Don't leave me now
Don't say it's the end of the road
Roger Waters (Don't Leave Me Now)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Купить фитбол вы можете в нашем Интернет магазине www.delta-fitness.ru
delta-fitness.ru
Создание сайтов
Студия веб-дизайна. О компании.
wsait.ru
Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Роджер Уотерс > Интервью Роджера Уотерса (журнал Uncut, апрель 2007 года)

Интервью Роджера Уотерса (журнал Uncut, апрель 2007 года)

Источник: Pulse & Spirit
Перевод:
 Muddy_Roger

Обложка журнала Uncut Как Вы думаете, поклонники Флойд обижены на Вас за "раскол" группы и уже позабыли, насколько велик был Ваш вклад в музыку?

- Не сомневаюсь, что, когда мы собрались вместе и выступили на Live 8, положение вещей предстало в несколько ином свете. Огромное число людей смотрело на нас по телевидению, и, я думаю, у них был повод сказать: "Ага, это тот парень, который писал эти песни" и сделать выводы. Все те годы после того, как я оставил группу в 85-м, и когда они гастролировали в 87-м и в 94-м, я воспринимался как сварливый парень, который хлопнул дверью. После Live 8, думаю, отношение изменилось: "Ну, может быть, он не настолько и сварливый, в конце-то концов". Я полностью наслаждался выступлением на Live 8. Я отнесся к этому с открытой душой и открытым сердцем и решил просто участвовать в этом и сделать это. Поэтому, возможно, что восприятие у народа изменилось до некоторой степени.

Кажется, у Вас даже перехватило дыхание во время "Wish You Were Here"?

- Это чересчур сильно сказано. Но я люблю петь эту песню. Я пел только второй куплет. Но я всегда любил петь ее на концертах. Она мне все еще очень нравится. Я написал ее... когда же это... где-то в 75-м, и она по-прежнему много значит для меня.

Тяжелее петь ее теперь, когда умер Сид Барретт?

- В моем шоу исполняется "Shine On You Crazy Diamond" — и, должен сказать, что было довольно тоскливо играть ее на нескольких концертах сразу после смерти Сида. Я все еще чувствую глубокую связь с Сидом всякий раз, когда играю эти песни. "Shine On" — конкретно о нем, а "Wish You Were Here" — более обобщающая пьеса.

Главной причиной помешательства Сида были наркотики?

- О да. Я уверен, что кислота усиливала симптомы, начинавшие так или иначе проявляться. Но я не невропатолог, так что вопрос не ко мне. На сессиях записи See Emily Play для Top of the Pops он уже был немного странным. Он сказал тогда: "Джон Леннон отказался, а я почему должен?" Он начал выключаться. И потом это уже был скоростной спуск. К концу 68-го он был вообще неуправляемым.

Он не приходил на выступления, и его выгнали. Это так и было?

- Прямо скажем, его было не собрать для концерта. Однажды мы хотели зайти за ним, а потом решили — нет. И мы просто пошли и отыграли концерт.

Он появился, когда вы записывали "Shine on you crazy diamond", и сел у дверей, так?

- Да. Это было в Abbey Road. Он не сидел у дверей. Он пришел к пульту.

Было ли это чистой случайностью?

- О нет. Он наверняка знал, что делает, и знал, что это мы. Сиду иногда возвращалось желание выступать, в смысле играть, я думаю. Я не уверен, что он понимал это в том же смысле. Это было странное совпадение: мы записываем "Shine on you crazy diamond", а он возвращается. Я не узнал его. Я думал, что это чей-то приятель — жирный, лысый тип, жующий в углу студии. Кажется, тогда Дейв наконец-то сказал: "Ты еще не понял, что ли?" И до меня дошло — это Сид! Это было странно.

Вы разделяли пристрастие Сида к наркотикам?

- Весь мой опыт общения с наркотиками заключается в том, что несколько лет я курил траву с целью избавиться от никотиновой зависимости. Я бросил курить сигареты, но каждое утро скручивал косяк. Меня много лет сводили с ума попытки отказаться от сигарет. Как только привычка к никотину умерла, трава отправилась следом за ней, потому что действие у нее вообще-то пагубное: она тебя тормозит и ничем не дает заниматься продуктивно.

На DVD Live 8 заметно, что во время репетиций отношения между вами немного натянутые. Были причины?

- Отчасти. А какими им быть, после всей этой истории? Но я занялся этим делом, настроенный на то, чтобы сразу уступать в спорных вопросах. Я знаю, как это делать. Если возник конфликт, я немедленно притворяюсь, что его нет. И потом все прекрасно. И я так и делал, и это хорошо сработало, должен сказать.

Но Вы бы не стали уступать и притворяться, если бы это был целый тур?

- Нет. Уступать и притворяться — это не мой стиль. Во мне слишком много жизни, и энергии, и привязанности к работе, и слишком много идей. Мое естественное состояние — постоянно выражать мои идеи и чувства, и иногда в полном объеме. Быть не заинтересованным — совершенно чуждое состояние для меня.

Было ли такое чувство, что Дейв Гилмор руководит, а Вы только делаете то, что он велит?

- Нет, конечно, нет. Я контролировал ситуацию в целом, не вмешиваясь ни во что в частности. Это как пройтись по рисовой бумаге (В ТВ-сериале "Кун-Фу" с Дэвидом Кэррадайном был эпизод, когда молодому послушнику дали задание пройти по длинному листу рисовой бумаги, при этом не порвать его и не оставить следов — прим. ред.). Я думаю, это слегка огорчило его. Я могу и ошибаться, но разве не от него исходят эти странные комментарии после Live 8, типа: "Я не знаю, к чему такая большая шумиха. Не вижу разницы — был там Роджер или нет". Мне это говорит лишь о том, что он, возможно, не очень-то осознает, насколько важен был симбиоз всех нас четверых в "золотые годы" группы. Вместе мы были великими. Каждый сделал свой вклад, и это была комбинация четырех отдельных талантов. Это очень, очень большая редкость.

Что нужно для того, чтобы собрать вас вместе и отправить на гастроли — деньги, подходящая причина?

- Наоборот, есть причина тому, что Дейв противится что-либо начинать снова: в течение 20 лет Пинк Флойд был его ребенком. Он не хочет терять позицию отцовства, и почему он должен кого-то слушать? Если, так или иначе, пробившись сквозь наши эгоизмы, сквозь наше прошлое и все такое, мы сможем собраться вместе по поводу: все равно, по какому поводу, и сделать пару концертов в Лондоне, и пару в Нью-Йорке, и пару в Лос-Анджелесе, Палестине, где хотите, — я там буду. Это не может быть одноразовым концертом, потому что затевать все дело ради единственного вечера — это хуже некуда. Но серия выступлений, которая подвела бы достойную черту под всем тем, что мы вчетвером сделали вместе, были бы очень привлекательны для меня. Я был бы готов посвятить полгода или около того, с учетом подготовки, такой затее. Я уверен, что и Ник тоже готов, но не думаю, что Дейв этого хочет. Это его прерогатива, и я не могу повлиять на него. Если же говорить о создании полностью нового шоу, то эта мысль возбуждает мой аппетит, не устаивая перед тем, что я говорил в конце 70-х о стадионах и о том, как они плохи — во что я верил все время. Но в случае с Pink Floyd предстояло бы все всерьез продумать. Конечно, когда я был в группе, все обдумывания я брал на себя. Я написал большинство песен и придумал все шоу, так что теперь это могло бы быть непросто.

Ник Мейсон утверждал, что в Пинк Флойд доля коллективного творчества была весомее, чем Вы хотите это признать.

- Ник и я опять стали очень близкими друзьями, так что я не хочу ерошить его перья. Да я и не уверен, что мне это удастся, потому что мы с ним все время шутим об этом. Большинство людей, которые увидят это интервью, знакомы с его книгой "Inside Out". Он показывал мне черновой вариант — большая часть которого была написана в те плохие времена, когда я был страшным людоедом — и, надо отдать ему должное, он спросил: "Могу я получить твои комментарии?" Я прошелся по тексту, и почти везде появилась моя правка. Он исправил только некоторые мелкие ошибки, но вам следует прочесть это. Он пишет изумительную беллетристику. Я рассказываю об этом не для того, чтобы цепляться ко всем неточностям, — мы знаем, что человеческая память — это экстраординарное устройство, склонное к идиосинкразии и склонное ошибаться. Люди невольно строят воспоминания, которые удобны и благоприятны их "я". Я, например, могу припомнить, как сидел под навесом в углу моего садика в Лондоне и склеивал четырехдюймовые ленты со всеми звуками кассового аппарата для вступления "Money" — в полном одиночестве. Он запомнил, что мы делали это вместе. На самом деле, возможно, он там был. Это возможно. Кто знает?

В течение этих лет люди сконцентрировались на вашем конфликте с Дейвом, но остались и хорошие воспоминания о работе с ним?

- Дейв — прекрасный певец. Он обладал обостренным слухом и чувством гармонии. В Dark Side он поет массу многоголосий; да и на других пластинках — я сидел в сторонке, когда он работал, следуя своим инстинктам, и получались эти прекрасные гармонии. Я всегда как-то даже благоговел перед ним. Нужен большой талант, чтобы быть в состоянии сделать такое, и это — то, что я действительно ценю.

Самая большая трещина, конечно же, пролегла через "Comfortably Numb".

- С ней был спор. Мы нарезали трэк, послали его Майклу Кеймену в Нью-Йорк, который сочинил и записал партию струнных. Они звучали фантастически, — может быть, лучшая вещь, которую Майкл когда-либо делал. Я люблю ее. Дейв сказал, что он считает, что трэк еще сырой, или что-то в этом роде, и он хочет переписать и барабаны, и бас, и то, и это, и все остальное. Я в это время записывал вокал в Jacques Loussier's studio, так как мы уже поняли, что надо работать раздельно. Дейв все еще был в Bear Studios, записывал клавиши. Он переделал весь ритм песни, склеил все вместе и отдал мне: "теперь твой ход". Я послушал и мне стало противно. Вдруг все стало каким-то топорным, не цепляло вообще. И начались препирательства. Я говорю: "нет, раньше было отлично, теперь отстой". Он говорит: "нет, раньше было ужасно, теперь супер". Так песня и осталась с четырьмя его тактами и четырьмя моими, и весь трэк такой. Это было жутким способом заключить сделку между ним и мной.

Так что, это было целое сражение.

- Да, это стало сражением. Окончательный трэк — компромисс между двумя разными представлениями. Кто сейчас сможет сказать — если мы вернемся назад и послушаем обе версии — в чем заключалось различие представлений. Финальный компромисс настолько хорош, что я подозреваю, что обе версии были прекрасны.

После Вашего первого сольного тура Вы заявили, что Ваше шоу — это тот же Пинк Флойд, за исключением того, что в нем другой барабанщик, гитарист и клавишник.

- Я так сказал? Довольно нагло с моей стороны.

Считаете ли Вы, что это распространяется и на нынешний тур?

- Абсолютно нет. Я в основном играю свои собственные песни. Некоторые из них написаны в соавторстве, — очевидно, что это часть материала Dark Side. А кроме того, я рассматриваю Dark Side уже как классическое музыкальное произведение. Так что мы воспроизводим некоторые соло Дейва. Должен сказать, что Кэрол Кэньон, которая сейчас в моей группе, великолепно поет в Great Gig in the Sky. Она четко следует оригинальному исполнению Клэр Торри на пластинке. Зрители приходят в восторг от узнавания, но в то же время они видят, как она придает иное толкование вещи, не отклоняясь слишком далеко от оригинальной мелодии. Это нелегко. Мне приходилось видеть, как другие люди пытаются копировать Great Gig, и не в последнюю очередь на тех шоу, которые Дейв, Рик и Ник делали вместе. Девочки, которые у них были, даже рядом не стояли с оригиналом.

Почему Dark Side все еще очень популярна, как Вы считаете?

- Пластинка музыкально сложна и все же проста. Песенные структуры очень просты. Лирика обращена сразу к нескольким поколениям, которые продолжают испытывать те же самые проблемы снова, и снова, и опять. К сожалению, такая песня, как "Us and Them", представляется столь же уместной политически в 2006 году, как это было в 1979-м. Такая песня, как "Time", выражает чувства множества молодых людей, когда они достигают определенного возраста и пускаются на поиски смысла. Мне неприятно быть тем, кто должен говорить это вам, всем молодым людям, но все повторяется. Мы все пересматриваем наши жизни и наши отношения с друзьями, с семьей и другими человеческими существами.

Несомненно, существует огромная привязанность к этому произведению, объединившему между собой несколько поколений людей, которых искренне трогает то, как ты играешь перед ними живьем. На шоу я выхожу на край сцены, ближе к людям; и получаю сочувственный отклик от всех категорий зрителей, особенно с боковых мест, где билеты несколько дешевле. Среди них есть все возрасты, от десяти до восьмидесяти, и это классно.

Когда последний раз Вы гастролировали с таким же размахом?

— Последний большой тур был в 1987-м — тур Radio KAOS. Дальше, в 1990-м, я поставил The Wall in Berlin. А потом? Я развелся и немного зациклился на этом. В 92-м участвовал в концерте Дона Хэнли, его проекта Walden Woods в Universal Amphitheatre в Лос-Анджелесе. Он попросил меня спеть несколько песен. Там были Дон, я, Джон Фогерти и Нил Янг. Чудесный вечер! Огромное чувство теплоты передавалось от людей в зале, и я подумал: "Вау! Это совсем неплохо. Может быть, мне следует сделать что-то подобное опять". Эта мысль пряталась у меня в голове в течение всех 90-х, и, наконец, в 1999-м, я решил, что пора высунуть нос наружу и посмотреть, что случится. И ничего, пронесло. Тогда я повторил вылазку в 2001-м. А сейчас вот, гастролирую с Dark Side, и опять ничего плохого, кроме хорошего.

Пинк Флойд всегда считались группой первопроходцев в музыке. Причисляете ли Вы себя к новаторам? И представляется ли Вам то, над чем сейчас работаете, ультрасовременным?

- Я представляюсь себе пятящимся назад, к более простой музыкальной экспрессии. Какая-то часть меня отчаянно хочет быть Нилом Янгом, Джоном Прайном или Бобом Диланом. Когда я сижу один дома с гитарой, я часто ищу ту "материнскую жилу", с которой начинается очень просто структурированная мелодическая последовательность. Мы всегда мечтаем опять сочинить "Knockin' on Heaven's Door" или "Heart of Gold". И все самородки, скрытые там, в 12 нотах, доступны нам. Хочу заметить, что вот уже 13 или 14 лет я говорю людям, что собираюсь записать новую пластинку. У меня написана тонна песен, и все они ждут наготове. Причины, по которым что-то оформится или снова вернется в студию, будут политическими. Не проходит настойчивое ощущение того, что моей движущей силой будут мои политические убеждения.

На нынешних концертах Вы исполняете одну из новых песен, "Leaving Beirut", в которой использован короткий рассказ, написанный Вами 25 лет назад. В ней проявляется Ваше отрицательное отношение к войне в Ираке.

- Это история обо мне и о том, как я выбирался из Бейрута в свои 19 лет. Я путешествовал по Ближнему Востоку с друзьями, и наша машина сломалась. Я оправился дальше автостопом. Это был экстраординарный опыт и большое приключение. Во всяком случае, первую ночь того путешествия я провел в доме ливанской арабской семьи. Они улеглись спать прямо на полу за занавеской, настояв на том, чтобы единственную кровать занял я. Тогда это меня глубоко тронуло, и вот в 2003-м году Буш и Блэр, вторгшиеся в Ирак, вызвали во мне такую тоску, боль и гнев этой своей жуткой, очевидной, неслыханной, глупой, жестокой ошибкой, что я написал стихи, выражающие мое негодование. Я записал историю и соединил ее со стихами. Потом я выложил композицию в Интернет вместе с другой вещью, написанной тогда же — "To Kill the Child". Она — о вторжении в Ирак, которым я до сих пор возмущен. Мы знаем, что это не связано с оружием массового поражения или с 11-м сентября. Мы знаем, что это не связано с терроризмом. Что же это, ради интересов экономики? Ради создания американской военной базы в этой части Ближнего Востока? Я так и не понимаю.

На концертах была неоднозначная реакция на песню "Leaving Beirut", не так ли? Вас это удивляло?

Роджер Уотерс в турне — Конечно. В Англии негативного отношения к песне не наблюдалось, потому что, даже на момент нашего вторжения в Ирак в 2003-м, 75 процентов англичан были против этого. Два миллиона человек участвовали в лондонских демонстрациях. Я ума не приложу, как это Блэр по-прежнему у власти.

Первый концерт в Штатах у нас был в Холмделе, Нью-Джерси, и когда мы закончили песню, понеслись эти шиканья. Кто-то позже сказал мне, что возле Холмдела есть несколько американских военных баз, и, может быть, среди зрителей было много военных. Те, кто думает, что в песне содержатся нападки на американских военнослужащих, заблуждаются. Ничего подобного. Я сочувствую этим парням, которые вдали от дома тащат свою службу, как могут, в чрезвычайно тяжелой обстановке. Я сочувствую их семьям. А с критикой за эту бесполезную, бессмысленную, ни к селу, ни к городу войну, я целился в администрацию с ее внешней политикой.

В Штатах были люди из аудитории, которые писали мне записки. Одна невероятная супружеская пара после шоу в Hollywood Bowl написала следующее: "Мы заплатили 600 баксов за наши билеты. Моя жена — страстная поклонница как вашего творчества, так и Пинк Флойд. Как вы могли испортить нам вечер, превратив его в политическое собрание?" И дальше: "Как вы смеете критиковать нашего президента!? Вы ведь даже не американский гражданин". И так далее. Я не могу критиковать Буша, потому что я не американский гражданин? Это означает, что ты должен быть немцем, чтобы критиковать Гитлера, или иракцем, чтобы критиковать Саддама Хуссейна, или китайцем, чтобы критиковать Мао Дзе Дуна с его политикой геноцида? Это смешно! Они нападали на Нила Янга на тех же самых основаниях. Он — канадец. В самом деле, это нонсенс.

Каким Вас будут вспоминать потомки?

- Я хотел бы, чтобы меня вспоминали как человека, который не кривил душой и настаивал на своем, несмотря на препоны и рогатки, и не был подвержен капризам моды или популярности или чего угодно. Я рисую, что вижу.

Какую самую большую ошибку Вы совершили в своей карьере?

- О мой бог! Я думаю, что ошибкой были последствия раскола, когда я ушел из Пинк Флойд в 1985-м; тогда я позволил втянуть себя в публичные дебаты и говорить всякие неприятные вещи об остальных парнях. Если бы я был мудр, то держал бы язык за зубами. Все это было уродливо, и я сожалею об этом.

Вы уже написали Ваш главный шедевр?

"Шедевр" — это отдает хвастовством. Я думаю, что участвовал в создании нескольких альбомов, которые получились очень хорошими. Dark Side of The Moon, The Wall и Amused to Death — вот их я, наверное, назвал бы тремя работами, которыми я больше всего горжусь.

В настоящее время Вы переписываете The Wall?

- Я адаптирую ее для музыкального театра. Предполагается, что она пойдет на Бродвее через годик-другой. Я работаю с английским автором по имени Ли Холл. У нас хорошо получается. К этой ревизии меня побудило мнение о том, что и альбом, и фильм слишком суровые и унылые. Я не суровый и не унылый! Юмор всегда был очень важной частью моей жизни. Я много смеюсь с моей семьей и с моими друзьями. Так что я пишу веселые связки к The Wall.

Вы также сочинили оперу, Ça Ira, первые записи которой появились в 2005-м. Это что, переход от рока к классической музыке?

- Это вопрос техники. Музыка — она и есть музыка, вне зависимости от жанра. Аранжирую я рок-н-ролл или пишу партитуру для оркестра — свойственные музыке проблемы одни и те же. Это как писать картину с другой палитрой. Ты пытаешься затронуть чувства людей. Музыка очень и очень легко позволяет это сделать. Ты лишь организуешь звуки так, чтобы вызвать эмоциональный отклик у слушателя или зрителя.

Это опера о французской революции. Что Вас привлекло к этой теме?

- Первоначально либретто было написано моими друзьями, французской парой по имени Этьенн и Надин Рода-Жиль. Хотя это специфическая история о начале французской Революции, она еще и о тирании и о наших взаимоотношениях в ее условиях. О разнице между эгалитаризмом и свободой. О том, как можно использовать уроки истории и эмпирические данные, которыми мы завалены с ног до головы, чтобы найти путь сквозь дебри современной жизни и выйти с другой стороны людьми, ставшими хоть немного счастливее.

Есть ли такая написанная Вами песня, которая подводит итог всему, что Вы хотели выразить через музыку?

- Две песни тут же приходят в голову: "Us and Them" и "Wish You Were Here".

Чем Вы планируете заняться по окончании тура?

- Чтобы сделать это шоу, затрачено столько сил: Я доволен тем, что сделано. И я все еще дорабатываю детали и не останавливаюсь. Но когда 14 июля будет сыгран последний концерт, то и тур закончится вместе с ним. Есть еще так много других вещей, которыми мне хочется заняться. Я не отправлюсь в турне в 2008-м году. Я знаю, что не буду продолжать.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте