Come on now
I hear you're feeling down
Roger Waters (Comfortably Numb)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Книги > Мой бас и другие животные > Флойд на другом конце света

18. Пинк Флойд на другом конце света (Австралия и Новая Зеландия)

Отправиться в тур с Pink Floyd в Австралию в январе 1988-го было своеобразным возвращением домой. Я ушел в теплые воспоминания о моих австралийских поездках с Icehouse. И это до сих пор единственное место на Земле, где за мной гнались орды орущих девчонок. Жаль, такого больше не повторялось.

Мы начали с Оклэнда, Новая Зеландия, с одним большим шоу на открытом воздухе. Условием новозеландского профсоюза музыкантов было обязательное участие сопровождающей группы, состоявшей из местных исполнителей. Поэтому у нас был струнный секстет, исполнявший перед зрителями камерную музыку.

Наше время в Окленде скрасила компания моего друга Джорди из Killing Joke. Он напился в стельку, залез на подмостки у края сцены во время нашего концерта, и был быстро захвачен охранниками. Группа с веельем наблюдала за этим зрелищем, Дэвид повернулся ко мне и спросил c наигранной – а, возможно, и настоящей – покорностью: “Это твой товарищ, я так понимаю?”

После у нас была огромная вечеринка. Гостей развлекали парочка изумительных уличных музыкантов, которых в тот день подобрал Дэвид. Когда мы спросили, был ли у них в тот вечер концерт, они ответили: «К сожалению, нет. Мы пошли на Pink Floyd». «Это нормально, — сказал Дэвид, — мы тоже!».

В фургоне, Джорди вступил в спор с бэк-вокалисткой Дургой Макбрум о том, у кого длиннее ноги. Этот диспут, как ему казалось, можно решить лишь если он примерит ее колготки. На самом деле, это было лишь уловкой Джорди надеть колготки Дурги. О, анличане и их любовь к переодеванию в женскую одежду, что это?

Последняя часть вечеринки канула в Лету, но я был грубо разбужен на следующее утро телефонным звонком и сонно поднял трубку. На том конце провода был хихикающий Джорди. “Она еще здесь?” – смеялся он.

Девушка, о которой шла речь, как оказалось, была классным человеком, а еще у нее был друг с вертолетом, который устроил нам тур в Северную Ирландию. После этого нас пригласили на ланч в особняк одного медиамагната, где было 15 девушкек, загорающих у бассейна топлесс, что было мило.

Австралия 1988 — думаю, большинство участников тура согласятся со мной — до сих пор остается для меня самым веселым временем, которое мы провели, гастролируя с Pink Floyd. И давайте посмотрим правде в лицо: на это звание довольно жесткий конкурс. Тогда же случилось, наверное, самое важное знакомство в моей жизни.

Мы остановились в легендарном, к сожалению, уже закрытом, отеле “Sybil Townhouse”. Несмотря на то, что гостиница не была шикарной, в отличие от наших обычных пристанищ, но это был, вероятно, самый идеальный отель, в котором я останавливался. Персонал был дружелюбным и услужливым, вплоть до наглой навязчивости. Бар был таким крохотным, так что компания из четверых уже походила на вечеринку, а комнаты и коридоры – столь темными, что, у тебя были непристойные мыслишки в любое время суток.

Хитрый Боб (Dodgy Bob), знакомый лондонский наркодилер, приехал на удачу, рассчитывая, что если где-то на две недели останавливаются Pink Floyd, дело будет прибыльным. Он был неправ: мы уже некоторое время были в туре и отлично знали, как добыть контрабанду и при этом не платить за нее. Он поселился на крыше, прячась утром, кода приходили горничые. Группа терпела его, пока он не переступил черту, ворвавшись на официальную вылазку на пляж и угнав один из фургонов [1].

Вот пример того, насколько замечательным был персонал “Sybil Townhouse”: мы играли 12 концертов — 12 концертов! — в Sydney Entertaiment Centre, поэтому нас было время, чтобы впасть в приятную рутину. Каждой ночью, когда мы возвращались в отель и собирались в баре – быстренько навестив Хитрого Боба на крыше – чтобы распланировать ночные шалости. Обычно, забирая наши ключи, мы спрашивали, просили ли нам что-то передать. На второй вечер мне сказали, что записок не было. В шутку изобразив недовольство, я закричал администратору: «Тогда придумай их!» Следующим вечером мне сообщили, что у меня была гостья, с которой я разминулся. Она оставила благоухающую записку, где написала, что очень хотела со мной познакомиться. Все были заинтересованы; в лифте посыльный спросил, не встретил ли я разыскивающую меня прекрасную Шейлу, как и бармен, впрочем, как и любой другой член персонала, с которым я сталкивался. На следующий день случилось то же самое. На самом деле – каждый день, пока я с ума не сходил, гадая, что это была за девушка, и почему никто ее не видел, когда она меня спрашивала, пока у меня это не вылетело из головы. В день нашего отъезда, когда я пошел заплатить по счетам, мне вручили последнюю душистую записку от загадочной женщины. Внутри было подписанное фото всего персонала с пожеланием счастливого будущего, с припиской, что, в конце концов, я сам попросил их придумать несколько посланий. «Замечательно!»

Было круто встретиться со всеми теми людьми, которых я помню со времен Icehouse, но самая важная встреча произошла за обедом, перед нашим отъездом. Мы собрались в японском ресторане и Рика сопровождала его дочь Гала, которой недавно исполнилось 18 и она была упомрачительной красавицей, остроумной и веселой. Оказалось, что ее кумиром юности был некий Гордон Самнер (Gordon Sumner), самоуверенный белобрысый басист, если я правильно помню. Забавно, что на то время я более-менее подходил под это описание. Я больше не блондин, басист лишь время от времени, и, хотя Стинг начал лысеть задолго до меня, он вдруг резко перестал, обеспечив себе до раздражения более густую шевелюру...

Это был один из тех замечательных обедов, полных смеха, и я определенно произвел на Галу впечатление, поскольку мы только что отпраздновали 14-ю годовщину нашей свадьбы и представили миру единственного и неповторимого Стэнли Пратта. Хорошо, что она не заставила меня сыграть на лютне. [2]

Гала могла постучать в мою дверь посреди ночи, требуя пустить внутрь. Я был в панике, не зная, что делать. Это было за пределами моего опыта: я никогда еще не был в группе, участники которой годились мне в отцы. Я старался удержаться от близких отношений с менеджментом, бэк-вокалистками, и, конечно же, официантками. Но дети?! Я умудрялся сопротивляться ее ухаживаниям на протяжении нескольких месяцев, но это был лишь вопрос времени.

Ранним утром на острове в порту проводилась презентация, где группе должны были презентовать платиновую пластинку и т. д. На самом деле, там было довольно прикольно, с надувной свиньей в придачу, обязанность выпустить ее в небо взяла на себя группа. Конечно же, я все пропустил, так как, если не было потребности успеть в аэропорт, я редко появлялся до полудня. Моим жалким оправданием было: «Вы же не ожидаете, что сантехник проснется за 8 часов до работы, не так ли?»

В городе находилась английская команда по крикету, они тогда продули Австралии. И если их увлеченность местным баром бросалась в глаза, то вряд ли вызывала удивление. Даже мы сыграли в крикет, против EMI, чуть было не пригласили Иэна Босема [3] в свою команду. Не смотря на то, что мы не могли отличить один конец биты от второго, мы сыграли удивительно неплохо, может, оттого, что никто из EMI не рискнул вывести из игры или поймать Дэвида или Ника — Рик находился в плавании — что, вероятно, оставило у них несоответствующее реальности впечатление о своем спортивном мастерстве.

Мы забронировали “Round midnight”, джаз-клуб в Кингс Кросс, в качестве местечка для регулярных посиделок, и даже выступили там как-то раз.

Австралийские концерты были просто замечательными. Местная публика демонстрировала то же joie de vie [4] по отношению к рок-зрелищам, как и ко всему остальному, даже если в этот раз мы играли не в пабе. Проблема с такой огромной и неповоротливой машиной, как наша, заключалась в том, что отдельные концерты сливались в сплошную кашу. Поэтому, если что-то пошло не так, мы, или, по крайней мере, я, мало что помнили.

Помню, как однажды, после возвращения в отель, Мэл заметил, что забыл кого-то на концерте: Дэвида Гилмора. Как мы хохотали! Все, кроме Мэла. Я знаю другие музыкальные коллективы, где такая выходка была бы оригинальным способом подать заявление об увольнении.

Мы открыли фантастически остроумный местный бренд одежды для серферов под названием “100% Mambo”, который стал обязательной униформой для всех. Месяцами спустя, когда мы были в Лондоне, я заметил Боя Джорджа и его группу на рэйве, разодетых в “Mambo”, и сказал флойдам: “Впервые за 20 лет вы стали законодателями моды!”

Мы тепло попрощались с Сиднеем и отправились в Брисбен на два концета в BNE Entertainment Centre.

На пляжном отдыхе, я спросил Джона, не против ли он поплавать под парусом, что было немудро, так как я не ложился спать со вчерашнего дня и заменил завтрак на несколько Кровавых Мэри, неся чушь о своем обширном опыте судоходсва, умолчав, что я не управлял каким-либо судном с 14-ти лет.

Мы взяли в аренду Hobie Cat [5], так как в спину дул хороший ветер. Нам удалось далеко отплыть, даже встретить дельфина, пока мы не попали в полный штиль. Было довольно приятно сидеть под солнцем, под тихий плеск волн и т.д., пока справа, в двадцати метрах от нас, не поднялся из воды подранный плавник, подплыл 10 ярдов в нашем направлении и исчез. Мы замерли, ничего не сказав. Я взялся за руль, как будто катамаран бы сделал поворот при отсутствии ветра.

Затем он поднялся вновь, на этот раз перед нами. Он кружил вокруг лодки, верю, что именно это акулы делают перед тем как... О Боже. Я начал терять самообладание. Джон тщетно пытался меня успокоить, говоря, что это, вероятно, обычный дельфин, что могло быть правдой, если предположить, что за последние полчаса плавник увеличился, изменил цвет и поучаствовал в нескольких жестоких драках. Когда он поднялся вновь, он уже сделал вокруг нас почти полный круг, поэтому, когда он опустился в следующий раз... Я начал отчаянно управлять рулем, что, конечно же, не давало никакого результата, кроме того, что убеждало акулу в том, что мы были огромной умирающей черепахой, а потому – отличным вариантом обеда.

Джон продолжал свою песню о “всего лишь дельфине”, и к этому моменту мы были парочкой истеричных, бесполезных сухопутных крыс. В попытке успокоить себя, я пытался представить заголовки газет: КОНЦЕРТ PINK FLOYD ОТМЕНЕН ПОСЛЕ ТОГО, КАК БАСИСТА И КЛАВИШНИКА СЪЕЛА АКУЛА (ГЛУПЫЕ БРИТАШКИ).

Правда же, это было слишком маловероятно?

Акула окунулась в последний раз, а мы десять минут сидели в ужасе, пока вдруг не поднялся ветер и мы поплыли так быстро, насколько позволяли мои разшатанные нервы и минимальные навыки плавания под парусом. Когда мы вновь оказались в безопасности, на берегу, я схватил Джона и закричал: “Это был не чертов дельфин!”

“Я знаю!” – заорал тот в ответ и зашелся в рыданиях. “Но я начал терять самообладание и попытался помочь тебе не потерять его тоже, потому что я не умею управлять катамараном, поэтому, ясли бы свихнулись мы оба, то мы, вероятно, утонули бы в чертовой воде!”

Это было честным и важным аргументом, и я могу быть обязяным ему жизнью, не то чтобы я когда-либо сказал ему об этом, естественно.

В качестве послесловия, на следующий день я прочел, что 22-футовая большая белая акула была поймана в миле от нас через час после нашей встречи. Как будто нужно еще одно доказательство того, что Бог защищает детей и пьяниц.

Я, кажется, помню, что BNE Centre находился в лесу за пределами Брисбена, что было отличной новостью для Тима Ренвика, который, будучи одним из лучших гитаристов Британии и в общем классным парнем, также был увлечен дикой природой, наблюдением за птицами и экспертом по грибам.

Или у меня сложилось такое впечатление, пока я не провел день в Ричмонд-парк, собирая с ним волшебные грибы, чтобы потом поздно ночью получить от него предостережение, чтобы я не ел ни один из ядовитых грибов, которые он неверно определил. “Все равно, милая прогулка!” – весело подытожил он.

За час до концерта, мы бездельничали в гримерке, бесконечно распивая кофе, сок, закуски, а также в непомерном количестве настойку женьшеня и Emergen-C [6] – отчасти потому, чтобы справиться со вчерашним похмельем, и отчасти, чтобы подготовиться к завтрашнему – когда в комнату ворвался определенно воодушевленный Тим.

“Я только что увидел что-то невероятное!” – воскликнул он. “Пойдемте со мной, но вам нужно вести себя очень тихо!” Мы все подпрыгнули и направились за ним на улицу, в загадочно безмолвный лес, взволнованные перспективой какого-то занятия.

Ведя себя максимально тихо – зная нас, получилось не очень – мы крались сквозь деревья, к лужайке с небольшим прудом. Тим поднял палец к губам и указал на упавший ствол дерева. На нем сидела гигантская жаба. “Это жаба-ага”, — с благоговением прошептал он. “Бог его знает, как она очутилась здесь”.

Мы все смотрели и кивали, действительно впечатливший, пока Скотт Пейдж не сказал: “Эй! Вот еще одна... и еще одна, и еще одна, и еще одна... вон там”.

Как только наши глаза привыкли к темноте, мы поняли, что на самом деле, вокруг были сотни этих тварей, недостаток исключительности делал это все намного менее интересным, а количество жаб – устрашающим. Мы повернулись, чтобы пойти обратно, не пытаясь на этот раз вести себя тихо, и, пока мы входили в гримерную, по телевизору гольфист замахивался клюшкой, чтобы ударить по, как вы догадались, жабе-аге.

Жаюа-ага, Bufo marinus, была завезена в Австралию из Южной Америки в 1932-м для борьбы с засильем тростниковых жуков, которые опустошали плантации сахарного тростника в Квинсленде. Эксперимент был провальным: жабы мало повлияли на популяцию жука, но они обильно размножались, были прожорливыми и убивали хищником с помощью яда, выделяемого железами, расположенными в шее. На настоящее время население Квинсленда вынуждено уничтожать расплодившихся земноводных любыми способами.

Тим был больше всего расстроен из-за того, что не смог добавить “первооткрыватель вида” к своему блестящему и исключительно гитарному резюме.

*

Мы откыграли одно шоу в Аделаиде, из которого я мало что помню – кроме неприятности с фирменными футболками тура и сердитому братцу одной девушки, о которой я определенно не буду писать здесь – прежде чем приготовиться к очередному большому количеству концертов в мельбурнском Tennis Centre, зияющем, огромном стадионе, где я через несколько лет был на концерте Элвиса Костелло, которому удалось превратить его в уютный ночной клуб с невероятно личным выступлением. Мы остановились в отеле Melbourne Hilton.

Удивительно, но Icehouse были в городе в это же время, даже остановившись в том же отеле, что было просто прекрасно. Их новый альбом ‘Man Of Colours’ был огромным хитом, 2 сингла оттуда попали в US Top Ten и у них был большой концерт в Melbourne Showgrounds. Ура! Последнее, что я хотел, так это приехать в город, распустив хвост, и встретиться с ними во время их упадка, что и было после моего ухода из группы.

Однажды все они — кроме Айвора, который был недовольным и попытался игнорировать меня в лифте — пошли в клуб, где мы собирались выступить. Мы — то есть, нанятые музыканты плюс Дэвид и Рик, в зависимости от степени поддатости последних — время от времени после концертов играли в клубах, исполняя номера Стиви Уандера и Ареты Франклин — любимые песни маэстро. Я назвал группу The Fisherman’s, в честь своеобразного рифмующегося сленга, созданного Питером Куком, состоявшего из всего одного слова, то есть Fisherman’s. Например, Fisherman’s strive значит wife, Fisherman’s warf значит dwarf, Fisherman’s bar значит car и так далее. Американцы в группе так и не поняли прикола, и это было источником постоянного раздражения: где бы я ни встречал упоминание или бутлеги с нашими выступлениями, нас постоянно упоминают как The Fisherman. Я бы ни за что не играл в группе, которая бы так называлась. Честно говоря, мне не понравилось там играть, так как я никогда не был поклонником того «дружеского похлопывания по плечу», и «ох какие мы крутые виртуозы». Вот почему я больше не могу слушать великую Supertition Стиви Уандера, после стольких «ах, какие мы крутые и душевные сессионные музыканты» исполнений этой песни.

Джон был такого же мнения, поэтому, когда мы играли в Мельбурне, мы оба предложили включить ‘You’re in my system’ Роберта Палмера, которая была намного веселее всех остальных исполняемых нами песен вместе взятых. Среди публики находился Джефф ‘Зимняк’Олдридж (Jeff ‘The Buzzard’ Aldridge) из Chrysalis Records, Нью-Йорк, который пописал контракт с Icehouse в Штатах и в прошлом прославился воровством денег/выпивки и жестокостью вообще. Эта встреча не была исключением, так как, когда мы пытались оставить его в клубе, со счетом, естественно, он заскочил на лобовое стекло одного из фургонов Icehouse, который в это время ехал, а за рулем был сдуру пьяный Боб Кретщмер (Bob Kretschmer). Пока мы набирали скорость, Олдриж бесцеремонно соскользнул вниз и чуть ли не был переехан. Боб повернулся ко мне и сказал тихо: “Icehouse – 1, Chrysalis – 0”.

Однажды ночью, когда я собирался идти спать, я услышал знакомый хохот, раздававшийся из номера и инстинктивно постучал в дверь, не беспокоясь, там мой знакомый или нет. К счастью, дверь была открыта Аланом Камером (Alan Comer), нашим ассистентом тур-менеджера, в номере которого невероятно веселые Дурга Макбрум и Рейчел Фьюри разрисовывали стены сквернословными надписями с помощью пены для бритья. Я посчитал, что лучшим решением будет поднять ставки и разобрать кровать Алана, в особенности, потому, что он был настолько пьян, что не заметил бы, пока не попытался на нее лечь. Я прилежно открутил обе ножки кровати, оставив ее безнадежно наклоненной, а потому непригодной для сна, но так как я и сам был под мухой, я открутил и две вторые ножки. Если бы у меня оставалась хоть чуточку здравого смысла, я бы понял, что я только что провалил весь свой план, так как, хоь кровать и была – как и постояльцы номера – абсолютно безногой, теперь она плоско лежала на полу и была идеально комфортной для сна.

Время от времени, заходил доктор, чтобы всем нам сделать уколы витамина B12, который помогает справиться со стрессом и всеми остальными вещами, вытекающими от избытка развлечений. Я не могу сказать, что я когда-либо заметил, что стал ходить бодрым шагом, но эффект должен был бы быть невероятно мощным, чтобы произвести впечатление не мой тогда нарушенный метаболизм.

В Мельбурне доктор, должно быть, либо невзлюбил группу, либо позавидовал нашему одиозному, безбашенному образу жизни, так как он воспользовался самым большим размером шприца, какой я когда-либо видел, оставляя его под кожей напротяжении целой мучительной минуты, в результате чего оставался синяк размером в теннисный мяч, который болел несколько дней. Бог знает, что бы он сделал, если бы кто-либо из нас был действительно болен.

К сожалению, мы остались без самолета на момент этого отрезка тура, поэтому нам пришлось воспользоваться – ужас – коммерческими рейсами! Представьте! Во время одного из них Дэвиду удалось уговорить пилота взяться за штурвал, не просто на секунду, а на главную посадку и через две зоны ожидания [7], до того момента, пока не останется миля до конца взлетной полосы. Если бы что-то пошло не так, получился бы отпадный заголовок в газете и удачный день для страховой компании.

Нашей опследней остановкой был Перт, в Западнаой Австралии, для одного шоу в East Fremantle Oval. Я никогда еще не был в Перте, и он находится так далеко от остальной части Австралии, что нет смысла играть там, если только вы не малоизвестная группа, пытающаяся раширить аудиторию где только возможно, или достаточно известны, чтобы отыграть на большой площадке и обосновать этим поездку. Icehouse находился ровно посредине между этими двумя категориями, пока я играл с ними, поэтому я никогда до этого там не выступал.

Перт – это страна Бонда, Алана Бонда (Alan Bond), или, по крайней мере, была тогда, пока он не провалился со всей грацией и драйвом Максвелла, в итоге сев за решетку [8].

Наша гостиница, Observation City, была свидетельством всезнанию Бонда, будучи двадцатишестиэтажным монстром в местности, где здания были не выше четырех этажей. Вы могли бы видеть ее на расстоянии нескольких километров; она была таким себе бельмом на глазу, без соразмерных зданий поблизости. Однажды, в полдень, я должен был подняться в пентхаус Ника, чтобы что-то ему передать. Так как он был лишь на три этажа выше меня, а если применить закономерность, что чем на более высоком этаже гостиницы вы находитесь, тем дольше придется ждать лифт, я решил спуститься в мой номер по пожарной лестнице. Меня возмутило то, что до лестничной клетки было легко добраться, но выйти оттуда – невозможно. После того, как я изрядно помолотил по двери и поорал, я пришел к выводу, что единственным способом спуститься был полный спуск на все двадцать шесть пролетов.

Я наконец появился, в поту и в ярости, в вестибюле, и направился в сторону лифта. На этот момент стоит упомянуть, что так как я лишь шел из одного номера гостиницы в другой, я решил не заморачиваться с обуванием. Извини, парень, мне придется попросить тебя уйти.

Громадный охранник – не портье и не швейцар, в этом месте действительно были вышибалы – заграждал мне дорогу.

- Но я гость и ничего не сделал. — Ты не можешь идти сюда без обуви, парень. — Но я сюда не приходил, я уже был здесь, я просто пытаюсь вернуться в мой номер. — Ты не слушаешь, ты не можешь пройти сюда без обуви! — И вы не можете, я не приходил сюда без обуви, я уже был здесь, и мне надо вернуться в мой номер. — Я не могу пропустить тебя туда без обуви. — Но моя обувь в моем номере. — Ты не можешь пройти сюда без обуви. — Что ты предлагаешь мне сделать? Мой кошелек в номере, так что мне придется подняться вверх туда, чтобы захватить его и купить обувь, а как только я доберусь до своего номера, я и так смогу там обуться. — Ты можешь быть настолько хитрым, насколько хочешь, приятель, но ты не можешь пройти сюда без обуви. Таковы правила. — То есть, вы предлагаете, чтобы я покинул гостиницу, мои вещи и всех моих знакомых и ушел жить на улицу просто потому, что вы не можете дать мне пройти каких-то двадцать ярдов к лифту без обуви? — Не я придумываю правила, парень.

Этот случай является одним из самых впечатляющих примеров несокрушимой профпригодности, каких мне пришлось встречать, и, хоть убей, я не могу вспомнить, как я в итоге убедил его дать мне пройти к лифту, я могу лишь предполагать, что я смог, так как я не болтаюсь босиком по Перту, находя пропитание на мусорке.

Чтобы закончить главу на мажорной ноте, упомяну, что в гостинице я выпил с Робином ‘Confessions’ Эсквивом [9], и оказалось, что он знал моего отца и был замечательным парнем. Как и Грэм Фоулер (Graham Fowler), английский басист, который за обедом рассказал, как он пытался откусить ухо Элтона Джона на его свадьбе. Великолепно!

Примечания:

1. Годы спустя, на моей свадьбе, когда я спросил охранника Барри Найта найти Стивена Фрая, который должен был объявить первый танец, он спросил, как тот выглядел. Я был потрясен, что кто-то не знал, как выглядит Стивен, поэтому описал его как “Довольно высокий, аристократического вида мужчина в оранжевом жакете”. Через десять минут, Барри пришел, сказав: “Я нашел его”. К моему ужасу, вместо Стивена Фрая он привел неприглашенного Хитрого Боба, который, хоть и был в оранжевом жакете, был всего лишь 1.60 ростом, далеко не аристократической наружности, что-то бормотал и закатывал глаза, наширявшись экстази, чего никто не мог ожидать от Стивена. Было приятно его видеть, но, когда он сказал, что его только что арестовали и ему грозит тюрьма, я вскинул руки вверх и воскликнул: “Извини, старина, это моя свадьба, наслаждайся праздником, но не ожидай, что я буду участвовать в твоих проблемах, какими бы сложными они ни были”.(назад к тексту)

2. Мы недавно сидели рядом со Стингом на фестивале в Бельгии, и я рад, что Гала, по ее словам, больше не чуствовала “былых чувств” к нему, значит, все в порядке.(назад к тексту)

3. Иэн Босем (Ian Botham) — известный английский крикетист – прим. перев.(назад к тексту)

4. Жизнерадостность – прим. перев.(назад к тексту)

5. Hobie Cat – небольшой катамаран, выпускаемый одноименной компанией – прим. перев.(назад к тексту)

6. Emerge-C — это шипучая порошковая витаминная добавка в виде напитка – прим. перев.(назад к тексту)

7. Зона ожидания — воздушное пространство установленных размеров, расположенное, как правило, над радионавигационной точкой аэродрома, предназначенное для ожидания самолетом своей очереди захода на посадку или подхода к аэродрому – прим. перев.(назад к тексту)

8. Алан Бонд — австралийский бизнесмен, в 1992-м году стал банкротом, а в 1997-м сел в тюрьму за финансовые махинации – прим. перев.(назад к тексту)

9. Робин Эсквив (Robin Askwith) – английский актер, знаменит благодаря комедийному сериалу “Признания” (‘Confessions’).(назад к тексту)

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава
   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте