем по имени Джим Хейнз (Jim Haynes). Хейнз — основатель эдинбургского передового книжного магазина "Пейпербэк Букшоп", равно как и театра "Трэверс", а позднее Лондонской студии искусств (London's Arts Lab) в Ковент-гардене — мог похвастаться знакомством с вдовой Джорджа Оруэлла (George Orwell) — Соней и антрепренером Виктором Гербертом (Victor Herpert), давшим взаймы четыреста фунтов стерлингов. Для офиса Майлз предоставил подвальное помещение книжного магазина "Индика". Название пришло из часто задаваемого вопроса "What shall we call it?" ("А как мы его назовем?"), и практически мгновенно "IT" превратилось в аббревиатуру для "International Times".

Для презентации выходящего раз в две недели нового журнала Хопкинс и Майлз решили организовать эпохальное представление с участием "Пинк Флойд". Лучшим местом для проведения мероприятия они посчитали расположенный на севере Лондона и построенный около века назад как локомотивное депо (о чем свидетельствовали рельсы на полу) запущенный "Раундхаус" (Roundhouse). Позднее комплекс приобрела "Джилбиз джин компани", соорудившая дополнительные помещения для хранения чанов с джином в виде балкона, поддерживаемого с сомнительной надежностью деревянными колоннами.

В 1966 году, как вспоминает Хопкинс, "Раундхаус" представлял из себя холодное, запыленное, пустое хранилище для джина, которое ни для чего не использовалось и выглядело подходящим местом для отправной точки "IT". Драматург Арнольд Уэскер (Arnold Wesker) давно к нему присматривался. Он пользовался услугами организации "Центр 42", целью которой было при содействии профсоюзов нести культуру в массы — традиционный социализм. Каким-то образом он приобрел здание, но не восстановил его."

Различие между левыми старой закалки типа Уэскера и новым поколение импрессарио психоделии, как Хопкинс, заключается в том, что прежде чем приступить к реконструкции Уэскер терпеливо ждал момента, когда нужная сумма в полмиллиона будет собрана с помощью пожертвований и отчислений, а ребята из "IT" просто попросили ключи, пообещали приглядывать за порядком и приступили к делу. "Много чего тогда произошло, — говорит Хопкинс, — а все от того, что люди не понимали, что они пытаются осуществить невозможное. И это срабатывало — вот если бы мы сидели и раздумывали, то никогда бы не начали выпускать газету, а я никогда не открыл бы клуб UFO. Хорошо, что мы и не подозревали, что то, чем мы заняты — на самом деле невозможно. Вот почему в то время было так интересно."

Вечером 15 октября 1966 года Хопкинс, Майлз и Ко не только с успехом провели презентацию "IT" и открыли "Раундхаус" (ставший с тех пор общепризнанным местом проведения музыкальных концертов и театральных постановок), но и дали старт "Пинк Флойд". "Это, — говорит Майлз, — был первый большой концерт, который они отыграли. Мы заплатили им 15 фунтов, что было больше, чем получили The Soft Machine, поскольку у "Флойд" было световое шоу, а у тех — нет."

Отрекламированное как "Pop Op Costume Masque Drag Bill" событие привлекло внимание сливок общества — ведущих специалистов в сфере моды, искусства и поп-музыки, — представших пестро одетыми в сверкающие кафтаны, цветастые пижамы и военную форму разных эпох. Пол Маккартни и Мэриан Фейтфул (Marianne Faithfull) появились в костюмах соответственно одетого в белое араба и частично раздетой монахини. На событии присутствовал и Микеланджело Антониони (Michelangelo Antonioni), занятый на съемках фильма о свингующем Лондоне "Фотоувеличение" под руку со слегка одетой Моникой Витти (Monica Vitti). "Мы были так холодны, — говорит Майлз, — и притворялиь, что не замечаем их." По прибытии на презентацию каждому обладателю билета в торжественно обстановке вручался кубик сахара, не содержавший, в отличие от тех, что можно было приобрести в зале, никаких химикатов. Большая часть публики предполагала, однако, что они были пропитаны жидким наркотиком.

"Кошмар, — вспоминает Майлз. — На две тысячи человек было два туалета, они немедленно оказались переполненными. Лестница, которая вела в Roundhouse с улицы была такой узкой, что можно было идти только вверх или вниз, на ней не могли разминуться два человека. Настоящая ловушка в случае пожара." После того, как зрители получили доступ в зал, они обнаружили, что в этот промозглый осенний вечером помещение не обогревается, хотя, по словам Хопкинса, "когда там собралось 2000 человек, то в зале значительно потеплело."

"Не знаю, черт возьми, чем мы там занимались, — говорит Майлз. — Мы были глупыми детьми. Полиция рыскала поблизости, но и они не могли подняться по лестнице наверх. В два часа ночи там еще стояла цепочка зрителей, желавших попасть внутрь, которая растянулась на квартал. В конце концов, им удалось высадить заднюю дверь и попасть на представление." Тем временем накренившийся автофургон "Флойд" опрокинул шестифутовую емкость с только что приготовленным желе.

Несмотря на все эти мелкие неприятности "всенощное бдение" (All-Night Rave) преуспело в объединении под одной крышей разноязычных "племен" нарождавшегося лондонского андерграунда. Как вспоминает будущий писатель-фантаст (а тогда рассыльный в офисе "IT") Крис Раули (Chris Rowley) "они братались, делились "косяками", трепались... отправляя послания любви и мира... Когда еще в таких количествах проявлялся такой небывалый оптимизм ? Возможно, его не было с 1914 года."

"Пинк Флойд" показали себя с лучшей стороны — их световое шоу, в кромешной тьме работавшее с симпатичного старинного вагончика, ждал триумф. В рецензии "IT" говорилось: "Флойд" "делали диковинные вещи, наполняя аудиторию скрипящими звуками эффекта "фидбэк", поражая танцующими на их фигурах проецируемыми слайдами (капельки краски текли по слайдам, чтобы передать ощущение открытого космоса и доисторических миров), а прожектора мигали в такт с ритмом ударных." В атмосфере полной непредсказуемости, царившей на концерте, выступление оборвалось, когда во время исполнения "Interstellar Overdrive" "вырубился" маломощный генератор.

О таком событии не забыла упомянуть печать аж в Калифорнии. Отчет сварливого гостя Майлза из "The San Franciscо Examiner" по имени Кеннет Роксрот (Kenneth Roxroth) гласил, что представление мало что показало по сравнению с уже существующими шоу, а развлечение провалилось, главным образом из-за испортивших концерт хаоса и грязи. "Коллективы не проявили себя, там был огромный сборный ансамбль на маленькой центральной платформе. Иногда они издавали ритмичные звуки, а иногда — нет.."

"У меня было ощущение, будто я находился на "Титанике". Я далек от того, чтобы жаловаться, но я был ошеломлен тем, что лондонская полиция и пожарные разрешили хотя бы дюжине людей собраться в этой западне..."

То, что "Софт Мэшин" или "Пинк Флойд" играли музыку, не пришло в голову почтенному американцу.

"Музыка, — признает Майлз, — была в высшей степени экспериментальной, другого слова не подберешь." У The Soft Machine были установлены микрофоны на мотоцикле, с которыми выделывал трюки парень по имени Деннис — его имя не появлялось на пластинках, — но он был в составе группы. Когда пришло время "Флойд", Деннис взял девчонок, чтобы покатать их на мотоцикле по улицам."

"Флойд" удостоились чести быть упомянутыми в "Сандей Таймз" — первый раз в авторитетной британской газете: "На днях, на презентации нового журнала "IT" поп-группа под названием "Пинк Флойд" исполнила волнующую музыку под аккомпанемент цветных образов, демонстрировавшихся на большой экран позади них. Кто-то возвел гору желе, которая была съедена в полночь, а другой человек припарковал свой мотоцикл прямо в центре зала. Все, очевидно, было очень психоделично."

Статья заканчивалась словами Роджера Уотерса: "Наша музыка может дать вам звуковые кошмары или окатить волной восторга. Скорее — второе. Мы замечаем, как перестает танцевать наша публика. Наша цель — заставить их стоять с открытыми ртами, чтобы люди полностью погрузились в музыку."


Назад к главе 2
Далее к главе 4
К содержанию
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2018. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте