I have seen the writing on the wall
Don't think I need anything at all
Roger Waters (Another Brick In The Wall III)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Рекламные статьи

ведьмак заставка игры смотреть онлайн
Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Роджер Уотерс > Интервью с Роджером Уотерсом в New York Times

Интервью с Роджером Уотерсом в New York Times

Источник: The New York Times, 5 июля 2012
Перевод:
 Mimi

УотерсВсё, что когда-либо делал Роджер Уотерс, было грандиозным – особенно когда это касалось «The Wall», альбома 1979 года, и сопутствующей постановки. Альбома, повествующего о его собственной внутренней борьбе, альбома, который, по мнению многих музыкальных критиков, стал завершением плодотворного этапа истории Pink Floyd. Первые представления, прошедшие в 1980 и 1981 годах, были революционными по своему размаху – работники сцены строили огромную стену между группой и аудиторией, стену, которая рушилась в момент кульминации шоу. Шоу с фантастической анимацией и гигантскими куклами, оно установило новый стандарт рок-спектакля.

В течение последних двух лет Роджер Уотерс объездил всю Европу и Америку с новой версией этого шоу, полной антивоенных посланий с отсылкой к недавним событиям в мире и сдобренной свежей графикой высокого разрешения, проецируемой на Стену. Шоу уже собрало более 333 миллионов долларов и помогло Роджеру, который был басистом и автором песен Pink Floyd до своего разрыва в группой в 1983 году (в действительности Уотерс покинул Pink Floyd в 1985 г. — прим. пер.), доказать свое право претендовать на наследие группы. Этой весной, во время своего последнего приезда в Северную Америку, Уотерс представил публике ещё более впечатляющую своим размахом версию шоу для открытых площадок – и именно эта версия будет поставлена на Yankee Stadium в эти пятницу и субботу (6 и 7 июля 2012 года – прим. пер.).

Мы связались с Роджером, который на тот момент был в Атланте, по телефону, и Уотерс, убежденный пацифист, видящий причины любой войны только лишь в корпоративной жадности, дал нам интервью, в котором рассказал, что объединение Pink Floyd представляется ему практически невозможным, а также о том, что по окончании тура он собирается записать новый альбом, который станет его первым «сольником» за последние два десятилетия. Ниже – самые интересные фрагменты нашего разговора.

Вопрос: Этот тур станет последним?

Ответ: Я ещё не определился. Меня очень увлекли выступления на открытых площадках. Было крайне трудно оценить, сможем ли мы перенести шоу для закрытых арен на открытую площадку и заставить его работать там, однако у нас это получилось, и получилось неплохо. Но это безумно дорого! Так что сейчас мы пытаемся просчитать, есть ли у нас возможность вернуться со «Стеной» в Европу следующим летом, в 2013 году. Делать это шоу очень увлекательно, и, пожалуй, я очень хочу продолжать.

Вопрос: В чем техническая сложность постановки «The Wall» на стадионах?

Ответ: Больше всего проблем создает, естественно, погода. Никто не может гарантировать нам хорошую погоду, поэтому мы вынуждены на всякий случай возить с собой крышу. А так как шоу у нас масштабное, это очень большая крыша.

Вопрос: В один из моментов шоу, на песне «Mother», Вы поете дуэтом с самим собой – с записью, сделанной в ходе представления оригинальной постановки. Эти песни находят тот же отклик, что и тогда, 30 лет назад?

Ответ: Мне кажется, все эти песни с достоинством выдержали проверку временем. Очевидно, что сейчас я не так близок к событиям, описанным, скажем, в «Don’t Leave Me Now», как был тогда. Всё то, что рассказано в альбоме о моих отношениях с женщинами, давно в прошлом. Но я по-прежнему могу проникнуться теми проблемами, о которых писал. А многие другие песни можно толковать иначе, чем я думал раньше, – находить в них куда более широкий политический подтекст.

Вопрос: В чем Вы видите современный политический подтекст шоу?

Ответ: Тридцать два года назад, когда мы впервые поставили шоу, я оплакивал то обстоятельство, что я был одним из детей Второй Мировой – войны, которая оставила меня без отца, а также раскол в моей семье, и поэтому я был зол на всех и вся. С тех пор я осознал, что эти песни не только о маленьком обиженном Роджере, потерявшем отца на войне – они гораздо более универсальны. Они обо всех детях, потерявших своих отцов на войне и продолжающих терять, потому что власть имеющие всё ещё уверены, что всё, что нам нужно, – увеличивать прибыли и черпать из всего материальную выгоду.

Уотерс

Вопрос: Ваши отношения с дожившими до настоящего момента участниками Pink Floyd – гитаристом Дэвидом Гилмором и ударником Ником Мэйсоном – в последнее время немного оттаяли. Возможен ли реюнион-тур?

Ответ: Я не могу представить себе, при каких обстоятельствах такое может случиться. Как-то раз такой разговор заходил – в 2005, сразу после нашего совместного выступления на Live 8. Но тогда ещё был жив Ричард, и было хотя бы теоретически возможно воссоединиться ради какой-то большой политической или благотворительной цели. Хотя вы же знаете, с политической точки зрения мы довольно сильно разобщены...

Вопрос: Почему после выхода «The Dark Side of the Moon» в 1973 году совместная работа с коллегами по группе стала даваться Вам всё трудней и трудней?

Ответ: Всем известно, что мы всё больше и больше увязали в наших конфликтах. Мы конфликтовали всё чаще, потому что у нас были разные цели и устремления. Думаю, что до выхода «The Dark Side of the Moon» мы все хотели примерно одного и того же: мы хотели стать богатыми и знаменитыми. И покуда у нас была общая цель, мы были сплоченной командой, однако в один прекрасный день мы её достигли, и для каждого из нас вышли на первый план какие-то другие вещи. По крайнем мере, для меня. И с тех пор договариваться о чём-то становилось всё сложнее.

Вопрос: Вы простили Дэвида и остальных «флойдов» за то, что они продолжили писать музыку и выступать под именем Pink Floyd после Вашего ухода?

Ответ: Да, естественно. Он был прав, а я нет. Это было очень просто. Я думал, что группа должна прекратить свою деятельность с моим уходом, но я ошибался. И я определенно за всё то, что они делали. У меня тогда были проблемы – сейчас у меня нет никаких проблем. В некотором смысле можно сказать, что кое в чём они мне даже услужили, ведь они ездили по миру с моими – ну и со своими, конечно же, – песнями, и это, соглашусь, поддерживало внимание публики и к моей музыке тоже.

Вопрос: Вы писали что-нибудь новое?

Ответ: Да, писал. Я написал много чего – ведь с момента записи моей последней пластинки прошло уже 20 лет. Несколько недель назад, будучи в турне, я придумал новую песню, и теперь мы с моей группой иногда играем ее на репетициях. Думаю, что она послужит славным началом для нового альбома. Она же станет его центральной вещью.

Вопрос: Вы думаете начать работу над альбомом по окончании тура 21 июля?

Ответ: Да. Если я не возьмусь за работу в этом году, все наработки могут сгинуть, и я так ничего больше и не напишу. Так что, пожалуй, мне придется поступить именно так – и я настроен решительно. И туда же войдут все те песни, что я написал за последние годы. Их очень много. Я всего лишь не мог найти что-то, вокруг чего их можно было бы объединить.

Вопрос: Правда ли, что Вы планируете посетить кладбище, где захоронены останки Вашего отца?

Ответ: Ну вообще да, я собираюсь посетить в этом году кладбище. Я постоянно откладывал свой визит туда, но я не могу откладывать его больше. Это кладбище, на котором лежит мой дедушка. Он участвовал в подрывной кампании – инженерные войска, 256-я рота подрывников, и он был одним из тех, кто делал подкопы к немцам. Поэтому он лежит на британском кладбище в северной Франции. Джордж Генри Уотерс. Останки моего отца, Эрика Флетчера Уотерса, так и не были найдены. Но его имя значится на мемориальной доске номер 5 в саду Монтекассино в южной Италии. Так что, пожалуй, стоит собрать всех моих детей вместе и съездить с ними в оба места вместе. Хотя бы раз.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте