Why can't we reach the sun
Why can't we blow the years away
Richard Wright (Remember A Day)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку



Интервью о Dark Side

Источник: Seven Days (Израиль), 8 ноября 1996 года
Автор: Муди Крайтман (Moody Kriteman)
Перевод:  3Dasha

В начале 1974-го, меньше, чем через год после выхода, The Dark Side Of The Moon добрался и до [израильского города] Планеты Холон. Это были далекие дни правления Голды [Меир] и послевоенного Израиля. Самыми психоделичными событиями того времени, не считая речей Бегина на Кнессете и демонстрации Моти Ашкенази, стали джем-сессии, организованные в театре «Бейт Лесин» Солом Гроссбергом (Saul Grossberg) на пару с Хаимом Крио в роли Эрика Клэптона местного разлива.

После школы я обычно возвращался домой — ребенок, уставший от «Всех моих сыновей» Артура Миллера и школьной формы. Уже подходя к дому, я старался не встретить по пути Мири Шварц, школьницу, которая была намного более развитой, чем я, с ее вечными подколами. Насколько помню, перед тем как зайти в здание, я обычно вспоминал, что забыл купить «Маарив», делал вид, что поворачивал назад, а как только она исчезала за углом, торопился обратно, один, никем не донимаемый, чтобы заняться настоящим делом.

Неуклонно следуя ежедневному ритуалу, как и в случае с Мири Шварц, я устанавливал неуклюжую иглу на последний трек открывающей стороны пластинки. У меня так и не дошли руки узнать, как называлась композиция, и изучить-таки соответствующие надписи мелким шрифтом. Мучительные вопли после инструментального вступления, становившиеся всё более и более громкими, сражали меня наповал. Тот самый звук, который позднее войдет в историю как наиболее притягательный трек о смерти. После четырех минут на полной громкости даже Хадасса, румынка, преподававшая унылый французский, превращалась в Люси в небе с алмазами (Lucy in the sky with diamonds).

Ричард РайтПеред интервью с Риком Райтом я на скорую руку изучил альбом, чтобы уточнить, за какие именно композиции он был ответственен. Возле трека с воплями, который на конверте был подписан как «The Gig In The Sky», стояло его имя. Затем я узнал, что вокал был импровизацией певицы по имени Клэр Торри, чья работа оказалась настолько хороша, что зарплата певицы удвоилась. Впоследствии, когда трек стал первой флойдовской композицией, использованной в рекламной кампании болеутоляющих, она получила огромную компенсацию.

Крах личности Сида

Рик (Ричард) Райт провел 32 года в Pink Floyd и уже 14 лет не общается с Роджером Уотерсом, его экс-коллегой по группе и человеком, сочинившим «The Wall». Но если он его встретит завтра на улице, то, не колеблясь, пригласит выпить.

Райт, клавишник и автор многих песен группы, выпускает свой сольный альбом. На самом деле это его третий сольник, но если учесть, что Райт говорит о своем первом альбоме, «Wet Dream», как об «экспериментальной ошибке», а про второй — что он, по крайней мере, попробовал новую технологию, и вспомнить всё, через что ему довелось лично пройти, чтобы добраться до третьего, стоит отнестись к этому замечательному альбому, «Broken China», как к первому законченному произведению, вышедшему из-под пера этого одаренного музыканта. И не только потому, что Шинейд О’Коннор спела в двух песнях, а гитарист Стинга, Доминик Миллер, был столь хорош, что Райт использовал в записи его игру, а не соло Дэвида Гилмора, которое он исполнил для одного из треков, спетых О’Коннор.

Группа Pink Floyd была основана в 65-м Райтом (клавишные и вокал), Ником Мэйсоном (ударные) и Роджером Уотерсом (бас и вокал), вместе изучавшими архитектуру в лондонском «Политехе», и примкнувшим к ним Роджером «Сидом» Барреттом, студентом-художником из Кембриджа, блестящим молодым человеком, соседом Уотерса. Барретт, получивший прозвище «Сид» благодаря своему злоупотреблению LSD, придумал группе название, соединив имена двух почитаемых блюз-идолов Пинка Андерсона и Флойда Каунсила. Он также вдохновлял группу, ведя их по психоделической музыкальной стезе. Но Барретт выдохся быстрее, чем за два года, из-за того, что подвергался воздействию слишком большого количества LSD.

Вслед за двумя успешными синглами, Arnold Layne и, в особенности, See Emily Play, в 1967-м вышел их дебютный альбом, The Piper At The Gates Of Dawn. Уотерс, который на тот момент считал, что Барретт еще не безнадежен, пригласил в группу Дэвида Гилмора (гитара). Предполагалось, что Гилмор, еще один кембриджский сосед Роджера и по совместительству человек, научивший Барретта играть на гитаре, будет заботиться о Сиде и спасет группу.

Но миссия провалилась, и к выходу второй пластинки группы, A Saucerful Of Secrets, Барретт затерялся где-то в Кембридже, где он и поныне обитает в доме своей матери — тучный, лысый, одинокий и забытый, уставившийся стеклянным взглядом в экран телевизора. Исключением стали разве что те несколько коротких периодов, в которые он сумел записать свои сольные альбомы, и неожиданный визит в студию к Pink Floyd в 1975-м. Тем не менее, благодаря его сильному влиянию на своих коллег по группе Барретт и сейчас считается одним из наиболее влиятельных музыкантов в истории — даже несмотря на то, что он не играл с ними после 60-х.

Некоторые из песен Pink Floyd посвящены Сиду, например, Shine On You Crazy Diamond, которая была написана как дань «художнику, флейтисту, узнику и мученику» ("painter, piper, prisoner and martyr"). Товарищи по группе и сейчас время от времени проверяют, работает ли у Сида телевизор и получает ли он авторские.

Опасное заявление

«Лучшими временами в группе для меня стала середина 60-х, — рассказывает Райт. — Тогда мы часто устраивали джем-сессии. Мы начинали играть длинные композиции, не зная, когда и как они окончатся. Лондон в 60-х был необыкновенным местом. Сейчас из художественных училищ выходит не так много музыкантов, как тогда».

В марте 73-го миру был представлен The Dark Side Of The Moon — настоящий взрыв, поднявший популярность психоделической музыки. Райт участвовал в создании пяти из десяти треков альбома, включая Us And Them, который изначально, еще до того, как Уотерс добавил лирику, предназначался для саундтрека к Zabriskie Point Антониони.

Идея написания песен на такие темы, как безумие, старение, работа и смерть, появилась во время встречи квартета на кухне у Мэйсона. Согласно статистике, и по сей день в любое мгновение времени в каком-то уголке Земли слушают этот альбом. Пластинка переходила с места на место в американском чарте Top 200 на протяжении восьмисот недель, больше 15 лет — рекорд, который вряд ли когда-либо будет побит. Звук, полученный на битловской студии Abbey Road, получился настолько восхитительным, что все дилеры электроники сразу же после выхода альбома стали его использовать для демонстрации стереосистем своим клиентам.

После The Dark Side у Pink Floyd вышло еще три дополнительных альбома: Wish You Were Here (1975), Animals (1977) и The Wall (1979). Последний, двойной, подвел итог творчества Pink Floyd в 70-е, да и всей рок-музыки той декады вообще. Альбом включал самый большой хит группы, Another Brick In The Wall, а также поставил точку в том периоде в жизни группы, когда разногласия среди участников, в особенности попытка Уотерса установить свою диктатуру, чуть не привели к распаду группы. Без Рика Райта группа записала еще один альбом (The Final Cut, 1983) и распалась.

Ричард Райт с женой Милли и сыном БеномСейчас Райту 51 год. В 89-м он познакомился с двадцативосьмилетней моделью из Джорджии, девушкой с высокими скулами по имени Милли. Через пять лет они поженились — для Ричарда этот брак стал третьим. Эта история любви, начавшаяся с плавания между Карибскими островами на яхте Райта, чуть ли не закончилась катастрофой, когда Милли пережила внезапное нервное расстройство во время плавания в бассейне, после чего была госпитализирована и помещена в санаторий на несколько месяцев, за которые, будучи в раздумьях, желает она жить дальше или нет, пережила ряд эмоциональных взлетов и падений. Эта история, которая началась так ужасно, имеет счастливый конец в лице щекастого малыша по имени Бенджамин, родившегося в апреле, и также является темой нового альбома Райта. Райт и Энтони Мур, его партнер по альбому, который написал тексты, сидят в одной из просторных комнат в почти-офисе-но-немного-и-доме Райта в Holland Park, излюбленном знаменитостями районе Лондона. На стенах вокруг черного стола с двенадцатью стульями висят афиши Pink Floyd в рамках и золотые и платиновые пластинки. Райт своими волнистыми седыми волосами до плеч напоминает преподавателя по изобразительному искусству. Визуальная сторона представлений Pink Floyd была настолько же сложной, как и их музыка, но он клянется, что никогда не собирался изучать архитектуру и поступил на архитектурный только из-за того, что специалист по профориентации в Политехе не разобрал его шепота и решил за него, что он пойдет на учиться вместе с Уотерсом и Мэйсоном.

«Если бы у группы ничего не сложилось, то я, наверное, стал бы фотографом. Архитектура никогда меня не интересовала».

Их последний тур, начавшийся два года назад, считается самым масштабным в истории музыки. 105 шоу и 5,5 миллионов проданных билетов. Более 50 тысяч зрителей за концерт. Райт рассказывает, что их приглашали выступить в Израиле, но, к сожалению, не получилось. Чтобы доказать ему, что Pink Floyd и так популярны, я с гордостью ему доложил, что пару месяцев назад, когда страсти между церковниками и светскими накалились до предела, один известный певец, который обрел всемирную славу после того, как оказался рядом с Рабиным (Yitzhak Rabin) прямо перед тем, как его убили («Какой ужасный способ стать знаменитым», — не смог удержаться от комментария Энтони Мур), сказал, что один трек Pink Floyd для него важнее, чем Стена Плача. [*] Райт и Мур тяжело восприняли эту тираду, и меня это встревожило. Вместо того, чтобы поинтересоваться, имел ли я в виду, скажем, Shine On You Crazy Diamond, написанный Райтом вместе с Уотерсом и Гилмором, Рик некоторое время серьезно смотрел на Энтони Мура, а затем задумчиво вскинул бровь. «Ничего себе, какое опасное заявление, — в итоге ответил он. — Но, честно говоря, я плохо осведомлен в израильской политике».

Мы не были наркоманами

Альбом был записан в доме Райта на севере Франции. Мур, сам по себе интересная личность, гений компьютерных аранжировок, работает с Pink Floyd начиная с 87-го и участвовал в написании трех песен на их последнем альбоме, Division Bell. В 70-х он был участником авангардной группы Slapp Happy, которая постаралась понаделать шуму, но многими так и осталась незамеченной, а сегодня он еще и профессор в Кельнском университете, несмотря на то, что у него нет высшего образования.

Райт признает, что стесняется петь, потому ему понравилось работать в студии одному. «Я написал музыку и просто пел бессмыслицу. Затем пришел Мур и обратил всё это в лирику». Райт ответственен за многие звуковые эффекты, которые сделали Pink Floyd таким, каким мы его знаем. Он рассказывает, что перед тем, как написать песни, он их рисует, как раскадровку фильма, а затем сочиняет их, импровизируя. Звуки из повседневной жизни, такие, как звон будильника и звук зажигающейся спички, перетекающие от колонки к колонке, он обрабатывает на компьютере.

«Мы упорно работали над тем, чтобы лирика подходила музыке. Я не могу, как, к примеру, Элтон Джон, сочинять музыку к словам. У Элтона есть такой талант. Какой текст вы бы ему не дали, включая ваши вопросы, он за полчаса превращает его в замечательную песню».

Крайтман: Психоделическая музыка, музыка Pink Floyd и в вашем альбоме, всегда была связана с наркотиками. Что было в вашем случае первичным?

Райт: Фактически мы начали играть психоделическую музыку в 60-х, что же касается наркотиков, то этот период известен как экспериментальный. Pink Floyd были окружены той культурой, поэтому все, естественно, предполагали, что мы тоже были наркоманами. Но это не так. В случае с Сидом Барреттом это было правдой, в нашем — нет. Я считаю, что музыка была нашим наркотиком. Конечно, мы иногда принимали их на вечеринках, но я лишь однажды сделал это перед концертом — это была марихуана. Мы вышли на сцену — думаю, это было в Париже в 68-м — и я не смог сыграть ни единой ноты. Точнее, мне удалось удерживать лишь одну ноту. Говорить, что Pink Floyd получали вдохновение благодаря наркотикам, было бы заблуждением. Это слушатели приходили на концерты под наркотой.

К: В то время было модно принимать LSD перед концертом.

Райт: (закуривая еще одну «Мальборо») Мы не могли и думать об этом. Лично я, возможно, из-за воспитания, не чувствовал в этом потребности. Действительно, многие группы таким занимаются, но то, что Pink Floyd на концертах были под наркотиками, — это миф. Самое большее, что было — это полкружки пива.

Темная сторона Уотерса

Pink Floyd в 70-х заработали миллионы, на которые они приобрели особняки на греческих островах и занялись такими дорогостоящими хобби, как коллекционирование автомобилей (Мэйсон), гитар (Гилмор), картин импрессионистов (Уотерс) и антиквариата (Райт). Но, как и у многих звезд, не учившихся в Лондонской школе экономики, их финансовые дела вели неблагонадежные люди, потому в конце 70-х их бухгалтерская фирма прогорела вместе с большинством инвестиций и взаимоотношениями между Роджером Уотерсом и Риком Райтом — пока Уотерс не покинул группу.

После четырех лет сольной карьеры и судебных тяжб касательно использования имени Pink Floyd между Уотерсом и остальными тремя (Уотерс проиграл дело), три четверти группы возобновили активную деятельность, записываясь и выступая. Некоторые из поклонников посчитали, что без Уотерса группа уже не та. Но с того момента было выпущено четыре альбома, в том числе два двойных концертных, видео и туры, которые неизменно включали хиты из уотерсовского периода — у всего этого был невероятный успех, что доказало, что у группы, даже без Роджера Уотерса, даже когда само понятие «прогрессивный рок» устарело, до сих пор миллионы фанатов.

К: Несомненно, Барретт — это темная сторона Pink Floyd, но ваши разногласия с Уотерсом такие же темные. Как двое людей, знакомых с детства, могут воевать на почве музыки?

Райт: Мне не хотелось бы углубляться в эту историю. Мы воевали во время записи The Wall, альбома, сочиненного Уотерсом и основанного на истории его семьи. У нас были стычки задолго до этого, во время записи Dark Side и Wish You Were Here. Мы никогда не ладили. Но именно во время The Wall Роджер потерял голову. Он был уверен, что Pink Floyd — это он, и что ему не нужен ни я, ни Ник Мэйсон. Я был не в состоянии спорить, ведь тогда мы были банкротами. Я принял решение и ушел, а потом ушел он, а я вернулся. С тех пор он на всех нас зол.

К: С того времени вы не общались?

Райт: Мы не разговаривали 14 лет, начиная с The Wall. Дэвид Гилмор тоже с ним не общался. Он подал на нас в суд по поводу названия Pink Floyd. В конце концов, имя осталось у нас, а у него — The Wall. Но если завтра я встречу Роджера на улице, то поздороваюсь с ним и предложу пропустить по рюмочке. Мне хотелось бы узнать, что он чувствует и что он думает о группе.

К: Есть ли возможность, что Уотерс когда-либо вернется в группу?

Райт: Шанс есть всегда. Все, кто любит Pink Floyd, хотят, чтобы это случилось. Но я не чувствую в этом потребности, ни музыкально, ни лично. Может быть, если Роджер вернется другим человеком (смеется), любезным и отзывчивым, с действительно хорошими идеями. Но он до сих пор живет на Стене. Пока его стена не упадет, я не представляю его возвращения.

Ричард РайтК: Как вы можете объяснить то, что великие группы прошлого, к примеру, The Stones, The Who, Status Quo и ваша до сих пор не забыты за все эти годы?

Райт: Не думаю, что проблема кроется в недостатке новых талантов. Как раз наоборот: сейчас нам намного труднее иметь успех. Радио BBC, например, решило, что такие группы, как Pink Floyd и Status Quo, слишком стары для ротации. Из-за этого Status Quo подали на них в суд. Думаю, что люди до сих пор знают нас благодаря нашей музыке и тем бешеным деньгам, которые вертятся в современной музыкальной индустрии. Люди, которые контролируют музыкальный бизнес, — это дельцы, которые перерабатывают старое в новых, ностальгических упаковках и все в таком духе, чтобы еще больше нажиться.

К: Как вы связались с Шинейд О’Коннор?

Райт: Когда я сочинял песни, я знал, что две из них должны исполняться певицей, желательно понимающей, что такое нервное расстройство. Я автоматически подумал о Шинейд. Не думал, что это прокатит, но я ей позвонил. После того, как она прослушала песни, она пришла в студию и мы записали вокал.

К: Как человек, никогда не восхищавшийся ее голосом, я сразу же вспомнил Джона Траволту. До «Криминального чтива» он был талантливым танцором фламенко, а потом вдруг стал актером.

Райт: Скажи ей об этом. Соглашусь. После того, как я поработал с Шинейд в студии, я послушал ее альбомы и думаю, что она довольна результатом.

Сумасшествие и грусть

На обложке альбома изображена женщина, по диагонали ныряющая в водоворот. Нижняя часть ее тела в порядке, но верхняя, с другой стороны кольца водоворота, разбивается на осколки. За минуту до госпитализации Милли Райт, жена Ричарда, плавала в их бассейне на юге Франции. Вдруг она почувствовала, что не может больше плыть. Навалилась странная усталость, и она была уверена, что собирается тонуть. В это время Рик играл в студии Pink Floyd. Когда Милли позвонила ему из больницы, не упомянув слова «психиатрическая», он сказал, что приедет вечером забрать ее. «Ни к чему, — ответила она. — Просто привези мою пижаму».

К: Большинство песен вашей группы, а заодно и нового сольника, касаются гнетущей стороны жизни. В вашем случае кажется, что в конце мы избавляемся от уныния. Альбом описывает путь из глубин депрессии к спасительной нити.

Райт: Роджер Уотерс, автор лирики к большинству наших песен, выражал в них свою угнетенность, безумие, грусть и угрюмость жизни. Как ни странно, я совсем не такой, но что поделаешь, ведь я тоже пережил нечто, что должно было попасть в этот альбом. Так как это произошло, я чувствовал, что об этом надо написать. Отличие состоит в том, что Broken China заканчивается надеждой.

К: Есть ли вероятность, что Pink Floyd в ближайшее время тоже выпустят альбом?

Райт: В настоящее время ничего не происходит. Группа сейчас работает семилетними периодами. В 87-м вышел A Momentary Lapse, а в 94-м — The Division Bell. Если следовать этой схеме, то следующий альбом выйдет в 2001-м. Очень подходящая дата для альбома Pink Floyd.


[*] — имеется в виду израильский рок-музыкант Авив Гефен, также известен как член группы Blackfield. Авив Гефен был одним из участников гигантского концерта на площади Царей Израилевых в Тель-Авиве 4 ноября 1995 года, после которого был застрелен премьер-министр Израиля Ицхак Рабин. Гефен исполнял на этом концерте песню «Ливкот леха» (Cry For You) (через восемь дней, на митинге памяти Рабина, он спел эту же песню, будучи одетым в бронежилет). Гефен заявил на национальном телевидении, что Стене Плача предпочитает "Стену" Pink Floyd. ("I preferred Pink Floyd's The Wall to the Wailing Wall" — источник: thejc.com). Спасибо  Muddy_Roger за дополнения. (обратно)

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте