The seven is the number of the young light
Syd Barrett (Chapter 24)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Ричард Райт > Интервью с Риком Райтом, 1978 год

Интервью с Риком Райтом, 1978 год

По материалам: Melody Maker, 4 ноября 1978 года
Источник: сайт Карла Далласа
Перевод:  3Dasha под редакцией  Mimi


Карл Даллас обсуждает с Риком Райтом его первый «сольник». Тем временем сам Райт уже увлечен новым флойдовским проектом — альбомом «The Wall», в процессе работы над которым Райту будет суждено покинуть группу.

Рик Райт толком не успел ещё закончить работу над своим первым сольным альбомом, однако уже готов заниматься следующим проектом. Но, по его подсчетам, придется подождать еще как минимум года два, пока Pink Floyd, и так любящие размах во всем, не закончат огромную работу, к которой они только собираются приступить, — самую большую в их карьере.

Думаю, что большинство слушателей ожидало от меня феерии клавишных, — сказал он мне в комнате для отдыха на верхнем этаже флойдовской студии Britannia Row. — Возможно, что-то подобное тому, что я сделал на Ummagumma. Но я отказался от этой идеи, потому что во мне было нечто другое, что хотелось выплеснуть. Безусловно, в будущем я хотел бы поэкспериментировать с клавишными на альбоме.

Но Floyd на следующей неделе возобновляют работу, начиная абсолютно новый проект, который займет, как мне видится, следующие два года, начиная c сочинения альбома и заканчивая съемками фильма и созданием шоу. Что будет после этого, я не знаю. Если у меня появится еще месяцев восемь свободного времени и представится случай, как в этот раз, возможно, я запишу еще одну пластинку, — если «флойды» не решат сразу же перейти к записи следующего альбома.

«Флойды» окончили работу к концу июля 1977-го, и у нас не было планов на остаток года. И Дэвид, и я, и Роджер уже давно хотели записывать сольные альбомы, но пока Дэвид и я занимались сольниками, Роджер работал над следующим флойдовским проектом. Я не могу сказать, что это за проект, — ещё очень рано обсуждать что-либо. В нем видна чёткая идея, но я не хотел бы о ней говорить, ведь, во-первых, это детище Роджера, его материал, и, во-вторых, пока ещё нельзя сказать ничего конкретного — лучше поосторожничать на случай, если задуманное не случится.

Фактически мы ещё не начали работать над проектом. Роджер сделал много демо-записей, и сейчас мы их переслушиваем. Надеюсь, мы вместе ещё поработаем над ними — переберём, усовершенствуем и привнесём что-то своё.

Но, определенно, в основе проекта лежит очень сильная идея, изначально исходившая от Роджера. Материал очень сложный. Кроме того, мы снимем фильм, на что всегда уходит время, — не только видео для шоу, а именно полнометражный фильм, с анимацией, живой съемкой, возможно, с актерами. Опять же, еще рано о чем-либо говорить. Все еще только разрабатывается, но в фильме точно будет сюжет, мы не будем делать прямолинейную рокерскую картину о концерте, как Помпеи. Этот фильм будет основан на концепции, заложенной в материал, который был написан Роджером для альбома.

Все это совершенно новое. Это всё идеи Роджера, но, думаю, он сначала работал над музыкой для пластинки, а потом появилась мысль снять фильм.

Кажется, что из-за их известной замкнутости относительно интервью неизбежно получается, что как только одного из них удастся припереть к стенке, всё сводится к обсуждению группы, а не отдельного участника. И настойчивость Рика Райта в том, что он никогда не разрешит сольному проекту пробраться в альбом Pink Floyd, даже в следующие два пинкфлойдовские альбома, в сочетании с очевидным фактом, что привлечение материала, написанного Роджером Уотерсом, в новый альбом Pink Floyd лишила нас, по крайней мере на время, его собственного запланированного сольника, побудила меня спросить, будет ли группа его главным приоритетом всегда.

Пока это так, и она будет оставаться приоритетом, пока кому-то из нас не покажется, что важнее работать без Floyd, а я так определенно не считаю. Я всегда хотел попробовать свои силы в сольной работе и вот воспользовался случаем. Но работа с Floyd для меня превыше всего, и так будет, пока я не решу иначе. Если бы мне не нравилось с ними работать, я бы уже бросил. Всего-то. Но я с удовольствием работаю с Floyd.

Еще одним фактором, побудившим Рика записывать новый альбом именно в это время, в какой-то степени, по его собственному признанию, является небольшой вклад в Animals, последний альбом «флойдов».

Да. Animals определенно состоял в основном из идей Роджера, а Дейв написал музыку для Dogs. Фактически я ничего не привнёс, отчасти из-за того, что у Роджера было достаточно материала, а ещё потому, что у меня попросту не было вдохновения. Вот почему я ничего не сочинил.

Это меня удивило: значит, поэтому, когда он поймал-таки творческую волну, получившийся после этого альбом зазвучал столь «по-флойдовски», вплоть до таких деталей, как игра на саксофоне Мэла Коллинза, настолько напоминающая работу Дика Пэрри на «The Dark Side of the Moon».

В какой-то мере соглашусь. Это связано с моим самоощущением. Я написал весь материал в Греции, где я жил. Это очень личный альбом. Не скажу, что я люблю заниматься такими вещами, но в то время я жаждал именно этого. Мне хотелось задействовать на этом альбоме саксофон, ведь я сам немного играл на саксофоне, но это не нашло никакого продолжения в моей карьере. Первая музыка, после прослушивания которой я захотел стать музыкантом, — это музыка времен Колтрэйна, Майлса Дэвиса и Эрика Долфи. Если хотите знать, они, а не клавишники, как ни странно, мои герои.

Мне нравится звук саксофона, который был у Floyd, поэтому, ясное дело, я хотел получить что-то похожее. Я изначально написал Waves для саксофона, но Мэл играл так хорошо, что я пригласил его еще на парочку треков.

Название? Забавная тема. Мокрый, потому что у пластинки есть водное настроение. В некоторых «флойдовских» вещах оно тоже присутствует. Сон — в некоторых песнях чувствуются сомнения в том, где находятся мои корни, где я хочу жить, должен ли я жить в Англии. Это о Греции. Against The Odds — это песня о деревне, где я обычно проводил отпуск, а сейчас это мой второй дом. Я жил там в прошлом году месяцами, сочиняя альбом.

Так что это всё-таки не «эротический сон», а просто игра слов. Возможно, такое название было ошибкой, но я не мог выбросить его из головы. Сложно сказать почему, по правде говоря.

Упоминание греческого дома Рика — кстати, Дейв живет неподалеку — завязало разговор о широко обсуждаемом богатстве «флойдов» и о том, что они якобы владеют греческими островами, возможно, общаются с греческими магнатами-мореплавателями и так далее. Рика это насмешило.

Да, знаю, — говорит, — синдром скучных старпёров. Мы просто ждем, когда кто-нибудь столкнет нас с вершины. Это должно случиться. Миллионеры? Живущие на греческих островах? Просто получилось так, что я жил в Греции на протяжении последних шести месяцев. Я должен был быть миллионером, чтобы владеть греческим островом, но я им не являюсь.

Действительно, мы заработали достаточно денег, чтобы обдумывать, что мы делаем, а не просто гнать вперед и вперед. Мы можем не работать, но как долго, не знаю. На самом деле я и не думал об этом. Я не думал: «Ну вот, я сейчас могу остановиться». Никогда этого в голову не приходило.

Но также правда и то, что мы делаем следующий проект Floyd не ради денег. Теперь необязательно думать о том, как сочинить успешный альбом, потому что мы записали The Dark Side Of The Moon. Необходимости ехать в турне по финансовым причинам больше нет, но после снискавшей популярность «Обратной стороны» возникли другие, иногда даже ещё более напряженные моменты. Что дальше?

Думаю, вспоминая наши истоки и людей, которых я встречаю сегодня, все замешивалось на этом: «Хочу быть успешным. Хочу продавать много пластинок». Кажется, это — наша цель. Это было нашей целью, конечно же: когда мы начинали, мы хотели стать очень известными, успешными. А когда пришёл к этому, хочешь просто сесть и подумать: «Хорошо, а сейчас что будет?» Поэтому появляется давление: что писать, что играть? И это более тяжелое бремя, чем менеджеры, стоящие у тебя над душой и требующие, чтобы ты пошел и заработал наконец денег.

Вот почему так хорошо, что мы тратим наше время на сольники. Они ослабляют это напряжение. По крайней мере, мне помогло. Было большим облегчением просто взять и сделать что-то эдакое. И этот альбом помог мне вернуть мое вдохновение для работы над новым флойдовским материалом.

Можно заметить, что в ходе нашей беседы мы постоянно возвращаемся к упоминанию группы, где все индивидуальные цели должны быть средством для достижения большей, коллективной. И возникает вопрос: не получил ли он от создания сольного альбома как такового то, что не получил от флойдовского творения?

Самое очевидное различие — это то, что сольник ты сам продюсируешь и сам же на нем играешь. Когда мы работаем с Floyd, ясно, что нас четверо и придется искать компромиссы. А еще, когда ты морально выбиваешься из сил, кто-то другой принимает эстафету за тебя. Так что это общая ответственность.

Сольным же проектом ты должен руководить всё время, постоянно. До этого я никогда не пытался руководить, и желание поставить себя в такую ситуацию стало одной из причин затеять этот проект. Мне хотелось посмотреть, справлюсь ли я с этим. Это было вызовом, ведь это настолько отличается от работы в такой группе, как наша, где делишь производство и довольно много работаешь в коллективе.

Хотя Рик и преуменьшал его вклад в последний альбом, я заметил, что во время концертов он гораздо больше выкладывался в игре на клавишных, и он сообщил мне удивительное ведь «флойды» якобы не любят концерты так же, как и интервью, что он предпочитал турне работе в студии и, что еще больше удивляет, так же считал и Гилмор.

Это было тоже неожиданно, ведь я всегда думал, что тихий Дейв меньше всех походит на человека, чувствующего себя в своей тарелке в нереальном, шумном пластиковом мире крупной гастролирующей группы.

Дейв — тихий? Интересное соображение. За него не скажу, но я люблю гастролировать. Для меня это до сих пор лучшая часть пребывания в группе, особенно само выступление на сцене. Всегда любил это делать, даже если получается неудачно. Ну и ради бога. Ярчайшие моменты за десять лет нашей совместной работы всегда были во время тура.

Я поинтересовался, насколько много возможностей для настоящей игры, игры в джазовом смысле, предоставляет такая чётко структурированная музыка и как отличить хороший концерт от плохого.

В прошлом туре были плохие концерты. Нечасто бывают моменты, когда мы, уходя со сцены, говорим: «Это было невероятно круто». Моменты, когда после ухода со сцены мы думаем, что вышло неплохо, случаются часто. Частично это зависит от прилагаемого старания. Поскольку все жестко структурировано, можно играть на автомате. Ты можешь играть на сцене и мысленно быть совсем в другом месте. В этом нет искры. И у нас были, как мы считаем, плохие концерты, которые понравились публике. А еще у нас были концерты, которые, по моему мнению, были плохими, в то время как другим они понравились.

А вот для того, что ты зовешь джазовой игрой, на концертах нет места: потому что шоу жестко структурированы — отчасти дело в огромном количестве спецэффектов, которые должны быть рассчитаны хронологически, и это накладывает свои ограничения. Возможно, найдется промежуток, где можно сыграть гитарное соло, например, но если всё идет по плану, ты не можешь тянуть долго, ведь эта огромная свинья должна вот-вот взлететь. В общем, как-то так.

Значит ли это, что эффекты мешают музыке?

Нет, я так не думаю. Здорово, когда всё срабатывает. Мы делаем шоу со спецэффектами уже достаточно долгое время, начиная со светового шоу в самом начале, хотя, конечно же, мы занялись этим по воле случая. Нас интересовало большее, чем просто выступление на сцене. Получаешь громадное удовольствие, когда все идет как надо. Это не мешает музыке, просто ограничивает степень импровизации. Это добавляет дисциплины, но внутри рамок ты до сих пор можешь импровизировать.

Прежде чем этот миф начнут принимать на веру, стоит пояснить, что песня Pink's Song, написанная женой Рика Джульетт, не имеет никакого отношения к названию группы, несмотря на такие строчки:

I had to stay, I could not leave
Give me time so I can leave
Give me time so I can grieve
I must go, be on my way
Let me go, I cannot stay.. .”

К огорчению флойдоведов, так получилось, что Пинк — это еще и прозвище друга, который поехал в Грецию с Райтами в качестве репетитора для их двух детей во время их шестимесячного отсутствия в Британии, и песня о нём. Вот сейчас вы и узнали ответ на вопрос, кто есть Пинк (“By the way, which one’s Pink?”).

Думаю, что людям интересно, хочу ли я продолжать работу во Floyd. Просто у нас было [свободное] время, а теперь я собираюсь направить всю свою энергию на следующий проект «флойдов». Часто, когда люди начинают выпускать сольники, пресса обыгрывает это как сигнал грядущего распада группы. Частенько оно так и бывает, люди начинают делать сольные альбомы из-за того, что недовольны работой в группе. Это не наш случай.

Посмотрите на Джо Уолша. Он до сих пор с The Eagles. Я считаю, что это идеальная ситуация — Floyd были вместе на протяжении десяти, двенадцати лет, а теперь мы можем работать и как группа, и как отдельные личности. Нам повезло, что мы можем делать это. Теперь мы не должны ежедневно гастролировать, мы не должны выпускать альбом каждые шесть месяцев. Мы поработали, чтобы добиться такой ситуации. Это лучшая позиция, я полагаю.

  прикольные новогодние картинки смотреть  
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте