Help me role away the stone
Roger Waters (Crying Song)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Роджер Уотерс > Они предложили нам 150 миллионов долларов за мировое турне

Они предложили нам 150 миллионов долларов за мировое турне, но я не в настроении

Автор: Серж Симонар (Serge Simonart)
Источник: Бельгийский журнал Humo N 3396, 4 октября 2005 г. (английская версия Brain Damage)
Перевод:  Petrovich

Роджер Уотерс 2-го июля 2005 года, во время концерта Live 8 в Лондоне, Pink Floyd впервые были на сцене после четвертьвековой ссоры. В тот памятный день я стоял в Гайд-парке, буквально в первом ряду и видел, как Роджер спешил к микрофону после каждой песни, чтобы поблагодарить публику от имени всей группы, и как Ник Мэйсон смотрел на него каждый раз («О, Боже, Роджеру нужно что-то сказать»). За кулисами новая дружба также была трогательной, как если бы Осама бен Ладен (Osama bin Laden) и Джордж Буш (George Bush) вдруг решили, что есть что-то более важное, чем Аллах или Бог, хотя они публично и не признавали этого. Но музыка звучала волшебнее, чем когда-либо: Pink Floyd превзошли даже U2, показав лучшее выступление того дня.

Pink Floyd продали более ста миллионов записей, и их влияние чувствуется у лучших групп каждого поколения: Orb, Suede, Radiohead и так далее. В лучшие дни панка и гранжа любовь к динозавру Pink Floyd не закончилась, а Джонни Роттен (Johnny Rotten) из The Sex Pistols, который позировал в футболке “Я ненавижу Pink Floyd", позже признался, что он их поклонник, и Курт Кобейн (Kurt Cobain) хранил дома экземпляр “Dark Side Of The Moon".

13 лет спустя после “Amused To Death" вы могли бы ожидать от Роджера Уотерса поп-записи, но его новый диск “Ça Ira" – опера о французской революции, и ее премьера в Риме 17-го ноября. Буквально перед моим выходом пришло сообщение, что Уотерс хочет говорить только об опере, а не Pink Floyd. Я заметил, что это все равно, что интервьюировать Уинстона Черчилля (Winston Churchill) и спрашивать его о хобби, но менеджмент был неумолим.

К счастью, у меня было секретное оружие: пару лет назад я встретил отставного английского майора, который воевал в 1944-м году в Анцио, там же где отец Уотерса «пропал без вести, предполагается, погиб в бою». Пропавший отец – боль Уотерса: он воскрешает чувства о нем в нескольких терапевтических песнях, таких как “Another Brick In The Wall (Part 1)" («Leaving just a memory, a snapshot in the family album») и “When The Tigers Broke Free" («The Anzio beachhead was held for the price of a few hundred ordinary lives, and that's how the high Command took my daddy from me»). Я показал Уотерсу письмо майора о сражении в Анцио, и лед сломался.

Роджер Уотерс: Спасибо, это очень интересно. Я обязательно свяжусь с этим человеком (долгое молчание). Война притягивает меня, и не только потому, что мой отец погиб там. Борьба до смерти – это самое сильное переживание, которое существует, и в то же время, самое негуманное. В “On The Run"“Us And Them" – прим.  Petrovich) я поместил слова, которые относятся к моему отцу: «Forward! He cried from the rear, and the front rank died». Кто хочет быть пушечным мясом, когда главнокомандующие играют пешками на безопасном расстоянии?

Странная вещь... Мой отец, Эрик Уотерс (Eric Waters), был в 8-м батальоне Королевских стрелков. В “Amused To Death" я упоминаю настоящих ветеранов: Билла Хаббарда (Bill Hubbard) и Альфа Райзелла (Alf Risell). Я попросил своего помощника точно узнать их звания, потому что хотел посвятить альбом им. Хаббард служил в том же батальоне, что и мой отец, только тот не умер в 1917-м году (Хаббард — ветеран Первой Мировой войны — прим. ред.). Я не верю в духов и знаки из могил, но также и не верю в совпадения.

СС: Сначала автор либретто Рода-Жиль (Etienne Roda-Gil ) собирался переработать некоторые песни Pink Floyd. Для меня загадка, как он собирался вставить их в оперу о Французской революции?

РУ: Для меня тоже. Если оглянуться достаточно далеко назад, кто-нибудь может сказать, что “On The Run" – это королевская семья в бегстве, а “Comfortably Numb" – апатичный народ Франции перед революцией. Наверно, он имел в виду это. Но я немедленно это прекратил, это показалось мне неестественным и, в то же время, слишком простым. Но как скрытую шутку, я спрятал кусочек из “The Pros And Cons Of Hitchhiking". Для тех, кто хочет ее поискать: счастливой охоты!

СС: Сделайте из этого игру на своем Интернет-сайте. Так Вы, возможно, привлечете тех зануд, которые ищут слишком глубоко — таких, которые утверждают, что “Dark Side Of The Moon" совпадает с саундтреком “The Wizard Of Oz".

РУ: Да, это чертовски нелепо. Это для людей, у которых слишком много свободного времени. В каждом фильме есть пара моментов, под которые подойдет “Dark Side Of The Moon". Просто это упорядоченная, похожая на фильм запись. Мне симпатичны люди, которые недавно проголосовали за “Dark Side Of The Moon" как за лучший альбом для занятия сексом. Это большой прогресс – в прошлом мы всегда побеждали в категории “лучший альбом для курения косяка". Меня всегда раздражало, что мы считались психоделической группой. Когда мы писали нашу лучшую музыку, мы всегда были трезвыми.

СС: Если купить билет на Eurostar до Лондона, можно увидеть электростанцию Баттерси. Я всегда думаю об обложке “Animals". Я также слушаю Pink Floyd на моем плеере iPod, когда этот громадный энергетический центр появляется на горизонте, и воздействие потрясающее.

РУ: Вы видели, как операторы показали электростанцию Баттерси во время нашего выступления на Live 8 (по прямой линии всего километр от Гайд-Парка)? Великолепный момент.

Я делаю это: связываю ландшафты, места и здания со своей музыкой. Я немного поиграл с идеей поставить “The Wall" на миллениум. Я уже сделал это в 1980-м и 1990-м, и такое десятилетнее событие, казалось, подходит мне. Уолл-стрит тоже казалась мне подходящим местом. Можете представить? Эта центральная точка финансового мира медленно разделяется пополам стеной. И тогда бы я перескочил на “Money". Но это был такой организационный кошмар, что он никогда бы не уложился в сроки. А после 11-го сентября 2001-го года вы больше не можете воплотить такие дикие планы в Нью-Йорке. Очень печально, ведь это было правильное время и правильное место.

СС: Вместе с Pink Floyd и на сольных альбомах, у Вас всегда была идея фикс по поводу звуковых эффектов. Я слушал все Ваши записи в наушниках, и тогда все эти неуловимые детали сильно улучшаются. На “Ça Ira" тоже есть. Особенно гильотина звучит по-настоящему пугающе. Когда я первый раз слушал, у меня в конце волосы встали дыбом.

РУ: Спасибо за комплимент, потому что это не настоящая гильотина. То, что вы слышите, это коктейль из дюжины звуков: хлопающая дверь, лезвие, доставаемое из ножен, падающий на дерево нож мясника, и так далее. На шумомере компьютера вы можете хорошо видеть, как все эти звуки постоянно возрастают. Для демо я записал звук скользящей стеклянной двери в моем офисе: вы бы поклялись, что это стук колуна. Другие звуки, например, скачущие лошади, проносящиеся из левого канала в правый, были просто взяты из библиотеки звуков. Мы их, тем не менее, дублировали и усилили с помощью ProTools.

СС: Вы когда-нибудь были в звуковой экспедиции? Пройти по ночному лесу с микрофоном в руке, например?

РУ: Для “The Wall" я сам записал шум винтов вертолета. А с Хьюго Дзефирелли (Hugo Zefirelli) я записал звуки машин и птиц.

СС: На “The Wall" был детский хор, и в “Ça Ira" он тоже есть. Поражает, с каким энтузиазмом дети поют: "I want to be King!". Полное блюдце потенциальных диктаторов в зародыше...

РУ: Да. Если вы хотите знать, насколько люди считают очевидным, что они лучше других, вам нужно всего лишь поставить ребенка в господствующее положение.

СС: Я всегда хотел знать, много ли замечаний получали Ваши дети от учителей насчет “We don't need no education... we don't need no thought control", две фразы, которые постоянно можно услышать в “Another Brick In The Wall (part 2)"?

РУ: О, да, очень надоело, Джек и Гарри проклинали меня много раз (усмехается), несмотря на то, что большинство из этих замечаний были положительными. За последние двадцать лет сотни школ просили у меня разрешения поставить спектакль “The Wall", и школам я никогда ни в чем не отказывал. “The Wall" вызвала много бурных дискуссий касательно образования, уроков и образа мыслей. Я горжусь этим больше, чем моими хитами или золотыми пластинками. Те две фразы немного подорвали мой родительский авторитет, но это того стоило.

СС: Вы обсуждали сет-лист на репетициях Live 8? Ни одна из Ваших сольных песен не была исполнена, хотя я думал, что Вы попросите об этом.

РУ: Ах, в конечном итоге, все это мои сольные песни. Я написал “Money" и “Comfortably Numb". А на таком событии вы морально обязаны сыграть самые знаменитые хиты, так, чтобы даже самый большой ненавистник Pink Floyd не чувствовал, что у него украли деньги. Они только что попросили меня участвовать в большом благотворительном концерте в Нью-Йорке для жертв урагана Катрина. Я знаю, что “Perfect Sense" идеально подойдет в текстовом и эмоциональном плане, но в тысячу раз больше людей знают “Money", следовательно...

Смотрите, замечательная особенность Pink Floyd была в том, что всегда в первую очередь группа ассоциировалась с музыкой, потом с декорациями и спецэффектами, и только потом с нашими лицами. Мы все недооценивали силу торговой марки. Я не хочу, чтобы о нас помнили, как о «фирме, где акционеры постоянно судятся друг с другом».

(Он выглядит раздраженным, в танцевальный зал XVIII-го века, где мы сидим, входит человек с ведром воды и скрипкой).

РУ: Просто сцена из пьесы Беккетта (Beckett)...

СС: Во время концерта в Антверпене Вы с тремя другими музыкантами в паузу остались на сцене и играли в карты. У Вас должно быть большое мужество.

РУ: О, нет, это было: «давайте посмотрим, выкрутимся ли мы таким образом». Это был театр и часть “Dogs". Я всегда включаю театральные элементы в наши концерты, с самого начала (злится). Все те декорации, зрительные образы и спецэффекты Pink Floyd были мои, а не других ребят.

СС: А Сторм Торгерсон (Storm Thorgerson), дизайнер, который был, или считается, что был ответствен за летающую свинью, призму, разбивающийся самолет, обложки...

РУ: (Нетерпеливо). Да, да, но всегда потому, что я просил об этом и об украшении моих пылких фантазий. Летающая свинья была полностью моей идеей. Недавно был обнаружен фильм, снятый в 1968-м году в Royal Festival Hall. Вы видите меня делающим стол. Буквально, пока другие играют, я работал молотком и пилой. Когда я закончил, наш менеджер Алан Стайлс (Alan Styles) театрально принес поднос с чаем на шатающийся стол. Тогда остальные сели пить чай, а я поставил маленький радиоприемник перед микрофоном, так что публика могла слышать то, что в данную минуту слушают люди в Братиславе. Я совершенно забыл об этом выступлении.

СС: На каждом концерте недавнего тура Джонни Гринвуд (Jonny Greenwood) из Radiohead экспериментировал с радиоприемником...

РУ: (Надменно) И что? Мы сделали это еще в 1968-м! А еще до этого, я помню, что Сид Барретт еще был с нами, мы экспериментировали с живым квадрофоническим звуком в Queen Elizabeth Hall.

У нас были такие игрушечные машинки, которые надо было заводить, знаете? Их надо пару раз подвигать назад, потом машинку отпускают, и она уносится. Я бегал за ними с микрофоном, чтобы сделать квадрофонический звук. Прямо на сцене. (Смеется). Это, наверно, было довольно дурацким. Но мы, тем не менее, были первыми, и, по меньшей мере, поддерживали такого рода эксперименты.

Слушай, в то время нам многое сходило с рук.

СС: На Live 8, во время вступления “Wish You Were Here" Вы сказали: «Мы играем эту песню для каждого, кто не может быть с нами, но, больше всего, конечно, для Сида». Много было разговоров и спекуляций о нем, но я, на самом деле, никогда не понимал, он просто эксцентричный отшельник или и в самом деле пациент психиатра?

РУ: Сид — шизофреник и пережил несколько депрессий. Его можно представить как электросеть, которая была под перенапряжением.

Он сейчас живет в изоляции. Он ни в чем не нуждается, поскольку все еще получает отчисления за авторские права на ранние записи Pink Floyd. Но теперь ему нужно вести тихую и спокойную жизнь. Каждый раз, когда кто-то произносит слова «Pink Floyd», он испытывает тревогу, и так до сих пор.

Мы немного подумали над идеей попросить его появиться на Live 8, но это показалось невыполнимым. Было много разного рода упреков... Его семья искала козла отпущения, который виноват в том, что случилось с ним, понятно, что в их глазах это были мы.

Я слышал, что Сид снова зовет себя Роджером. Есть так же упорные фанаты, которые посещают его – то, что они делают, бесполезно для него.

СС: Теперь, Вы говорите о 1968-м: десятилетиями в Антверпене ходили слухи, что Pink Floyd выступили в легендарном хиппи-баре Het Pannenhuis. Конечно, половина старых твердолобых динозавров утверждают сегодня, что они там были. Эта история правдива?

РУ: Я не помню этого. Но, вспомнив потребление нами расширяющих и сужающих сознание веществ в ту пору, это не значит, что такого не могло случиться (усмехается). Что я помню о Бельгии из того времени, это концерт в Лювене, мне кажется, в университете. В то время были какие-то языковые бунты, если не ошибаюсь. В середине нашего выступления я вдруг увидел множество пивных бокалов, летящих слева направо и наоборот. Другие подумали, что я это устроил.

СС: В наши дни Pink Floyd ездят по миру с шестнадцатью грузовиками и командой в семьдесят человек. Дайте пример, показывающий, насколько это радикально отличалось от ранних лет.

РУ: Я помню наш первый зарубежный тур: немного выступлений в пабах и молодежных клубах в Нидерландах, организованных бизнесменом-пройдохой, которого, если я правильно помню, звали Сириэл ван дер Хемель (Cyriel van den Hemel). Однажды он спросил, не хотим ли заработать еще немного денег и дать дневной концерт. Он дал нам адрес, оказалось, что это школа. Мы играли в спортивном зале для детей 8-12 лет, которые сразу заткнули уши пальцами и начали кричать. Через пару минут Сириэл пришел на «сцену» и прошептал мне в ухо: «Мы получили деньги, уходим!» («Wie ave ze money, go now!»). (Смеется)

СС: По дороге сюда я слушал “Four Minutes", красивую тихую песню. Снаружи я слышал вой сирен и гудение машин. Так что в тот момент казалось, что Вы написали звуковой портрет города. Настроение – Ваша сильная сторона, поэтому меня поражает, что Вы не написали больше саундтреков.

РУ: Конечно, у меня было такое стремление. Но, во-первых, я слишком ленив... нет, это неправда. Я много работаю, но я хочу еще и жить. Рыбалка. Гольф. Охота. Не забывать о семье – эта работа уже стоила мне брака. И, во-вторых, у меня уже есть предложения из Голливуда, но каждый раз оно поступало в таком виде: «Мистер Уотерс, мы очень хотим, чтобы вы сделали саундтрек для фильма Х. Вы получите Х долларов, но Вы должны уступить Х процентов от авторских прав нам». Это чертов бандитизм! И тогда я отказываюсь, а они ищут еще кого-нибудь, кто согласится быть «кинутым».

Роджер УотерсНедавно я смотрел отличный испанский фильм “Дух улья" (“Spirit or the Beehive"), о мире сказок детей во время испанской гражданской войны. Я был расстроен, что они не попросили меня написать саундтрек. Довольно ненормально, что я не могу вспомнить, кто написал музыку. Мне бы не следовало говорить об этом.

СС: Когда Дэвид Гилмор, Ник Мэйсон и Рик Райт отправились в тур без Вас как Pink Floyd, они должны были платить Вам отчисления. Так что, Вам платили деньги за то, что Вы ничего не делаете?

РУ: (Иронично) Вы также можете утверждать, что они отправились в тур, в основном, с моими песнями. Если бы Ринго Старр (Ringo Starr) отправился в тур как The Beatles, Джон Леннон (John Lennon) возражал бы, не правда ли?

СС: А Вы Джон Леннон в Pink Floyd?

РУ: Пожалуй, да. Группы, которые потеряли видимого лидера, всегда меньше выступают. Посмотрите на Crosby, Stills & Nash без Нила Янга (Neil Young) и на Genesis без Питера Гэбриэла (Peter Gabriel). Если Дэйв поет “Shine On You Crazy Diamond", это кавер, потому что я написал и спел оригинальную версию. Во время “Dark Side Of The Moon" я даже дал Нику авторские права на “Speak To Me", где он на самом деле ничего не сделал. Я жалею сейчас об этом великодушии, и был наказан за него дважды: это не только стоило мне денег, Ник теперь утверждает, что на самом деле заслужил авторство. И...

Но все же, я не хочу больше об этом говорить. На Live 8 я чувствовал большую любовь к другим участникам группы, все время, что мы играли. Я хочу удержать это чувство.

СС: Меня поражает параллель между Вами и Полом МакКартни ( Paul McCartney). Последние 20 лет Макка незаметно, но упорно пытается переписать историю The Beatles, в частности, стереотипную картину: «Леннон был безрассудный гений, а Макка только сентиментальный трубадур». Вы пытались на “The Wall" в Берлине и на сольных концертах, на которых Вы играли минимум десять песен Pink Floyd, дать понять миру, что Вы и только Вы один – Мистер Pink Floyd. Это, тем не менее, поразительно, как люди, которые уже добились так много, все равно хотят оставить за собой последнее слово.

РУ: А вы стерпите, если увидите, как другие переписывают историю? Вы ляжете и скажете: «Ударьте меня еще раз»?.. Я не лягу. Я вернулся для Live 8, но я не буду делать этого навсегда.

В этом есть и вина прессы, потому что им нужна пикантная история. Сид был пикантной историей, вот почему его влияние кажется гораздо большим, чем есть в действительности: он только год был в группе, а свои лучшие вещи мы сделали позже, без него.

То, что я хотел разрушить группу, тоже было пикантной историей. Но также я был единственный, кто немедленно согласился сыграть на Live 8. Дэйв сначала сказал Бобу Гелдофу (Bob Geldof) «нет». Я очень-очень интересуюсь политикой. Дэйва всегда злило, что я пишу умные, притягательные тексты о морали, этике, политике. Он ненавидит “The Final Cut", потому что я сделал там слишком много упоминаний о Маргарет Тэтчер (Margaret Thatcher).

В любом случае, Live 8 был еще одним доказательством, что наша музыка действует на людей. Она тронула вас?

СС: У меня на глазах был слезы, и я не стыжусь этого.

РУ: Тогда чем вы недовольны? Я получу заряд критики, потому что я замахнулся и написал оперу, ну и что? Я хочу создавать музыку, которая делает людей ближе друг к другу.

СС: Для “Dark Side Of The Moon" вы посадили несколько человек перед микрофоном, так появилась знаменитая строчка «I don't really know. l was really drunk at the time». Вы записали и Пола Маккартни, почему Вы никогда этого не использовали? Это было бы славно, записать битла на вашем альбоме.

РУ: Мы искали случайные ответы от случайных прохожих. Мы им задавали вопросы вроде: «Часто ли вы напиваетесь до смерти?» и «Когда вы в последний применяли силу?» Генри МакКаллоу (Henry McCullough), гитарист Wings, который записывался в то время в той же студии, ответил на последний вопрос: «Вчера». Я спросил: «Скажи честно, ты был неправ?» А он сказал: «Я не знаю. Я тогда был пьян» (смеется). Вот так это и произошло.

Пол и его жена Линда (Linda) были слишком расчетливы, они никогда не болтали лишнего («не показывали спинки своих языков»). Поэтому мы не использовали их ответов.

СС: Вы выступали вместе с Эриком Клэптоном ( Eric Clapton), а на Ваших концертных альбомах Джефф Бек ( Jeff Beck) и Энди Фэйруэзер-Лоу ( Andy Fairweather-Low ) играют гитарные соло, которые я могу определить как гилмороподобные. Это Ваш способ показать Гилмору, что он не незаменим?

РУ: Конечно, он не незаменим (усмехается), но то гитарное звучание хорошо вписывается в музыку. Эрик – друг. Мы записали очень красивую акустическую версию “Wish You Were Here", которую я хотел бы когда-нибудь обнародовать.

Знаете, у нас были не только музыкальные противоречия в Pink Floyd. Мы просто стали слишком разными. В политике, в философии...

(Вздыхает) Обо всем я думаю совсем иначе, чем те парни. Мы сейчас получили предложение сделать мировое турне: сто пятьдесят миллионов долларов – на всех, конечно... Но я не в настроении.

СС: Должно быть приятно, иметь столько денег, чтобы отказать от такого предложения. Я заменю вас...

РУ: (Смеется) Пришлите мне открытку. Это не только из-за денег. Что в итоге: можем ли мы еще что-нибудь сказать или нет? Я не ностальгирую. Ничего не собираю. Кажется, у меня дома остался всего один рисунок из “The Wall", рисунок комнаты, посреди которой стоит стена. Ну вот. Мы слишком далеко отошли от “Ça Ira".

СС: На "Meddle" была песня под названием "Echoes" и эхо Pink Floyd сегодня повсюду. У Вас никогда не было побуждения исчезнуть из группы? Поскольку, если быть честным, как никто не ждет нового сольного альбома Мика Джаггера ( Mick Jagger), так и Pink Floyd всегда затмит любой шаг одного из участников.

РУ: (Раздраженно) У меня абсолютно никогда не было потребности покинуть свое собственное творение. Все равно безуспешно. Мой друг уехал в Анды: хотел дать пинка «цивилизованному миру». Он прорубал дорогу через джунгли в поисках самого нетронутого места. Наконец, он нашел далекую горную деревню. Он предположил, что аборигены никогда не видели англичанина. Но когда он сделал маленький глоток из первого стакана виски Gutrot, он услышал раздающееся снаружи: «We don't need no eee-ducaaationnnh!» (смеется).

И Пэт Леонард (Pat Leonard) однажды написал мне письмо с далекого поселения на Дальнем Востоке: «Фантастика, нет транспорта, нет прессы, нет загрязнения, нет преступности и нет вандализма. Ну, почти нет вандализма, взгляни на эту фотографию...» В его письме пришла фотография скалы, на которой кто-то нацарапал мелом «Radio K.A.O.S.»

Вывод: как бы далеко ты не ушел, ты не сбежишь от Pink Floyd.

  бест фм харьков онлайн  
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте