It's high time
Cymbaline
Please wake me
Roger Waters (Cymbaline)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Ричард Райт > Интервью с Ричардом Райтом. Часть первая – Broken China.

Интервью с Ричардом Райтом. Broken China.

Источник: Echoes Digest V5 #626
Август 1996, Марк Блэйк
Перевод:  Maxim

- Что побудило Вас записать еще один сольный альбом?

- Это было время, когда мы записывали последний альбом с Пинк Флойд — The Division Bell. На сольный альбом меня вдохновил мой личный опыт общения с моей близкой подругой, которая страдала от депрессии. Я хотел выразить свои чувства по отношению к тому, что видел. Я не был страдающим человеком, но я заглянул внутрь себя, подумал о том, чему стал свидетелем. Когда мы записывали The Division Bell, я снова был частью целостного творческого процесса, поскольку я снова сочинял, а не только играл готовый материал; но время от времени я чувствовал, что что-то идет не так. Я люблю процесс работы над альбомом, но в этот раз мне было немного не по себе. Когда ты автор – ты можешь не соглашаться с людьми в некоторых вопросах, в такие минуты я чувствую, что делаю что-то по-своему. Мне очень нравилось играть в туре The Division Bell, но когда я вернулся домой, единственное, что я хотел – просто бездельничать. Но поскольку я собрал достаточно идей для моего сольного альбома, я собрался с силами, чтобы поехать в свою студию и начать над ними работать.

- Энтони Мур был достойным партнером?

- Естественно! Сначала я попросил его помочь мне в студии. Я купил новое компьютерное оборудование – с которым я не был полностью знаком, но я знал, что Энтони сможет мне помочь. Но главная причина нашего с ним сотрудничества — приятные впечатления от совместной работы над песней Wearing The Inside Out. В действительности я не хотел самостоятельно делать альбом, поскольку я не считаю себя поэтом-песенником. Энтони смог легко понять тему альбома, так как он симпатизировал чувствам, которые испытывали мы с  моей подругой.

- Вы уже говорили, что не были согласны с некоторыми моментами The Division Bell, вы испытывали полную свободу в работе над альбомом, который был действительно только Ваш?

- Слово “свобода” было упомянуто несколько раз и с Floyd, просто я всегда мог уйти, написать песню, а затем принести ее группе как демо-версию. Если бы она им понравилась, они бы ее использовали, а на нет и суда нет. С Broken China все было по-другому: у меня не было готового музыкального материала, когда Энтони начал работать со мной. Альбом был спланирован следующим образом: собирались различные секции, где одна состояла из рок-музыки, а другая, скажем, из симфонической. У нас не было демо-версии, мы весь готовый материал сводили в моей студии во Франции.

- Как Вы выбирали музыкантов, которых хотели привлечь к проекту? (В их число входили гитарист Тим Ренвик (Tim Renwick), гитарист Доминик Миллер (Dominic Miller), басист Пино Палладино (Pino Palladino), ударник Ману Кач (Manu Katche) и вокалистка Шинед О’Коннер (Sinead O'Conner)).

- Я видел мировой тур Питера Габриэля (Peter Gabriel) в начале 1994 года, где Ману Кач играл на барабанах, а идея создать альбом к тому моменту у меня была уже сформирована. Как только я услышал его, понял, что хочу, чтобы он играл в Broken China. Я послал ему музыку, и хотя его график был очень плотным, он все же позвонил, чтобы сообщить, что он хотел бы играть со мной, но при условии, что Пино Палладино будет играть на басу, поскольку они всегда работают вместе, одной командой. Но я и сам уже выбрал Пино, и мне было очень приятно видеть, как они играют вместе, и как быстро они справляются с работой. Восемь треков за шесть дней – восхитительно! Тим Ревник был выбран мною, главным образом из-за совместного тура с Pink Floyd, кроме того, он был моим близким другом и очень точно чувствовал музыку, с которой ему предлагали работать. Когда я искал человека для записи атмосферной гитары, Лори Латам (Laurie Latham) порекомендовал мне Доминика Миллера, который работал в то время со Стингом, но все же выбрал время, чтобы поработать со мной. Необычным было то, что все музыканты, с которыми я хотел работать, находили время, чтобы приехать и поиграть для Broken China.

- Почему Вы выбрали Шинед О’Коннор, в качестве вокалистки двух песен?

- Опять же Шинед была моей первой кандидаткой. Однако получить ваших любимых сессионных музыкантов – это одно дело, а просить самостоятельных артистов – другое. Я был очень взволнован, когда она согласилась. Я знал, что мне будет нужна девушка для записи вокала в Reaching for the Rail и Breakthrough, поскольку эти песни были словами человека, о котором я писал. По моему мнению, ее голос абсолютно подходил для этих двух песен.

- Вы чувствуете себя комфортно, исполняя сейчас ведущий вокал?

- Конечно. Сначала я подумывал пригласить кого-нибудь еще  для исполнения мужского вокала, но я не знал кого, а также я довольно быстро понял, что в этом случае альбом будет не так близок мне. Он был бы не столь личным. К тому же было очень удобно записывать собственный вокал в собственной студии. Я мог прийти туда и петь все, что пришло бы в мою голову – импровизировать и порой заниматься лирической ерундой. Я слушал самого себя, смотрел, что удается, а что нет, и тем самым постепенно укреплял свою уверенность. Слушая самого себя сейчас, я наслаждаюсь своим собственным голосом, потому что я нашел свой стиль, в котором я чувствую себя очень уверенно.

- Как Вы оцениваете два своих последних альбома?

- Последний (Identity, записан совместно с Дейвом Харрисом (Dave Harris), в коллективе группы Zee в 1984) я всегда называю “экспериментальной ошибкой”. Всю запись мы делали на Фаирлайт (Faiflight), который в то время был уникальной машиной, но который сейчас является музейным экспонатом. Альбом Wet Dream (мой первый сольный альбом, выпущенный в 1978 г.) был довольно дилетантским. Он был не очень хорош, да и лирика не была сильна, но иногда я думаю, что кое-что необычное в этом есть. Сейчас он мне оп-настоящему нравится.

- В прошлом вы говорили о том, что находитесь в творческом кризисе. Как долго длилась эта ситуация?

- Не уверен, был ли это творческий кризис, но я стал очень ленивым. После альбома Identity в 1984 г. я уехал жить в Грецию. Я находился в среде, не располагавшей к сочинительству. Я потерял интерес к музыке. Я был рад заниматься парусным спортом, иметь яхту возле Греческих островов, но сейчас я оглядываюсь назад и думаю, “Возможно, это была просто трата времени”.

- В это время вы больше не были членом Pink Floyd (оставив группу во время записи альбома The Wall). Вы действительно чувствовали необходимость оставить шоу-бизнес?

- Дело было не в музыке. Причина по большому счету в личных отношениях: просто я встретил девушку из Греции и принял решение переехать и быть с ней. У меня не было намерений оставить шоу-бизнес. Но однажды и проснулся и подумал. “Боже мой, что я наделал?” Я позвонил Дейву (Гилмору), мы встретились в Греции, и он рассказал мне, что планирует записать новый альбом с Pink Floyd (A Momentary Lapse Of Reason). Я сказал, что если ему нужен клавишник, то я в его полном распоряжении. На полпути я присоединился к записи, после чего мы вместе отправились в тур.

- Сейчас Вы официальный член Pink Floyd?

- Да. Было прекрасно работать с The Division Bell с самого начала, а не продолжать с середины, как это было с A Momentary Lapse Of Reason.

- Как Вы чувствовали себя, наблюдая, как Pink Floyd продолжает оставаться группой, но уже без Вас — человека, который был с группой с самого начала?

- Я чувствовал себя ужасно. Основным пунктом моего ухода из группы было то, что Роджер (Уотерс) взял все в свои руки. Альбом Стена был полностью написан им. Это было его творение, и он имел полное право забрать его, что он и угрожал сделать, если бы я не ушел из группы. Между мной и Уотерсом было огромное непонимание, и, в конце концов, я понял, что в любом случае не смогу работать с этим человеком, и я ушел.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2019. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте