Run to the bedroom, in the suitcase on the left
You'll find my favorite axe
Roger Waters (One Of My Turns)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Ник Мэйсон > Inside Out: A Personal History Of Pink Floyd > Глава 8. Представление начинается. Часть 2.

Глава 8 "Представление начинается"
(The balloon goes up)

8 глава книги Ника Мэйсона "Inside Out: A Personal History Of Pink Floyd"
Фотографии подобраны из различных источников
Перевод:
 Vladimir_G

Часть 1, Часть 2

In the flesh В декабре 1976 запись и сведение Animals были закончены, и началась работа над обложкой альбома. Hipgnosis представил три идеи, но на этот раз ни одна из них не показалась нам привлекательной. В результате обложка родилась из концепции Роджера, реализованной Стормом, в основе которой была электростанция Баттерси, странное видение будущего на берегах Темзы, срок службы которой подходил к концу. Здание, построенное в начале 1930-ых и спроектированное сэром Джайлсом Гильбертом Скоттом (Giles Gilbert Scott) — дизайнером культовой британской красной телефонной будки, теперь также замененной, — фактически состояло из двух связанных между собой электростанций. Именно вторая из них, сооруженная в 1953, украсила лондонский горизонт четырьмя высокими трубами. В то время Роджер жил в Broxash Road, прямо рядом с Clapham Common, и практически каждый день, чтобы добраться до студии в Айлингтоне, пересекал Лондон по дороге, которая вела его мимо вырисовывающихся вдали труб электростанции. Они и посеяли зерно идеи для обложки альбома.

Макет надувной свиньи был выполнен Эндрю Сондерсом (Andrew Saunders) — с участием Джеффри Шоу (Jeffrey Shaw) и Марка Фишера (Mark Fisher) — а уже сам объект был изготовлен для нас немецкой компанией. Ballon Fabrik приобрела опыт, строя ранее Цеппелины, но, демонстрируя, как правильно надо перековывать мечи на орала, они впоследствии изготовили для нас множество надувных игрушек. Итак, в начале декабря мы оказались у вышедшей из употребления электростанции с гигантской надувной свиньей, которая, по некоторым причинам, была известна как «Элджи» (Algie). Свинья была приблизительно тридцати футов длиной, наполнена гелием и очень свирепа – она просто рвалась с привязи. В качестве дополнительной предосторожности у нас в резерве был обученный стрелок на случай, если Элджи попытается сбежать.

Фотографирование было намечено на 2-ое декабря, но погода была ненастной; у нас также были некоторые проблемы с такелажем, так что мы решили возобновить работу на следующий день. К сожалению, хоть на следующее утро погода и улучшилась, к моменту запуска стрелок не появился на позиции. Был внезапный порыв ветра, стальной трос лопнул, и Элджи сорвалась и полетела в высь со скоростью примерно две тысячи футов в минуту, намного быстрее полицейского вертолета, который пытался перехватить ее. Это не было преднамеренным трюком, и мы хорошо понимали, что кроме потери дорогой части снаряжения мы могли стать причиной большой авиационной катастрофы. Были вызваны адвокаты, составлены экстренные планы, и назначены козлы отпущения.

Одно из моих любимых воспоминаний об этом инциденте — встреча, в которой принял участие наш адвокат Бернард Шеридан (Bernard Sheridan), и на которой Линда Станбери (Linda Stanbury), наш пресс-агент в то время, под влиянием менталитета гастрольных документов, услышав в новостях, что свинья направляется в сторону Германии, застонала: «Но у нее же нет таможенной лицензии...». Гастрольная бюрократия – страшная вещь. Бесконечные списки оборудования, формы в трех экземплярах на каждый грузовик. Команда не могла срезать никаких углов. При любом переходе границы таможенный контроль мог из прихоти заставить пройти всю эту чертову процедуру целиком. Больше всего раздражало то, что даже сами таможенники, похоже, не знали, что делать с этими формами. Однажды у нас была целая схватка с властями, когда бельгийская таможня то ли оторвала не ту часть формы, то ли не там поставила печать на декларации, и потребовалось три года, чтобы убедить бельгийские власти, что три наших автоколонны, полные оборудования, не торговали «с колес». Введение свободного перемещения в пределах Европейского Экономического Сообщества дает теперь, по крайней мере, одно преимущество.

К счастью, свинья согласилась спуститься сама и была возвращена нам фермером из Кента в целости и сохранности. Была еще история с пилотом гражданского самолета, который видел свинью-путешественницу, когда заходил на посадку в Хитроу, но не стал докладывать об этом из боязни, что летный контроль обвинит его в злоупотреблении спиртным. Как ни печально, но я думаю — все это выдумки. Ужасная же правда заключается в том, что изображение свиньи было наложено на окончательное фото позже, потому что лучший снимок электростанции, в угрюмом облачном пейзаже, был сделан во время рекогносцировки, днем ранее, когда Элджи не было с нами.

Множеству надувных свиней пришлось стать постоянными участниками наших туров. В некоторых из шоу на открытом воздухе одна из них парила над аудиторией, прежде чем быть втянутой обратно за сцену. Позже идентичный, но более дешевый кузен занимал ее место и, наполненный гелием и с пропаном в животе, взрывался огненным шаром, который по голливудским масштабам разрушительных эффектов хорошо смотрелся бы в конце очередного фильма про Крепкого Орешка. На одном из представлений в качестве эксперимента пропан был заменен смесью кислорода и ацетилена, произведя такой взрыв, что у Марка Фишера до сих пор звенит в ушах, но не от взрыва, а от взбучки, которую он получил от Стива О'Рурка.

У нас также был фейерверк, который при взрыве выкидывал парашюты в форме овец, которые затем плавно опускались вниз. Компания, которая сделала их для нас, совершенствовала свою технику, работая на одного саудовско-арабского шейха, изображения которого спускались с небес подобным же образом на праздновании его дня рождения. Эта компания рассказала нам, что они унаследовали работу, когда их предшественники при возведении на престол шейха случайно запустили изображения его кузена, который был только что свергнут...

In the flesh Тур Animals был нашим первым «фирменным» туром. Раньше материал с нового альбома просто естественным образом включался в каждое выступление, но на сей раз мы впервые отправлялись в путь для раскрутки конкретного альбома. Тур открылся в Вестфалии, в Дортмунде, 23-го января 1977-го, и после Европы в феврале и Великобритании в марте, мы отправились в Штаты на три недели в апреле-мае и еще на три недели в июне-июле.

Мы недооценили интерес наших промоутеров к «свинским» мотивам. В Сан-Франциско Билл Грэм (Bill Graham) устроил за кулисами загон с этими животными, но, похоже, никто из них не рад был пребыванию там. Жена Дэвида Джинджер (Ginger), с которой он познакомился во время одного из наших американских туров несколькими годами ранее, была строгой вегетарианкой и любительницей животных, и она была ошеломлена. Джинджер подскочила к загону, требуя их освобождения, и отказалась уехать, пока организаторы не поклялись под присягой, что обеспечат им безмятежное будущее.

Маркэль Авраам (Marcel Avram), наш давний немецкий промоутер, подарил нам в Мюнхене поросенка. Опять пришлось искать жилье для вновь прибывшего, и под взглядами очевидно голодных немцев, жадно уставившихся на поросенка, нашему тур-менеджеру Уорвику МакКреди (Warwick McCredie) пришлось забрать его к себе на ночь в отель. Мы остановились в особенно шикарном Хилтоне недалеко от места проведения концерта, но Уорвик сумел контрабандой пронести поросенка мимо охраны. Однако настоящая проблема поджидала нас в комнате Уорвика, где были зеркальные стены, и поросенок увидел несметное число других свиней, уставившихся на него. Он не стал долго размышлять над этим. В течение ночи поросенок разбил большинство стекол на уровне пола, а так же развез дорожки экскрементов по всем поверхностям. Следующим утром я застал Стива, распинающегося на ресепшне, поскольку мы поспешно уезжали, увидев весь этот ужас. Я так никогда и не смог себя заставить расспросить его о той беседе.

Большие стадионы, на которых мы теперь играли, принесли с собой целый ряд новых проблем. В небольших концертных залах зрителей запускают как раз перед началом представления, но на стадионе для бейсбола большое количество народа и проблемы паркинга означают, что стадион должен быть открыт за три или четыре часа до начала.

В турах мы редко использовали разогревающие группы. Есть множество причин для этого. Раньше было определенное противостояние между группами, выступающими в одном концерте — и выступающие на разогреве стремились переиграть хэдлайнеров, чтобы «сдуть их со сцены». В нашем же случае дополнительное оборудование, такое как Daleks, например, означало, что переоборудование сцены после другой группы превращалось в долгий процесс. В более поздние времена проблема стала еще острее, так как любой «разогрев» мог запросто разрушить настроение, которое мы пытались создать, охладить нашу аудиторию, сбить настрой, заставив ее скучать. Что касается стадионов, отсутствие «разогрева» означало, что аудитория могла начать смотреть основное представление ранним вечером около 20:00, вместо того, чтобы отсиживать выступления двух или трех других групп. Но даже в этом случае, ожидая начала под палящим солнцем или проливным дождем, и не зная чем себя развлечь, толпа могла стать беспокойной. Всегда находились те, кто имел привычку заправляться алкоголем или допингом — и к моменту, когда группа выходила на сцену, уже валяться мертвецки пьяным. Это могло иногда сильно отвлекать, поскольку наш взгляд притягивали зрители, клюющие носом, или находящиеся в полностью коматозном состоянии.

Роджер Уотерс Мы все более и более понимали необходимость контроля толпы, охраны и безопасности. Когда вокруг колышется масса из 80000 человек – чувствуешь себя мэром маленького городка, избранным на один вечер, со всеми сопутствующими обязанностями, включая автокатастрофы, мелкое воровство, родившихся детей... Есть даже немного живой музыки, если повезет. Мы делали для себя новые открытия, например то, что, хотя вы можете установить контакт с первыми тридцатью рядами, чрезвычайно трудно захватить и удержать внимание невидимой за ними толпы.

Выступления в этом туре были разными по качеству. Хотя мы все еще импровизировали немного, но уже не так как раньше — но не это было главной проблемой. Нехватка сообразного качества возникала по другим причинам. Это были короткие туры, и мы не уделяли достаточно времени репетициям ключевых аспектов шоу, таких как переход от одного номера к следующему, или синхронизация с проецируемыми роликами. И я помню, что некоторые выступления были столь же беспорядочны, сколь и музыка, опять же от недостатка репетиций. К тому же, мы сильно недооценивали погодный фактор. Ветер и дождь были постоянной угрозой и могли расстроить все выставленные уровни звука и качества, что, естественно, влияло и на нашу сосредоточенность на игре и на настроение слушателей.

Однако в туре Animals для борьбы с плохой погодой на открытых стадионах был разработан специальный реквизит: механические зонтики. Их можно было выдвинуть из-под сцены и затем открыть, и хотя двигатели, управляющие ими, оказались ненадежными, они смотрелись потрясающее, прорывая сцену и затем расцветая. Поскольку мы все больше переходили к использованию подвесных механизмов, подобные устройства стали устаревшими, но в этом туре мы все еще могли удивлять зрителей внезапным превращением сцены в уличное кафе. Мы попробовали применить подобные индивидуальные зонтики в туре Division Bell, но Дэвид бросил свой на землю в порыве раздражения, поскольку, как он сказал потом, чувствовал себя по-идиотски, стоя под капающей пластмассовой пальмой. Рик же чуть не задохнулся в дыму, который стал скапливаться под перевернутым аквариумом, который мы заботливо соорудили для него.

Одной неизменно эффектной фишкой на шоу были «сборщики вишен» по бокам сцены — идея, поданная Артуром Максом (Arthur Max). Это разновидность гидравлических подъемников, применяемых для замены ламп в уличных фонарях, но вместо обычной люльки на каждом из них был установлен прожектор, управляемый сидящим за ним оператором, одетым во все черное. Медленно поднимаясь от уровня ниже сцены, «сборщики вишен» как дополнение к вращающимся фонарям, отлично открывали любое шоу. Прожектора можно было также опустить опасно близко к группе, настолько, что можно было подпалить волосы ведущего гитариста, что и произошло, по крайней мере, один раз.

Несмотря на всё большие площадки и постоянное пополнение реквизита на сцене, численность нашей команды оставалась той же, что и в прошлых турах. Мы все еще посылали за бутербродами (поставка провизии в турах еще не стала точной наукой) или пировали тем, что промоутер послал — обычно бутерброды или огромное блюдо с холодной нарезкой.

В местах проведения концертов в 1977 не было никакого офисного оборудования. Стив, Робби и Грэм Флеминг разбирались с бюрократией и постоянно растущей массой юридических, технических и финансовых проблем прямо из гостиничных номеров, при этом большинство документов надо было уместить в довольно шикарные алюминиевые портфели, которые стали обязательным стильным атрибутом верхнего звена руководства нашей команды.

Для музыкантов стало открытием, что в большом туре можно почувствовать себя намного более одиноким — обнаружить, что ваше тело валяется в спальне гостиницы, могли только два дня спустя, когда вас не досчитались в автобусе. И легче изолироваться от остальной части группы. Раньше, когда мы все разъезжали в одном фургоне, мы были просто обязаны избегать ежедневных ссор друг с другом, иначе будет невозможно работать. Но в больших турах люди стремятся расколоться на маленькие группы.

С продвижением по общественной лестнице от клуба до стадионов, местные промоутеры – из добрых побуждений и в надежде, что вы останетесь с их организацией — всегда предлагают развлечения: от парусного спорта, багги, гонок на скоростных катерах до похода в Диснейленд или посещения местного рыбного рынка в 5 утра. Часто поздно вечером одно из этих развлечений предлагается в качестве экскурсии на завтра. Все соглашаются с энтузиазмом, вызванным шампанским и канапе, и договариваются о встрече. Но обычно на следующее утро эта идея теряла свою привлекательность. Таким образом, целый флот лимузинов прибывал к входу в гостиницу, чтобы насчитать не обещанные сорок человек, а подобрать лишь трех утомленных и смущенных членов команды.

Если вы решаетесь выйти в люди без промоутера или делопроизводителя под рукой, которые могли бы забрать счет, прогулка с выпивкой легко может стать финансовым потрясением, поскольку более опытные участники придумывают оправдания и сбегают раньше, оставляя незадачливую жертву со счетом в руках, и полную мрачных намерений никогда и ни с кем больше не объединяться, разве что только в бешено дорогом баре гостиницы.

Окончание тура Animals ознаменовало очередной упадок. Дэвид теперь говорит, что это был период, когда он на самом деле чувствовал, что для Pink Floyd все может быть кончено. На его взгляд — мы тогда достигли и удержали успех, к которому изначально стремились как группа, и, как следствие, нам трудно было представить, что еще мы могли бы сделать.

Мы вернулись в Великобританию и обнаружили, что верхний этаж здания Britannia Row заполнен бухгалтерами, ибо деловые вопросы в нашей жизни становились все более и более навязчивыми. К этому времени мы все ходили на деловые встречи с портфелями, почти наверняка скрыто отделанными кожей исчезающих животных. Возможно, это заставило нас ощущать себя бизнесменами, и возникало впечатление, что из-за доходов, которые мы получали, мы можем навсегда отложить следующий альбом. Это казалось так легко: вы поговорили немного, пообедали и удвоили ваши деньги.

Одной из великих привилегий мужчин в костюмах в полоску «с искрой», как и у докторов, является хороший постельный режим, или застольный режим, если можно так выразиться. Ноэль Реддинг (Noel Redding), басист из Jimi Hendrix Experience, всегда чувствовал, что его особенно тошнило от договорных причуд шоу-индустрии, и у него была любимая цитата для любого желающего войти в музыкальный бизнес и спрашивающего его совета: «Запомни правило. Купи оружие...».

Нам стоило принять это во внимание. Под влиянием успеха Dark Side мы поддались соблазну связаться с компанией финансовых советников под названием Norton Warburg. В 1977-78 доходы от Dark Side и Wish You Were Here текли рекой, а налог в Великобритании на высокие доходы составлял 83 процента, и 98 процентов на прибыль от инвестиций. Нортон Уорбург убедил нас войти в схему, которая сократит налоги; венчурный капитал был «умным» словечком, и предложение состояло в том, чтобы превратить нас в действующую компанию, инвестируя деньги Pink Floyd в разнообразные предприятия. Оборотной стороной было то, что даже если они окажутся успешными, мы должны были избавляться от них, чтобы не привлекать внимания налоговых инспекторов (и инспекторш) к невероятными доходам – именно так и было устроено все дело.

То, как это было тогда, вряд ли может служить поводом для беспокойства, так как с тех пор многие из этих бизнес-идей настолько обесценились, что никакой банкир в здравом уме даже не будет рассматривать их. В течение этого периода мы занимались гребными лодками из углеродистого волокна, пиццериями и рестораном на плавающей барже. Была неудавшаяся гостиница, которую пытались построить обманным путем, компания детской обуви, Memoquiz (предшественник игровой приставки Nintendo Game Boy), бизнес по прокату автомобилей и фирма по производству скейтбордов под названием Benji Boards. В одном случае мы были весьма озадачены, когда одна компания, о которой нам сказали, что у нее есть неофициальное разрешение от Роллс-ройса на бизнес с подержанными автомобилями, имела, похоже, множество проблем с поставками. Автомобили или не прибывали, или, если прибывали, то были в худшем состоянии, чем бентли, на котором мы едва избежали смерти во время тура Джимми Хендрикса в 1967. В конечном счете, двум директорам этой странной компании пришлось отбывать срок по велению Ее Величества.

Однако у нас было не так много времени, чтобы во всем разобраться, поскольку наши мысли и энергия обратились на создание следующего после Animals альбома — и мы нуждались в новом материале. Возникла одна специфическая проблема. Двое из потенциальных композиторов в группе, а именно, Дэвид и Рик, занимались сольными проектами, так что у них было мало материала в запасе, если вообще был, чтобы предоставить группе.

Дэвид Гилмор Сольный альбом Дэвида, названный просто David Gilmour, вышел в мае 1978. На альбоме он снова работал с Вилли Уилсоном, с которым они вместе были в Jokers Wild перед тем, как Дэвид присоединился к нам в 1968. Рик также работал над свом сольным альбомом, Wet Dream, с группой, в которую входил Сноуи Уайт на гитаре. Сам я короткое время работал со Стивом Хиллэджом (Steve Hillage) над его альбомом Green, который режиссировал Джон Вуд (John Wood), звукоинженер нашей оригинальной записи Arnold Layne в студии Sound Techniques в январе 1967.

Когда кто-либо из нашей группы отвлекался, чтобы заняться сольным проектом, это никогда не превращалось в проблему, и сделать это можно было легко, но то же самое становилось проблемой в других группах – именно из этой темы возникли трудные дни отношений Мика Джаггера и Кита Ричардса в 1980-ых. Все мы делали наши сольные альбомы, продюссировали других артистов, и вместо источника напряжения или ревности такой подход, возможно, явился полезным предохранительным клапаном.

К счастью, Роджер решил проблему нехватки материала. В то время как мы все были чем-то заняты, он работал один в своей домашней студии. Демо Роджера дико отличались по качеству. Некоторые были настолько хороши, что мы даже не могли улучшить их в студии, и в результате оставляли оригинал. Другие были на самом деле лишь грубыми набросками, сверхмодулированными и искаженными. Роджер оспаривал это, утверждая, что все они превосходного качества, и грозился проигрывать их мне снова и снова, чтобы доказать свою правоту – в результате я любезно уступаю его точке зрения.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2019. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте