We smile and smile
Laughter echoes in your eyes
Roger Waters (Crying Song)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Глава 2. Эмбрион.


Группа "Пинк Флойд" начала свое существование в Лондоне, родном городе Ника Мейсона и Рика Райта, а три человека, ответственных за ее судьбу, — Баррет, Уотерс и Гилмор были выходцами из Кэмбриджа, расположенного в часе езды к северу от столицы.

Доминирующее положение в Кэмбридже занимает известный с тринадцатого века университет, колледжи которого расположены на большей части города, а студенты, служащие и преподаватели составляют пятую часть стотысячного населения. Кэмбридж примечателен красотой своей средневековой архитектуры и природой. Что касается "качества жизни", город может предложить самое лучшее, что есть в Англии.

Центр города — у моста через реку Кэм, от которого и пошло название, — лабиринт узких, извивающихся улочек, где можно увидеть церкви и постоялые дворы, возраст которых составляет несколько сотен лет. Постепенно они переходят в пригороды, застроенные домами из красного кирпича — таким, как Шерри Хинтон, где вырос Сид Баррет; он известен своим ежегодным фестивалем народной музыки.

Ландшафт изменятся — холмистые парки Грантчестер Медоуз (Grantchster Meadows), застроенные уютными коттеджами в тюдоровском стиле и отмеченные Роджером Уотерсом в своей песне; местность, которую Дейв Гилмор однажды назвал своим домом.

Еще дальше находятся живые изгороди из буйно растущей зелени, где триста лет назад располагались ныне осушенные непроходимые топи, населенные, как гласят предания, плетущими паутины чудовищами, издававшими неразборчивые звуки вроде "амма-гамма". Но современный путешественник скорее встретиться с многочисленными стадами коров, мирно пасущимися на лужайках — напоминание об обложке альбома "Пинк Флойд" "Atom Heart Mother" — или (добавив каплю воображения) увидит черно-зеленое пугало, стоящее в поле ячменя, которое вдохновило Сида Баррета во время работы над первым альбомом.

*****

Как Питер Дженнер, так и Джон Хопкинс посещали занятия в Кэмбриджском университете, однако пропасть между "городскими" и "университетскими" исключила вероятность встречи с их будущими музыкальными глашатаями. В отличие от других звезд британского рока основатели "Пинк Флойд" не могли похвастаться своим "рабочим происхождением". Они вышли из семей "белых воротничков", их родителей можно было назвать людьми утонченными. Дуг Гилмор — профессор генетики, его жена Сильвия — преподавала в школе, а впоследствии стала киноредактором. Макс Баррет был полицейским патологоанатомом, известным также как ведущий специалист в стране в области детской смертности. Мэри Уотерс — школьная учительница, принимавшая активное участие в политической жизни города, ее муж также учитель, преподававший закон божий и физкультуру.

Эрик Флетчер Уотерс (Eric Fletcher Waters) погиб в 1944 году в Италии. Ему было только 30, когда он, в числе 40000 британских солдат, пал при неудачной попытке освободить от нацистов плацдарм под Анцио. Его третий сын Джордж Роджер Уотерс (George Roger Waters) родился всего за несколько недель до этого — 9 сентября 1943 года. Нетрудно догадаться, почему за все время с "Флойд" Уотерс держал себя вызывающе, не говоря уже о заполнявшем его тексты антимилитаризме. Пользуясь терминологией самого Уотерса, отсутствие отца "заложило первый и худший кирпич в его стене".

"Я готов побиться об заклад, что нет ни дня, — замечает писатель и бывший редактор журнал "Rolling Stone" Тимоти Уайт (Timothy White), — когда Роджер Уотерс сознательно или бессознательно горевал и скучал по отцу, которого он никогда не знал и ненавидел стечение обстоятельств, укравших у него (судя по всему, любящего) родителя."

Любой человек, которому известно содержание альбома и фильма "The Wall", в состоянии узнать определенные детали из детства подлинного Роджера: как он наткнулся на военную форму отца; похоронка с выражением соболезнования от короля Георга Шестого в одном из ящиков стола его матери; выхаживание умиравшего животного и то, как мальчика потом заставили выбросить его на помойку; сбор и поход в среднюю школу, укомплектованную садистами из диккенсоновских времен, направлявшими свои усилия на выколачивание из своих несчастных маленьких жертв остатков любого проявления индивидуальности и творческого начала. "Это было ужасно, — вспоминал Уотерс в 1979 году. — Они никогда не поощряли детей, ничем их не заинтерсовывали, а только старались, чтобы они сохраняли тишину и лупили их, доводя до нужной кондиции, с тем чтобы они могли попасть в университет и там хорошо учиться."

Все остальные кирпичики в стене в выдающемся произведении Уотерса были оживлены карикатурными зарисовками. "Некоторые из учителей были неплохими," — признает он. Его мать-шотландка дала Роджеру "приемлемый взгляд на мир и на то, что он из себя представляет, насколько это было для нее возможно." Может быть, она и перестралась, пытаясь заменить ему отца, но в душе она хотела сделать как можно лучше для самого младшего из трех ее детей. Она придерживалась и придерживается твердых взглядов в области политики (она относит себя к левым), хотя Роджер никогда открыто не высказывался в том же духе.

К любимым увлечениям Роджера в подростковом возрасте относились возня с игрушечными оружием (и стрельба из настоящего) и слушание по ночам приемника, настроенного на радиостанцию американских военных, размещенных в Великобритании или "Радио Люксембург" (воспоминания об этом лягут в основу его сольного альбома "Radio K.A.O.S."). "Первым, к чему я при своем одиночестве, привязался помимо семьи или школы, — стала радиостанция," — вспоминал он в 1987 году. "С ней можно вырасти, быть заодно или уйти с ней, так что в этом смысле это — доступное средство. Оно не обрушивается на тебя и не загоняет в угол, и тем не менее с помощью радио люди делятся своими соображениями в гораздо большей степени, чем благодаря телевидению. На радио отсутствует образ. Там гораздо легче сконцентрироваться. Невозможно смотреть телевизор в темноте, потому что он светится."

Первые пластинки, приобретенные Уотерсом, содержали записи легенд американского блюза — Лидбелли (Leadbelly), Билли Холидей (Billie Holiday) и Бесси Смит (Bessie Smith). От них он двинулся в сторону более современного блюза и джаза — "все, кроме рок-н-ролла". Он был единственным в своем роде подростком, игнорировавшим сорокопятки.

Его сверстники запомнили Роджера как остроумного и внешне самоуверенного до надменности парня. По его собственному свидетельству он "здорово проводил время" в Кэмбриджской школе для мальчиков (Cambridge County High School for Boys), несмотря на то что, выражаясь словами заключительного доклада, "Уотерс так никогда и не реализовал свои потенциальные возможности."

Меньше его увлекали воскресные занятия, где он обучался как юнга, хотя ему и присвоили звание старшего матроса. Однажды, его подчиненные взбунтовались из-за властной манеры руководства своего начальника и поколотили его. Позже Уотерс решил, что военная дисциплина — не для него, сдал свою форму и был с позором разжалован. Вместо этого он стал председателем местной юношеской организации "Компания за ядерное разоружение".

*****

Помимо него в колледже для мальчиков занимались еще несколько будущих коллег-музыкантов. Одним из одноклассников Роджера был Сторм Торгесон (Storm Torgeson), его близкий друг и разработчик классических обложек "Флойд". На два года младше их учился Сид Баррет (Syd Barrett), с которым Сторм сразу же подружился, а еще на два года младше учился гитарист последнего состава "Флойд" (и лично Уотерса) Тим Ренвик (Tim Renwick), у которого сохранились воспоминания о Сиде как о командире его патруля бойскаутов.

Трудно представить себе этого пророка психоделии с темной стороны луны в форме бойскаута. Роджер Кит Баррет (Roger Keith Barrett), появившийся на свет 6 января 1943 года, наслаждался всеми радостями нормального детства. В большом доме на Хиллз-роуд — на прекрайснейшей улице в Шерри Хинтон он рос под опекой любящих родителей. Он был увлекающимся и способным добиться успеха студентом, интересы которого простирались от загородных прогулок и занятий спортом до драматического искусства и живописи, в которой он заметно преуспел. Его отец увлекался классической музыкой, и часто Роджер (или Сид, как его прозвали) вместе со своими двумя сестрами и двумя братьями собирались у рояля для семейных музыкальных вечеров. Макс поощрял интерес сына к музыке и подарил ему банджо, а позднее — по настоянию Роджера — гитару.

Однако когда ему было 14 лет, эта идиллическая картина разбилась вдребезги со смертью отца. По мнению Сторма Торгесона, данная травма послужила первопричиной дальнейшего психического расстройства. Пользуясь терминологией Уотерса, был возведен первый кирпич в стене.

К 1962 году в Кэмбридже, как и в большинстве английских городов, жизнь била ключом. Среди более чем 100 групп, базировавшихся как в самом городе, так и на территории университета, находилась и Geoff Mott and The Mottoes, в составе которой на только что приобретенной электрогитаре с собственными руками сделанным небольшим усилителем выступал Cид Баррет. Команда имела и другого гитариста — Нобби Кларка (Nobby Clarke), на бас-гитаре играл Тони Санти (Tony Santi), Клайв Велэм (Clive Welham) сидел за ударными, а подлинная фамилия фронтмена и певца была Мотлоу (Motlow). В какой-то мере подобная деятельность помогла Сиду освободиться от переживаний по поводу смерти отца. Неунывающая миссис Баррет поддержала сына, позволив группе репетировать в просторной комнате, ранее служившей кладовой. Репертуар ансамбля составляли стандартные номера из хит-парада такие как, например, вещи Клиффа Ричарда и "Shadows" и, иногда, Чака Берри.

Клайв Велэм вспоминает о тех воскресных послеполудненных сейшенах как о "потрясающих, замечательных днях юности, наивных и заложивших основы". "Нам нравилось создавать музыку, что-то новое из нескольких гитарных аккордов и незрелого сопровождения ударных." Там часто появлялся школьный друг Сида Роджер Уотерс, приезжавший на своем любимом старом мотоцикле марки AJS, но что касается его самого, то ему еще только предстояло всерьез заинтересоваться музыкой.

Подобно всем кэмбриджским друзьям ударник ансамбля заметил, что у Сида есть признаки несомненной гениальности и, одновременно, неуравновешенности в психическом состоянии. Велэм считал Баррета в первую очередь "великолепным художником, гораздо более талантливым, чем Баррет-музыкант. По правде говоря, Сид был новичком гитары. Даже когда "Флойд" стали знамениты, его игра на гитаре несла больше от новаторских приемов, чем от музыкальных способностей."

"Я далек от мысли рассматривать его как потенциально склонного к психическим заболеваниям человека. Я считал его очень свободным и легким в общении. Очень раскрепощенный, с прекрасным чувством юмора, немного абсурдистского толка (как в популярной британской радиопрограмме "The Goon Show", которую вели комики-абсурдисты Спайк Миллиган (Spike Milligan) и Питер Селлерз (Peter Sellers)".

Высшей точкой в карьере группы стало выступление на танцевальном вечере в местной школе и представление в пользу "Компании за ядерное разоружение" в деловом центре Юнион Селларз. Велэм устроился в полупрофессиоальную команду The Ramblers, а Джефф Мотлоу очутился в рядах The Boston Crabs, одной из первых кэмбриджских групп, получивших контракт на запись с отделением EMI "Columbia" (чуть позднее ставшей "домом родным" для "Флойд") и выпустившей чуть-чуть не дотянувший до хита сингл "Down In Mexico". После короткого периода в качестве басиста в The Hollering Blues, Баррет в одиночку продолжал развлекать друзей на вечеринках перепевками композиций Леннона-Маккартни и первыми собственными любопытными опытами в русле сочинительства, такими как, например, "The Effervescent Elephant".

"Он здорово нас развлекал игрой и пением, — говорит Сторм Торгесон, — и был первым, кто "запал" на The Beatles. Сид был талантлив до определенного уровня, но и компания подобралась совершенно уникальная: писатели, музыканты, художники, люди театра — все они вышли из этой группы. Сид — это Сид, каждый из них чем-то выделялся, но никто не мог предсказать ему блестящее будущее."

"Время, когда тебе 16 или 17, восхитительно интригующе, и он был составной частью этого веселья. Мы устраивали пикники, ездили на реку, на вечеринки, вместе курили "травку", смеялись и исполняли музыку. Там были ребята, довольно прилично "тронутые", но не Сид. Он был из числа обычных парней."

Еще одним "из парней" был "лучший друг" Сторма на всю жизнь Дэвид Гилмор (David Gilmour), родившийся точно на два месяца позже Сида, 6 марта 1943 года. В отличии от матери Уотерса, родители Дейва были снисходительными и добродушными, по словам одного кэмбриджского друга, "людьми богемы, что было довольно модно в то время".

Единственный будущий "флойдовец",помимо Баррета проявлявший интерес к музыке, Гилмор одним из своих самых ценных приобретений считал пластинку на 78 оборотов с записью "Rock Around The Clock" в исполнении Била Хэйли (Bill Haley) (хранившуюся у него до тех, пор пока однажды на нее не села прислуга), а свое призвание он почувствовал в тринадцатилетнем возрасте, когда от соседа ему досталась дешевая испанская гитара. И поныне Гилмор с благодарностью вспоминает американского исполнителя народных песен Пита Сигера (Pete Seeger) — "одного из моих самых любимых исполнителей", чьи доступные руководства, включавшие пластинку и ноты, попали к нему в руки и позволили овладеть инструментом.

Дейв и Сид росли по соседству и оба после окончания каждый своей средней школы решили продолжить обучение в кэмбриджском колледже искусств и технологии. "Он учился на отделении изящных искусств и занимался живописью, — вспоминает Гилмор. — А я — на гуманитарном отделении, изучал современные языки. Как и многие другие, интересовавшиеся музыкой, мы вываливались из колледжа в обеденный перерыв и исполняли песни на гитарах и губных гармошках."

Композиции, исполняемые на подобных импровизированных концертах, были по большей части написаны британскими музыкантами — The Beatles и их последователями, привлекавшими таких как Сид и Дейв студентов гораздо сильнее, чем Чак Берри или даже The Beach Boys. Когда в центре внимания оказались The Rolling Stones, более способный Гилмор помог Баррету снять кое-что у Кита Ричардса; они экспериментировали также со слайд-гитарами и эхо-примочками (не говоря уже о гашише). Но до непродолжительного появления "Флойд" как квинтета в 1968 году их музыкальное сотрудничество простиралось не дальше нескольких сейшенов "в акустике" в кэмбриджском клубе the Mill и выступлений дуэтом на улицах городов южной Франции, где двое находившихся на каникулах приятелей постигали "за" и "против" путешествий автостопом.

*****

В 1963 году Гилмор с бывшим барабанщиком The Mottoes Клайвом Велэмом основал новую группу The Ramblers. Дэвид, Клайв и ритм-гитарист Джон Гордон (John Gordon) сменили название на The Jokers Wild и "взяли на борт" все тех же музыкантов The Mottoes — басиста Тони Санти и мультиинструменталиста Джона Элтема (John Altham), помимо гитары игравшего на клавишных и саксофоне.

Поскольку все пятеро считали себя вокалистами, первоначально их фирменным знаком стало пятиголосие, которое они применяли на вещах The Beach Boys и The Four Seasons. Гилмор был наиболее заметным певцом, даже во время инструментальных "запилов" на своей любимой гитаре Hoffner Club 60, а его таланты в полной мере раскрылись в композиции Уилсона Пикетта (Wilson Pickett) "In The Midnight Hour".

"Дейв всегда имел своем мнение обо всем, но не лез с ним когда попало, — говорит Уэлем. — У нас все держалось на демократических принципах. Из тех групп, в которых я работал, даже в старшем возрасте, эта была одна из наиболее передовых по части организации. В том, что касалось музыкальных вопросов, они были очень взрослыми. Каждый знал, чем он занимается."

Барабанщик считает, что самым большим достижением Гилмора даже тогда было его "ощущение чувства и времени". "99 процентов того, что он играл, оказывалось верным. Будь то скоростной пассаж или расслабленный, медленный номер или что угодно еще — какая-то чертовская интуиция в отношении того, что требовалось в тот момент."

Доктора Гилмора тем временем переманили в Штаты (а точнее — в нижний Манхэттен) — одного из многих лучших ученых и преподавателей, в процессе "утечки мозгов" перебравшихся в Америку, которым здесь предложили несравненно большее жалованье, чем на родине. (Дейв однажды сказал так: "Роджер потерял своего отца на война, а я — в Гринвич Виллидж.") Всегда поддерживаемый родителями в своем стремлении быть независимым, Дейв сам заботился о себе, живя в маленькой квартирке на Милл-роуд в Кэмбридже. "Трудновато ему тогда приходилось, — говорит Велэм. — Пара джинсов и куртка из ослиной кожи — вот и все, что у него было."

Гилмор поделился воспоминаниями о том, как с Jokers Wild они играли на американских военных базах и он валился в постель в 4 утра, чтобы в 7 уже отправиться на случайную работу (среди которых выгодной для высокого, худощавого, привлекательного блондина была работа манекенщика). Все это внушило надежду в прогрессировавшего гитариста и вылилось в твердую уверенность преуспеть в качестве музыканта с собственным стилем, проявившееся в период "флойдианских" гражданских войн" поколением позже.

В период 1964-65 годов его стремления "ограничивались" желанием заявить о Jokers Wild в масштабе страны, где награды поп-исполнителям, пришедшим к славе на гребне волны успеха The Beatles и The Stones, казались неисчерпаемыми. Прочно укрепившись в Кэмбридже постоянными выступлениями по средам в танцзале Victoria Ballroom, Jokers Wild выступали "разогревающим" составом в кэмбриджских концертах The Animals и Zoot Money. Вскоре их фордовский автофургон уже совершал регулярные поездке в Лондон, а Гилмор — как в буквальном, так и в переносном смысле — часто держал в руках колесо управления. На одном из клубных выступлений его заметил сам Брайан Эпштейн (Brian Epstein), однако им ничего "не выгорело".

Кроме того, на собственные средства они записали пластинку в Лондоне с пятью композициями на одной стороне и пустой второй. В частном порядке было отпечатано около ста экземпляров, которые распродали друзьям в родном городе. Двадцать лет спустя один из этих дисков будет продан на рынке коллекционеров пластинок за 4000 фунтов стерлингов.

Причина, по которой Jokers Wild или Дейв Гилмор не смогли развернуться в полную силу, — в том, что они играли свои версии уже кем-то обработанных хитов: "Beatiful Delilah" Чака Берри и "Why Do Fools Fall in Love?" Фрэнки Лаймона (Frankie Lymon), как их исполняли The Kinks или The Beach Boys, а в аранжированной Манфредом Mэнном ритм-энд-блюзовой композиции "Don't You Ask Me" Гилмор точно так же, как Пол Джонс (Paul Jones) "пилил" на губной гармошке. В репертуар также входили неувядающие номера The Four Seasons "Cherry" и "Big Girls Don't Cry".

Пластинка тем не менее "вывела" их на молодого продюсера Джонатана Кинга (Jonathan King), имевшего хорошие связи на Decca Records, и автора собственного хита "Everyone's Gone To The Moon". Под руководством Кинга в лондонской Regent Studios на пленке был зафиксирован их предполагаемый дебют на "Декке" с песней дуэта Sam and Dave "You Don't Know What I Know" и номером Отиса Рединга (Otis Redding) "That's How Strong My Love Is". До ее выпуска произошло непредвиденное, подлинный кошмар для группы: оригинальную версию композиции Sam and Dave "открыли" для себя пиратские радиостанции и без устали крутили ее в эфире, что означало смерть для обработки, записанной Дейвом Гилмором, после чего они остались не у дел.

Так или иначе, содержание этой книги могло быть иным. Более чем двадцать лет спустя после этого случая Гилмор признался Велэму, что он все-таки мог добиться успеха с Jokers Wild, сравнимого с успехом "Пинк Флойд", но, добавил он быстро: "Это была бы совсем другая группа".

В то время, как Гилмор с Jokers Wild оставались "звездами" местной кэмбриджской сцены, Уотерс, а потом и Баррет отправились на учебу в Лондон, чтобы попытать удачу в качестве соответственно архитектора и художника. В политехническом колледже на Риджент-стрит купивший гитару и ставший поклонником The Rolling Stones Уотерс случайно встретился с будущими студентами того же факультета Риком Райтом и Ником Мейсоном, которые снимали квартиру в Хайгейте и хотели организовать группу.

Ричард Уильям Райт ( Richard William Wright), родившийся в Лондоне 28 июля 1945 года (сын Bridie и Cedric), попал в Политехнический колледж после приготовишки Хабердэшерз, где он долго сомневался на какую стезю вступить. "Тогда, — вспоминает Рик, — преподаватели, ответственные за выбор профессии, сказали: "Почему бы тебе не попробовать архитектуру?" К моему удивлению, меня приняли. Слава богу, там я встретил Ника и Роджера. Но я не хотел быть архитектором. Я хотел быть музыкантом."

"Моей главной любовью тогда был джаз. Единственный раз, когда я выстоял очередь за билетами, пришелся на выступление Дюка Эллингтона. Мне было 17."

В то время как по стандартам 60-х музыканты "Флойд" считались обеспеченными людьми, Николас Беркли Мэйсон (Nicholas Berkeley Mason), родившийся в Бирмингеме 27 января 1945 года, был просто богат. Единственный сын в семье, где остальные были девочки, он провел детство в особняке на Дауншир-хилл — одной из наиболее роскошных улиц лондонского фешенебельного района Hampstead, где его воспитанием занимались Билл и Сэлли Мэйсон. Билл Мэйсон получил известность как ведущий английский режиссер-документалист автомотогонок, сам был гонщиком-любителем и страстным коллекционером автомобилей редких марок — два последних увлечения перенял Ник Мейсон, с раннего возраста посещавший с отцом "Клуб старых спортивных автомобилей". Подъезд к дому Мейсонов был затруднен из-за снующих скоростных спортивных машин, включая один Lotus Elan и Aston- Martin, находившийся в собственности Ника к тому времени, когда он объединился с Райтом и Уотерсом. Среди других трофеев Мейсона — шикарный диплом частной школы Frensham Heights, где он слыл первостатейным обманщиком.

И этот казалось бы испорченный парень учился гораздо прилежнее, чем Райт или даже Уотерс, который доводил преподавателей до белого каления своим недовольством "зубрежкой" в колледже. Еще более разочарованный откровением, что британский архитектурный истеблишмент в своих решениях руководствовался больше экономическми соображениями, чем эстетическими принципами, Роджер принялся просаживать стипендии на музыкальное оборудование.

Sigma 6 — так называлась первая группа, в состав которой входили Уотерс на соло-гитаре, Райт на ритм-гитаре и Мейсон — на ударных, причем никто из них не представлял, как играть. Роджер почерпнул максимум из двух занятий в лондонском Центре по изучению испанской гитары, прежде чем его антипатия к долбежке гамм взяла верх. Кроме вышеперечисленных в ансамбль также входил Клайв Меткаф (Clive Metcalf) на бас-гитаре, а также Джульетта Гейл (Juliette Gale) (в одной квартире с которой вскоре поселился Рик Райт) и Кит Нобл (Keith Noble) как вокалисты. Менеджером стал Кен Чэпмен (Ken Chapman), напечатавший визитки, сообщавшие:"Sigma 6 — для клубов и вечеринок." Чэпмен снабжал группу своим материалом, названным Уотерсом "А видели ли вы утреннюю розу?" на музыку прелюдии Чайковского или чем-то подобным". Они только поддакивали, поскольку их менеджер был знаком с Джерри Броном (Gerry Bron), в будущем продюсером Uriah Heep и The Bonzo Dog Band, который, однако, отверг Sigma 6.

Расставшись с Чэпменом, Sigma 6 пережила бурный период смены всяческих названий от The T-Set и The Megadeaths до The Architectural Abdabs или Screaming Abdabs или просто Abdabs. Именно под последним названием они дали свою рекламу в студенческом журнале "The Regent Street Poly Magazine", назвавшем Abdabs "многообещающей поп-группой, которая надеется заявить о себе как коллектив, исполняющий ритм-энд блюз. Уотерс, в ответ на вопрос о предпочтительности ритм-энд-блюза, ответил: "Гораздо легче выразить себя в ритме в блюзовом стиле. Это не требует опыта, только понимание основных законов."

К тому времени Уотерс переехал в квартиру в Хайгейте, владельцем которой был Майк Леонард (Mike Leonard), преподаватель художественного колледжа Хорнзи, интересовавшийся синтезом музыки и световых шоу. Так как кэмбриджцы часто встречались друг с другом в большом городе, неудивительно, что двое изучавших гитару студентов объединили свои усилия в группе Роджера. Одного звали Боб Клоуз (Bob Close) — их однокашник по Политеху и опытный джазовый гитарист, попробовавший себя в группе Blues Anonymous, а другой — Сид Баррет, получивший стипендию для обучения в художественном колледже Кэмбервелл.

"С включением Боба Клоуза, — вспоминает Уотерс, — мы заполучили кого-то, кто действительно владел инструментом. Именно тогда мы и распределились, кто на чем будет играть. У меня отобрали соло-гитару в пользу ритм-, а потом басгитары. Я ужасно боялся, что закончится тем, что меня заставят стать барабанщиком."

Джульетта ушла из группы и в итоге стала миссис Ричард Райт; Меткаф и Нобл бесследно испарились. Рик тем временем переключился с гитары на клавишные (он также играл на виолончели, но редко делал это на публике), начал слушать современных композиторов-электронищиков — таких, как Карл-Хайнц Штокгаузен (Karlheinz Schtockhausen) и после вылета за неуспеваемость из Политеха недолго проучился в Лондонском музыкальном колледже.

После присоединения Баррета, он тут же разругался с консервативным Клоузом, отказывавшемся разделить увлечение настроенных на эксперименты студентов факультета искусств эффектами "фидбэк" и "эхо", не говоря уже о интересе Баррета к восточному мистицизму, сверхестественному и ЛСД. Боб покинул группу, оставив Сида фронтменом.

*****

Вскоре Баррет обнаружил более удобное жилье в районе театров в Вест-Энде на второй Ерлэм-стрит, которое уже "застолбили" несколько знакомых по Кэмбриджу. В их число входила Сюзи Голер-Райт (Susie Gawler-Wright), чьим постоянным парнем был Питер Уинн Уилсон (Peter Wynn Wilson) — осветитель Нового театра, ставший одним из самых близких друзей Сида. Как Питер, так и Сюзи происходили из респектабельных семей: прадед дяди Питера был архиепископом Бата и Уэллза.

"Респектабельный," — вряд ли подходящее слово для нелегального издательского бизнеса, развернувшегося на первом этаже под покровительством другого жильца. Дезертир из французской армии Жан-Симон Камински (Jean-Simon Kaminsky) перепечатывал обнаженную "классику" из "Oлимпия-пресс" вкупе со своими графическими иллюстрациями. (На этом "беспокойство" не закончилось. Спустя продолжительное время после того, как Баррет и Уин Уилсон уехали, их бывшее жилище превратили в публичный дом.)

В отличие от подобных Жану-Симону первоначально Сид показался им довольно скромным человеком, которого часто можно было застать в его комнате наигрывающим на акустической гитаре. Сюзи вспоминает о нем как о "счастливом, уравновешенном студенте факультета искусств, чувствительном и приятном, и думавшим, что он способен сочинять песни."

Баррет был серьезно обеспокоен случаем, который, по словам Сторм Торгесона, мог быть вторым катализатором того, что с ним произошло. За два года до появления в жизни The Beatles Махариши, многие из кэмбриджской тусовки, большая часть из которых не понаслышке знала ЛСД, серьезно заинтересовались индийским религиозным учением Сант Мат или Тропа Властителей. "Большое число людей пыталось завлечь Сида в эту религию," — говорит Сюзи, сама — одна из ее приверженцев.

Заповеди Сант Мат включали в себя отказ от мяса и алкоголя, ежедневную медитацию в течение двух с половиной часов. "Весь этот восточный набор, — как говорит Торгесон, — соответствовал установкам "кислотного" поколения. Под воздействием наркотиков происходили разные вещи, которые, казалось, имели отношение к восточной философии, хотя люди с запада не очень-то ее понимали. Точно также ее не понимали и мы — подростки, но в ней была своя притягательность."

"Так, Сид и я отправились в гостиницу в центре Лондона, чтобы встретиться с Наставником. Я был настроен более любознательно, а Сид во что бы то ни стало хотел пройти посвящение, чтобы стать Сат Сангхи." В отличие от приятелей по Кэмбриджу — таких, как Нигель Гордон (Nigel Gordon) и Сюзи Голер Райт, Махараджи Чаран Сингх Джи (Maharaji Charan Singh Ji) отказал Баррету на основании того, что тот был студентом и должен сосредоточиться на завершении курса обучения в колледже. Это объяснение было ни чем иным, как, по словам Торгесона, "эфемизмом" — но почему именно ему отказали, Сид так никогда и не узнал. Несмотря на то что он редко обсуждал этот случай со своими друзьями, они чувствовали, что Сид принял все очень близко к сердцу. Таким образом, он должен был искать прозрение где-то еще — посредством артистического опыта или химикатов.

Усердие, с которым Баррет направил все силы души к точке разлома, напоминает кредо известного французского поэта прошлого века, высказанное столетием раньше, таким же полным сил и энергии Артуром Рэмбо: "Поэт превращает себя в провидца в затяжном, беспредельном процессе расстройства ВСЕХ чувств. Все формы любви, страдания, сумасшествия... он испытывает на себе, как все яды и приберегает самые сильнодействующие." Баррету предстояло приспособить свой собственный апофеоз "любви, страдания, сумасшествия" к родившейся именно в конце двадцатого века формуле "sex, drugs and rock-n-roll" (совершенно необязательно именно в таком порядке).

Странное название, предложенное Сидом для группы, возникло из двух забытых имен из пластиночной коллекции — блюзменов из Джорджии, которых звали Пинк Андерсон (Pink Anderson) (1900-1974) и Флойд Каунсил (Floyd "Dipper Boy" Council) (1911-1976). Ранний репертуар "Пинк Флойд саунд" носил менее отвлеченный характер и состоял из хитов The Rolling Stones и таких традиционных вещей, как "Louie louie" и "Road Runner". Единственная черта, выделявшая коллектив из десяти тысяч таких же команд, игравших по всей Британии в пабах и на вечеринках — продолжительные инструментальные проходы, в которых использовались дисторшн, фидбэк и другие примочки, во время таких пассажей гитарист (постоянно поощряемый увлекавшимся Штокгаузеном клавишником) уводил свой ритм-энд-блюзовый ансамбль совершенно в иные миры.

Первый раз под названием "Пинк Флойд саунд" коллектив выступил в конце 1965 года в лондонском клубе "Каунтдаун", музыканты получили за выступление 15 фунтов стерлингов. В течение нескольких последующих месяцев Jokers Wild и "Флойд" часто выступали вместе на одной площадке в округах Лондона и Кэмбриджа. Один -запоминающийся вечер Дейв Гилмор и Сид Баррет — "два кореша из маленького города", — как их назвал Торгесон — выступили каждый со своей группой на большой вечеринке в Шелфорд (это сразу за Кэмбриджем). Традиционная программа, устроенная по принципу кабаре, когда исполнитель на акустическом инструменте или комик уступает место рок-н-рольной команде, чтобы собравшиеся передохнули и имели возможность потанцевать, включала в себя американского фолк-музыканта Пола Саймона (Paul Simon).

Фотограф Мик Рок (Mick Rock) — тогда студент-первокурсник Кэмбриджского университета — усилиями общих друзей попал в местный художественный колледж, чтобы послушать коллектив Сида. "Не знаю, что за чертовщину я собирался посмотреть, — вспоминает он. — Это был один из редких моментов, когда видишь что-то беспрецендентное, раскрывающее совершенно новые возможности." После шоу они все вместе отправились к Сиду, который жил в подвальном помещении в доме своей матери, и накурились здоровенных "косяков" из табака и гашиша.

Кэмбриджская музыкальная сцена была одной из самых хипповых в стране. "Там произошел небольшой "кислотный взрыв, — говорит Рок. — Весьма специфическое место в этом отношении в то время." За свои частые визиты в родной город как в компании с "Флойд", так и без, Сид стал особенно уважаемой фигурой в этой тусовке. Рок вспоминает о Баррете, как о "частично хипповом. Он всегда переключался на что-то новое раньше остальных."

"В Кэмбридже я изучал французскую и немецкую литературу, вот откуда пошли все мои фантазии. Находится на левом берегу Сены, занимаясь наркотой и сочиняя безумные стихи, — в этом, на мой взгляд, заключался смысл жизни. А не в том, чтобы иметь много денег. Я с головой ушел в легенды о поэтах, художниках и артистах. Сид стал чем-то вроде мифологической фигуры для меня — "божественным светом". (Хотя Гилмор тоже прочно обосновался в сфере Кэмбриджской субкультуры — и, говорит Рок, "нельзя встретить более приятного человека" — никто не рассматривал Jokers Wild под тем же углом зрения, что и "Пинк Флойд саунд". Музыка Дейва не была "необузданной, авангардной и способной возбудить всех диких кэмбриджских старшекурсников. Это было то, что требуется, когда вам захотелось потанцевать.")

В начале 1966 года во время концерта в Эссекском университете состоялось крещение "Пинк Флойд саунд". "Мы уже заинтересовались идеей совмещения различных видов воздействия, — вспоминает Уотерс, — и какой-то щеголь снял там фильм... ему дали кинокамеру и он объехал весь Лондон, снимая на пленку. Сейчас они проецировали фильм на экран позади нас в то время, как мы играли."


Назад к главе 1
Далее к главе 3
К содержанию
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте