You gotta be crazy,
You gotta have a real need
Roger Waters (Dogs)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Фрагменты интервью Роджера Уотерса и Ника Мэйсона корреспонденту журнала "ЗигЗаг" Коннору Макнайту (1973)

(перевод Р. Нугманова)


(Это одно из самых крупных интервью за всю историю существования Pink Floyd. Беседа состоялась в доме Ника Мэйсона вскоре после выхода в свет "The Dark Side Of The Moon")

- Все ли в истории группы было так, как рассказывал Дженнер?

Роджер: В общем, да. Он забрел на наш концерт, я даже не помню где это было, может, в Марки-клубе, Они с Эндрю Кингом подошли к нам и сказали: "Вы, ребята, можете стать популярнее, чем The Beatles, а мы ошалело на них смотрели, а потом сказали что-то вроде — "да, конечно, мы готовы это обсудить, но только после каникул..." — потому что мы собирались позагорать где-нибудь на континенте.

- Бы все учились в политехническом колледже?

Роджер: Нет, только Ник и я. Рик тоже начинал в политехе, но через год его выгнали.

- Это когда ваша группа называлась Abdabs?

Роджер: А до этого она называлась Sigma-6.

Ник: А менеджером был Кен Чэпмен, У меня до сих пор где-то валяется наша рекламка, где говорится, что Sigma-6 отлично подходит для танцев, вечеринок и все такое.

Роджер: Мы играли песни этого Кена Чэпмена. Что он изучал в политехе?.. Или он уже бросил работу к тому времени... Он хорошо знал Джерри Брона, который стал позже менеджером Uriah Heep и основал звукозаписывающую компанию "Bronze Records" для Uriah Heep, Colosseum и других. И мы разучивали его песни и исполняли их для Джерри Брона.

Ник: ...и очень надеялись тогда, что нас кто-нибудь "откроет".

Роджер: Это были чудесные песни... (поет) "Видел ли ты утреннюю розу..." похоже на какой-то мотив Чайковского, или что-то в этом духе. Все это было содрано у Чайковского. Но рано или поздно мы бы все равно взялись, за другую музыку, и дело не в менеджерах, которые якобы "создают" группу.

- Насколько на вас влияли американские группы, ритм-энд-блюз? Уж больно композиция "Interstellar Overdrive" похожа на то, что делали Velvet Underground.

Роджер: Если по-честному, это было выужено из Love, из их песни с первого альбома... вылетело название.

Ник: Лично я мало слушал ту музыку и никогда не слышал об этих группах. У кого-то из нас был настоящий отличный сборник лучших вещей ритм-энд-блгаза. Назывался он "Аутентичный ритм-энд-блюз", в двух выпусках, и большинство вещей принадлежали Бо Диддли. А другой американской музыки я никогда не слышал. Я очень удивился, когда, впервые приехав в Штаты, услышал все это.

Роджер: Да, в основном до нас доходили только какие-то имена, вот и все.

Ник: Вообще, в гйловах была полная путаница. Кто-то говорил об этих странных группах с Западного побережья, называли Grateful Dead, Jefferson Airplane, еще кучу имен, половина из которых ничего из себя не представляли.

- Но ведь слушали Love, а они тогда практически не были известны.

Ник: Это не мы, это Дженнер их слушал. Мы слушали Cream, Джими Хендрикса, музыку такого типа. Именно она заставила меня продолжать работу, когда мне все осточертело.

- Правда ли, что Дженнер заставил вас отказаться от ритм-энд-блюза?

Роджер: Чушь полная, вздор! Он вовсе не в такой большой степени влиял на нас.

Ник: Об этом написал Ник Джонс в "Melody Maker", но это ложь...

Роджер: ... будто Питер Дженнер развернул нас от ритм-энд-блюза в сторону психоделии и к новым музыкальным областям...

Ник: ... и у нас на то есть куча свидетелей.

- Но что же вас тогда все-таки развернуло?

Роджер: Не знаю. Наверное, нам просто надоело старье.

Ник: Сид тогда писал все больше собственных песен, вот н чем дело.

Роджер: Да, именно в этом причина. У Сида появлялось все больше собственных песен, и мы постепенно меняли репертуар. Хотя "Roadrunner" и "Gimme A Break" мы еще несколько лет исполняли на концертах.

Ник: Особенно, когда в группе играл Боб Клоуэ. А когда он ушел, мы решили отказаться от старых песен.

Роджер: Они нам просто осточертели.

- А что именно вам нравилось в "ЮФО"? Это действительно был такой "волшебный" клуб, как сейчас о нем говорят?

Ник: Со временем, конечно, эта легенда сильно порозовела, но многое из этих рассказов истинная правда. Там длительное время существовала прекрасная община — люди собирались, привлеченные общими интересами, вместе что-то затевали... Это было нечто гораздо большее, чем просто выступления разных групп. Там были какие-то сумасшедшие актеры, отличные световые шоу, кажется, какие-то поэты выступали, все просто слонялись по клубу, трепались друг с другом, и все было очень весело.

Роджер: А какие-то придурки торчали перед сценой и требовали, чтобы мы убирались.

Ник: Ну, Роджер, наверное, это была какая-нибудь другая группа... Однажды мы играли с ансамблем, который назывался "братья Гримм", и они со своими подружками здорово действовали нам на нервы.

- А что скажете насчет "Великого Техноцветного Сна"?

Ник: О, это было здорово!

Роджер: Я ту ночь никогда не забуду. Мы тогда играли в двух разных местах. В первом зале сидела какая-то шпана, и человек пятьсот цыган, все они ругались и дрались между собой. А следом за этим мы выступили во "Дворце Александра".

Ник: Но мы тогда еще не были знаменитостями. Вот Артур Браун — тот уже был, это как раз было началом его взлета.

Роджер: А вообще-то в то время все были так увлечены наркотиками, чго странно, чго кто-то это еще помнит.

- Что за история связана с песней "Арнольд Лэйн"?

Роджер: Моя мама, как и мать Сида, часто сдавала комнаты студенткам, потому что мы жили неподалеку от женского колледжа. Поэтому же на наших бельевых веревках вечно болтались женские тряпки, и вот Арнольд, или как гам его звали, иногда обрезал веревки. И его никак не могли поймать, а когда напали на след, он пенял, что пора смываться. Может, двинул в Черри-Линтон или Ньюхэм...

Ник: Или решил разбогатеть и стал банковским налетчиком...

- А как вы отреагировали на высказывание Пита Мюррея, что ваш культ раздут искусственно?

Роджер: Ну, сейчас уже никто так не скажет. Он назвал нас чуть ли не жуликами, а такое не забывается. Он считал, что все, что мы делали, — чепуха, раздутый ажиотаж.

Ник: Этот тип и тогда уже был второсортным болтуном.

- Я помню, как Мюррей сказал как-то о Стиви Уондере, что его путь — это путь позора, что компании эксплуатировали его как игрушку. А в другой раз он менторствовал: "Я знаю, что в Америке полно психоделической музыки, но я надеюсь, здесь она не найдет признания"...

Ник: Фантастика! И ведь люди читали и верили всему этому. Слава богу, что теперь, когда прошло столько пет, мы понимаем, как это было глупо.

Роджер: Что до наших первых синглов, то они были совершенно безобидными и очень простыми.

Ник: Хотя люди до сих пор считают, что их нужно слушать очень внимательно, потому что это сложная музыка,

- У вас пару раз бывали конфликты с Би-Би-Си, не так ли?

Роджер: Они заставили нас полностью изменить текст в одной песне, потому что в ней говорилось о скручивании "косяков". Она называлась "Let's Roll Another One", а нам пришлось изменить название на "Candy And Currant Bun" * Там было что-то вроде...

Ник: "... вкус отличный, если приготовить все правильно".

- Разве этот компромисс не противоречил духу "андерграунда"?

Ник: Боже, нет, конечно. Мы — рок-н-ролльная группа, и если у вас есть песня, которую можно улучшить, просто изменив слова, и к тому же вас вынуждают к этому... Хотя и мы со своей стороны делали все возможное -давили на Би-Би-Си, потом позвонили в "Ивнинг Стандарт" и сказали: "Знаете, Би-Би-Си не передают нашу песню, погому что в ней упоминается ваша газета..."

Роджер: Мы изменили эти слова на "Дэйли Стандарт", чтобы их успокоить, хотя этих слов все равно никто не слышал, потому что вообще вся песня была паршиво записана.

- Вы вообще считали тогда "паршивыми" многие свои песни, и однажды даже сказали, что "It Would Be So Nice" — это просто хлам, и если кто-нибудь, купит эту пластинку, ему нужно срочно провериться у психиатра.

Роджер: Я до сих пор так считаю (смеется).

Ник: Да, эта пластинка была ужасной. У нас тогда еще не было конкретного направления, и нас очень торопили с выпуском хит-синглов. Знаете, когда столько людей говорят, что это очень нужно, начинаешь и сам так думать.

- Вы были расстроены провалом эгих синглов?

Роджер: Вовсе нет. не знаю почему, но нас это как-то не трогало.

- У вас никогда не Было чувства, что критики правы и вы действительно занимаетесь ерундой?

Ник: Мы могли согласиться с тем, что мы плохие музыканты, но мы никогда не слушали критиков. Может, это и странно, но даже когда оба наши сингла вылетели из таблиц, у меня не было чувства, что это — конец. А многие тогда думали именно так.

Роджер: "Apples And Oranges" и "Point Me At The Sky" были хорошими песнями. Я их недавно снова послушал и, несмотря на многие огрехи и плохую запись, no-прежнему гак считаю. Их испортили при записи.

Ник: Но это могло произойти с кем угодно.

- В 1968 году вы попросили ссуду у Совета по искусству. С чего бы это?

Ник (покатываясь от хохота): Это была Очередная идея Питера Дженнерэ.

Роджер: И чертовски хорошая идея!

Ник: К сожалению. Совет не занимался субсидированием групп.

- У Питера было много идей — благотворительные концерты, фестивали и все такое прочее.

Ник: У него была масса отличных идей. Что бы мы сейчас ни говорили, это ведь именно он открыл нас, а чуть позже — T. Rex. На свете не так много таких талантов — находить что-то новое там. где все уже все знают... у Роберта Стигвуда, например, талант собирать награды...

Роджер: Ладно, это здесь ни при чем.

Ник: Нет, знаете, как-то раз одна американская газета присудила Роберт награду за организацию бесплатного концерта Blind Faith в Гайд-парке. Почему-то они решили, что это был первый бесплатный концерт в Гайд-парке. Так что все, что происходило вначале, было делом рук Питера и Эндрю.

- На что, однако, предполагалось использовать субсидию?

Ник: Этого никто толком не знал — на постановку фильма, какое-нибудь шоу. Главное, чтобы был наличный капитал в обороте. Мы все время были в больши долгах и постоянно перекрывали банковские кредиты на несколько тысяч.

- А что, ваши первые выступления действительно были плохие?

Роджер: Да нет, просто нам надоели всякие разговоры вокруг этого. Но мы никогда не думали, что пора завязывать. Хотя после каждого выступлени подолгу топтались вокруг разбитых бутылок. А как-то раз в Данстейбле в нас балкона начали кидать пустые банки из-под пива. Это было очень неприятно, и к тому же опасно.

Ник: К тому же распорядители тогда даже не позволили нам пользовагься баром. Мы чертовски рассердились и поклялись больше никогда туда возвращаться. Правда, это нам не удалось.

- Сколько вы тогда получали?

Ник: 250 фунтов за выход. Приличная сумма, но ведь мы тогда торчали в хитах и могли собрать большую аудиторию!

Роджер: Правда, позже мы скатились до сотни.

Ник: Ну нет, Роджер, до такого мы никогда не доходили! Самое малое, 135.

Роджер: Самая плохая штука произошла в Илинге, в Феэерс-клубе. Кго-то запустил в меня пенсовой монеткой, она рассекла мне лоб. и я потерял много крови. Если бы я только знал, кто ее бросил! Я готов был прыгнуть в зал и разорвать этого типа. К счастью, там подвернулся какой-то малый, которому мы шибко нравились, и толпа целый вечер выколачивала из него эту дурь, а нас оставила в покое.

- А вы когда-нибудь безобразили в отелях?

Роджер: Нет, никогда.

- Чем же вы занимались на гастролях, чтобы не скучать?

Роджер: В отличие от многих групп нас не тянет на всякие глупости. Мы предпочитаем плавательный бассейн или прогулки по городу. И мы стараемся быть вместе — играем в футбол, ходим на стадион...

Ник: ...много едим и разговариваем...

Роджер: ... читаем. Или играем в игру, которая называется "свали с моей веревки". В американских бассейнах всегда есть веревки, отделяющие разные уровни глубины. Иногда она прогибается и оказывается на полметра под водой. Кто-нибудь на нее забирается, потом другой, и вы хоть всю ночь можете играть в Робин Гуда и Малыша Джона. Правда, иногда остаются синяки.

Ник: Мы еще увлекались "монополией" и трик-траком. Но при этом мы всегда стараемся ежедневно работать — это очень важно и, кстати, хороший рецепт от скуки,

- Вы когда-нибудь ездили в совместные турне с другими группами?

Ник: Нет. мы почти ни с кем близко не знакомы. Самыми близкими

были The Who. с ними мы дали три концерта, вообще контакты с другими музыкантами во время гастролей — это та общественная сфера, из которой мы практически выпали.

Роджер: The Who до сих пор остаются моей любимой группой, если говорить о совместных гастролях. Это люди такого же склада, что и мы. Правда, Кейт Мун — страшный хулиган, но он всегда делает это с подлинным артистизмом. И очень обаятелен.

Ник: С ним здорово сидеть в одной компании А многие ведь даже спиваются от скуки.

Роджер: Они — прекрасные собеседники, кроме Роджера Долтри.

Ник: Ты никак не можешь ему простить, что он принял Рикки за Эрика Клэптона. Это случилось в одной из артистических комнат зала "Филлмор". Он подошел к Рику и сказал: "Привет, страшно рад с тобой познакомиться". А Рик подумал: "Черт, с чего бы это?"

Роджер: А когда он понял, что обознался, то быстренько улизнул, только его и видели.

- Роджер, в 1968 году ходили слухи, будто вы хотите организовать рок-цирк.

Роджер: Да, мы даже начали этим заниматься, но потом что-то обломилось. Мы часто думали, что все, связывающее нашу публику со сценой, очень похоже на цирк. Наш самолет походил на цирковые космические ракеты, знаете, которые гоняют по кругу. Он был около двух метров в длину, серебристо-красный, такая огромная кровавая стрела из алюминия, блистал зайчиками — изумительно!

- А что вы сейчас думаете о светошоу? Когда-то это было здорово, но теперь вы ведь их сократили.

Роджер: В самом начале это была классная затея, тогда вообще светошоу были редкостью. И ведь эта мысль пришла мне в голову чисто случайно — я почувствовал, что свет можно использовать для создания специального психоделического эффекта. Наша музыка была тогда очень спонтанной, это сейчас мы все продумываем я контролируем, и все визуальные эффекты в гораздо большей степени ей подчинены. Сейчас мы создаем видеоэффекты вроде оранжевого дыма или запусков ракет, когда хотим подчеркнуть какой-нибудь музыкальный фрагмент.

- У ваc особые требования к организации концертов; не бывало ли у вас проблем с контрактами?

Роджер: В любом турне жизненно важно, чтобы все шло, как по маслу. Чтобы команда грузчиков приехала вовремя, а не на 12 минут позже, чтобы были обеспечены ровно 100 фунтов сухого льда, и все такое прочее. Я не знаком с нашим новым контрактом, но убежден, что он — как маленький атлас мира, состоит из десятков страниц. Во время нашего последнего американского турне оказалось, что многие просто не воспринимают нас всерьез из-за того, что наш контракт состоял из трех страничек. А вот когда понапихаешь в контракт всякой ерунды типа — "необходимо, чтобы артистические комнаты были заперты на четыре замка" или — "перед каждым выступлением необходимо подготовить два ящика шотландского виски", то люди начинают думать — Боже, с ними лучше не связываться, и тогда они, может быть, даже сумеют правильно настроить усилители и установить нужное количество прожекторов. Ведь нам требуется особая сцена точных размеров, заранее приготовленная и опробованная.

Ник: А обычно это делают очень плохо. Вечно пытаются урезать размеры сцены, плохо смонтировать...

- Вы когда-нибудь отменяли из-за этого концерт?

Роджер: Да так каждый раз, приезжаем куда-нибудь, а эти придурки еще даже не начали монтаж сцены, а мы знаем, что полный монтаж требует часа три, а концерт вот-вот начинается, и к тому же нет электриков. Тогда мы взрываемся и говорим: "Все, мы уезжаем!" Но потом всегда уступаем, потому что ведь пострадает от этого только публика.

- А есть ли в вашей команде кто-нибудь, на ком лежит обязанность ругаться с администраторами?

Ник: Все наши люди — превосходные профессионалы, и они очень хорошо знают, как чего добиться. Мы можем сорваться только тогда, когда нам не дают возможности сделать наше шоу лучшим образом. Тогда мы можем выйти из себя, как и любой другой.

Роджер: Легче всего пропустить пару лишних кружек пивз, чем сотворить из воздуха два кабеля на 40 ампер. 110 вольт и 3 фазы. А это именно те вещи, которые должны быть готовы к вашему приезду — невозможно сразу протянуть 150 метров кабеля от распределительного щитка, хотя большинство людей почему-то уверены, что они могут это сделать. И ведь все это оговорено в контракте, просто нужно было внимательно его прочесть. Вот это по-настоящему бесит. Хороших организаторов много, но они хороши только при продаже билетов или при подсчете выручки.

Ник: Хороший организатор — это хороший работник, такие и получают лучшие контракты. Хороший организатор выделит шестерых парней-грузчиков, даже не заглядывая в контракт.

- Какова, по-вашему, роль звуковых эффектов?

Роджер: Лично я считаю, что делать различие между эффектами и музыкой вообще нельзя. Неважно, извлекаете ли вы звук из гитары или водопроводного крана. Недавно мы начали работать над пьесой, и там мы вообще не используем музыкальнее инструменты — это бутылки, ножи, стук топора, все, что угодно. Мне кажется, должно получиться неплохо.

- Где, по-вашему, вы наиболее удачно использовали звуковые эффекты?

Роджер: Мне кажется, самые лучшие вещи — это простейшие, вроде шума ветра в "Cut You Into Little Pieces".

Ник: Довольно интересен "Alan's Psychedelic Breakfast", хотя там есть недоработки.

Роджер: Мы, кажется, очень спешили тогда.

Ник: Да, но сама идея была блестящая. Жалко, что из-за спешки мы не смогли довести ее до конца... Мне кажется. "Money" сделана хорошо. Вы знаете, ведь она была сделана практически за день.

Роджер: О, поначалу это была всего лишь мелодия на семь тактов. Нам нужна была- песня о деньгах, и мне казалось, что эта мелодия подойдет. Я часто думаю, что лучшие идеи — те, что лежат на поверхности, поэтому здесь все звучит так естественно.

- Многие обвиняют вас в дурном вкусе из-за того, что вы используете научно-фантастический материал и "космическую" музыку.

Роджер: Боже, да я вообще не читаю научную фантастику. Раньше еще читал, сейчас — почти нет. Фантастика дает писателю возможность исследовать простые идеи. Перенеся кого-нибудь в будущее или в какое-нибудь другое место, вы можете рассматривать вещи в отрыве от привычной реальности. Так получается хороший рассказ, а и люблю хорошие рассказы.

- Но какое это имеет отношение к определению вашей музыки как "космической"?

Роджер: Никакого.

Ник: Это просто удобный термин.

Роджер: И он существует до сих пор. Многие и сейчас называют нашу музыку "космическим роком". Смешно, слушая "Темную сторону Луны" говорить, что это "космический рок". Некоторые думают, что это фантастика, потому что в названии фигурирует Луна. Это глупо, как и то, что мы якобы перешли к теме внутреннего пространства.

- Это все придумывают критики, ведь им нужно как-то называть музыку, которую они в тзком количестве слушают, вот они и навешивают ярлыки...

Ник: Ну, это как раз проще всего.

Роджер: У нас не так уж много записей, имеющих что-то общее с Фантастикой. Все зависит от того, что вы сами в них слышите.

- Многие, описывая впечатления от вашей музыки, проводят аналогии с живописью. Как вам такой подход?

Роджер: Почему бы и нет? Иногда что-то, не очень понятное е стихах, будит воображение. Суть в том. как наша музыка воздействует на людей, ведь под нее можно представить себе все. что угодно. Скажем, Джон Кейдж или Штокгаузен — это дело другое, их музыка слишком интеллектуальна, и под нее трудно представить что-то вроде битвы при Ватерлоо — только треугольники или квадраты, как в абстрактной живописи. Наша музыка воздействует ие интеллектуально, а эмоционально.

- А что собой представляет знаменитый "Азимут-координатор"?

Роджер: Всего лишь придуманное нами название для квадрофонической кастрюли, которой мы пользуемся.

- Это случайно не имя из какого-нибудь научно-фантастического романа?

Роджер: Ты случайно не имеешь ли в виду Азимова?

Ник: Боже! "Азимов-координатор"! Шел бы ты, парень...

Роджер: Ну, ты даешь! Азимут — это направление... где мой словарь?.. — (достает словарь) — "Дуга небесной сферы, протянувшаяся от зенита до горизонта, разрезающая его под прямым углом." Вот что это такое. По-моему, вполне доступно.

- А что делал Рои Джизин в "Atom Heart Mother"?

Роджер: Когда мы принялись эа работу, нам нужно было много оркестровок. У нас была пуча сделанных фонограмм, и мы все их отдали ему. Рик работал с ним над вокальными эпизодами, а Рон додумал все своей шотландской головой, написал вступление и другие фрагменты, для которых у нас были лишь наброски. Между прочим, Ник. ты знаешь, что в субботу он ушел с нашего концерта?

Ник: Да, мой милый. А знаешь, откуда ты это узнал? От меня.

- Скажите правду, почему от вас ушел Сид?

Ник: Кзкую правду вы хотите?

- Ходили слухи, что его погубила Америка?

Ник: А ты не слышал, как он угрожал нам револьвером?

- И что вы тогда чувствовали?

Роджер: ( с сильным сарказмом) Мы пускали пузыри от ярости.

Ник: Несмотря на трудности, мы продолжали работать, думали, что сможем справиться без Сида, потому и терпели все его выходки. Он стал просто безнадежным маньяком.

Роджер: Сид — очень странная личность. Трудно сказать сегодня, был ли он болен. Но для тех, кто с ним работал, он был просто убийцей.

Ник: И он всячески, хотел доконать нас.

- Но ведь вы помогали ему в записи альбома?

Роджер: Да, потому что я до сих пор убежден, Сид — один из лучших сочинителей в мире.

- Что он делает сейчас?

Роджер: Не знаю... У него был "грандиозный " план — он хотел увеличить группу и взять в нее каких-то чудаков, с которыми он познакомился. Один из них играл на банджо, другой — на саксофоне. Нас это вовсе не привлекало, и все шло к разрыву. Однажды Сид не явился на наш концерт в "ЮФр". Мы сыграли сами и получилось здорово. Мы просто наслаждались в этот вечер!

Ник: А как-то раз на концерте Сид просто опустил руки и прекратил играть. Тогда у нас впервые наметился разрыв, но все тянулось еще месяца четыре.

Роджер: Словом, в тот вечер мы сыграли концерт без Сида, и после этого поняли, что сможем обходиться без него.

Ник: Мы сначала думали, что нас будет пятеро, и стали показывать Дэйву кое-какие вещи. Но Сид принес новую песню "Have You Got It Vet" и все время изменял в ней что-нибудь, так что под конец уже никто вообще ничего не мог понять.

- А как вы отнеслись к тому, что "Блэкхилл" продолжал поддерживать Сида?

Роджер: Мне кажется, они были несправедливы к нам. Наша последняя встреча состоялась на Лэдбрук-роуд. Я тогда сказал Сиду, что вижу только один путь остаться вместе — он no-прежнему будет считаться членом группы, получать свою долю, но будет только писать песни и участвовать в записи, а концерты мы будем играть без него. Мне казалось, я его убедил, что это хорошая идея. Но оказалось, что он может через час полностью изменить свое мнение. Он ушел домой, а я отправился к Питеру и Энди и сказал — все, это конец, если он не примет мое предложение, то уйдем мы все. Я только просил оставить этот вопрос открытым, потому что у нас у всех были совершенно разные взгляды на эту ситуацию. Но они разыскали Сида и стали ему предлагать различные варианты. Вот как все произошло. Мы встретились с ними еще только один раз, когда наше партнерство было расторгнуто официально. Они еще некоторое время занимались Сидом, и Дженнер потратил еще около года, пытаясь выпустить его альбом. Они записали песни четыре, но доработать их так и не смогли. Наконец Питер сдался, а Малколм Джонс, который был главным управляющим "Harvest", сказал, что фирма больше не собирается вкладывать в это деньги. Тогда Сид встретился с Дэйвом и попросил его помочь, а Питер и Эндрю связались с ЕМI и сказали, что, мол, ребята все согласны, дайте нам еще один шанс Руководство дало добро и предоставило нам два дня, но у нас на следующий день был намечен концерт, так что состоялось всего три сеанса записи — два дневных и один вечерний. В эти три захода мы записали 7 песен. Это были потрясающие песни!

- Ходили слухи о каком-то вашем балете по роману Пруста.

Роджер: У нас из этого ничего не вышло. Сначала это должен был быть Пруст, потом — сказка об Аладдине. лотом еще что-то... Однажды мы — я, Ник и Стив, наш менеджер, завтракали вместе с Нуреевым, Романом Поланским и Роланом Пети. Там были еще какие-то кинопродюсеры и другие люди. Вот была потеха! Разговор вдруг зашел на тему какой-нибудь совместной постановки: мы пишем музыку, Ролан ставит хореографическую часть, Рудольф будет исполнять главную партию, а Роман возьмется за режиссуру, и получится совершенно фантастический фильм-балет. Мы просто дурачились, и никто толком не знал, чего он сам хочет.

- Вы почуяли неладное?

Роджер: Я почуял недоверие. Подумать только, ни у кого ни одной конкретной мысли!

- Но когда-то вы говорили, что купили собрание сочинений Пруста, чтобы изучить все его творчество.

Роджер: Ну да.

Ник: Но никто ничего так и не прочел. Дэйв вообще осилил только восемнадцать страниц.

Роджер: Я прочитал второй том этого цикла о Сване и подумал — хватит с меня, больше не могу. Это слишком многословная литература, и действие тянется так медленно.

Ник: Эта идея с балетом длилась года два, ио никто так ничего нового и не предложил. Лично мы ни or чего не отказывались, но Ролан, отчаявшись, взял и поставил балет на какую-то готовую музыку, и это было идеальным выходом из всего этого положения. Сейчас вся эта затея выглядит весьма кисло.

Роджер: Мы торчали за столом до тех пор, пока кто-то не стукнул по нему кулаком и не спросил: "О чем разговор-то?" Остальные только пили все больше вина, перешли на тему секса, кто-то заговорил о Франкенштейне, Нуреев разволновался... Под всю эту болтовню о Франкенштейне я продолжая наслаждаться уютом и хорошей едой...

Ник: Да, а на твоем колене лежала рука Ролана...

Роджер: А когда Роман Полански наконец напился, он предложил сиять настоящий порнографический фильм — для того, чтобы одним махом покончить со всеми порнографическими фильмами. В общем, все это дело кончилось кофе с коньяком, после чего все поскакали в свои машины и разьехались в разные стороны.

- А что такое "Ролла"?

Роджер: Это должен был быть мультфильм, но он так и не был поставлен. Слишком велики были бы затраты на постановку. Никто не стал финансировать эту затею, на подобные вещи люди тратят деньги только в Америке. Но американцы хорошо продают своего Джонни Уондера и подобную дребедень, а когда люди покупают такое, зачем платить за Ролло — лучше купть очередную порцию кукурузных хлопьев с Джонни Уондером. А на качество им плевать.

Ник: То. что мы сегодня принимаем за мультфильмы — полное дерьмо по сравнению с котом Фрицем или Микки-Маусом.

Роджер: А музыкальное сопровождение? Ужас! И ведь Элан Олдридж уже закончил подготовительную часть, а команда голландских художников даже изготовила пробный ролик, и это было очень здорово!

Ник: Отличные цвета, хорошая пластика с настоящим обьемом и перспективой...

Роджер: Да, затея была грандиозная. Сюжет такой: этот парень, Ролло, засыпает в своей кровати — а может, это все происходит наяву — и вдруг кровать оживает. Из спинки выскакивают два глаза и смотрят по сторонам, а ножки кровати вдруг начинают подбрасывать Ролло. Кровать выходит на улицу, потом подпрыгивает и летит, и долетает до Луны. А Луна курит большую сигару, но на самом деле это космический корабль. От этого космолета отделяется маленький планер, цепляет кровать, появляется робот в виде собаки и хватает Ролло. Его доставляют на космолет к профессору-Творцу, коллекционеру разных животных. И один из его экземпляров — из тех гигантов, что живут под землей в длинных туннелях, причем, сила притяжения на той планете иная, чем для Ролло и профессора. И вот они высаживаются на эту планету в машине под названием "Крот", и она принимается сверлить все подряд. Потом идет сцена погони, которую устраивают за ними все эти гиганты — одни бегут по земле, другие по стенам, в общем, все очень здорово! В финале Ролло и профессор добираются до своего "Крота", и когда они вылазят на поверхность, планета вдруг начинает сдуваться, как воздушный шар. Корабль выходит на орбиту, а все гиганты осыпают его ударами... В общем, все действительно могло получиться очень здорово.

- "Забриски Пойнт"?..

Роджер: Это совсем другая история. Мы приехали в Рим и остановились в шикарном отеле. Каждый день просыпались в пятом часу дня, до семи просиживали в баре, потом ползли в ресторан, где ели и пили в течение двух часов. Через неделю такой жизни бармен уже знал, что нам нужно — мы все время заказывали самые немыслимые вина, и под конец он стал готовить нам по-настоящему дикую смесь... Около девяти мы наконец начинали работать. Студия находилась в нескольких минутах ходьбы. Мы все сделали дней за пять, так как работы было немного, но Антониони вечно торчал там, и хотя мы делали отличную музыку, он все время нудил со своим жутким акцентом: "о-о-очень краси-иво, но сли-ишком грустно'' или "сли-ишком си-ильно". Мы меняли что-нибудь, но он снова был недоволен. Вся работа превратилась в сущий ад. Временами он засыпал, а мы продолжали трудиться часов до семи утра, потом завтракали, валились спать, вставали, спускались в бар — и все начиналось сначала.

- А фильм "Помпеи"?

Ник: Это такая же длинная история, как и с балетом. Каждый раз. как только речь заходила о премьере, Адриан Мабен, режиссер, звонил и говорил — "слушайте, мне нужно доснять еще один кусок". И мы в течение нескольких лет добавляли по маленьким кусочкам.

Роджер: Но фильм получился неплохой. Думаю, любителям Pink Floyd он доставил удовольствие.

- Ваша реакция на недавний разнос в "Роллинг Стоун"? **

Роджер: Мы больше не подпускаем к себе людей оттуда. Они уверены, что все средства массовой информации, окружающие рок-н-ролл, гораздо более важны, чем само дело.

- А почему вы сами недавно не пришли на пресс-конференцию в Планетарий?

Роджер: Ники, Дэйв и я сочли это настолько глупым, что воспротивились, но они отказались отменять мероприятие.

Ник: Первоначально предполагалось оборудовать весь зал квадрофоническими системами, и нам эта идея понравилась, вот мы и согласились, но там оказалась только стереосистема, к тому же колонки были ужасны.

- И последний вопрос: что бы вы сказали о значении вашей музыки? Нет-нет, я шучу! Пошли, выпьем пива!


* слова "Давай скрутим еще один" были заменены на безобидные "Конфета и сдобная булочка".

** После успеха "The Dark Side Of The Moon" в Америке журнал "Роллинг Стоун" обратился к группе с просьбой об интервью. В аналогичных случаях раньше журнал назначал время, репортер не являлся, а группу не ставили об этом в известность. Естественно, что на этот раз журналу было отказано В следующем же выпуске "Роллинг Стоун" содержались злобные нападки на "Пинк Флойд".

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2018. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте