But it was only a fantasy
The wall was too high as you can see
Roger Waters (Hey You)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


левитра отзывы
via-apteka.ru
Ремонт гидроцилиндров
Опция поиска. Возможность заказать CD диски с подборками статей.
hydrott.ru
котокафе
kudago.com
Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Ник Мэйсон > Inside Out: A Personal History Of Pink Floyd > Глава 8. Представление начинается. Часть 1.

Глава 8 "Представление начинается"
(The balloon goes up)

8 глава книги Ника Мэйсона "Inside Out: A Personal History Of Pink Floyd"
Фотографии подобраны из различных источников
Перевод:
 Vladimir_G

Часть 1, Часть 2

Animals Наступил период, когда, возможно, под влиянием величественного великолепия Небворта, мы перебрались в небольшое здание в стиле ампир. Мы купили дом номер 35 по Britannia Row, рядом с Эссексской дорогой в Айлингтоне. Britannia Row — это три этажа высоких залов, которые мы решили должным образом преобразовать в студию звукозаписи и в склад для нашего постоянно пополняющегося сценического оборудования. Мы не были неудовлетворены студией Abbey Road, но мы проводили в различных студиях так много времени, что наверняка стоило создать обстановку, которую мы могли бы подстроить под наши потребности. В то время многие группы создавали собственные студии звукозаписи: у Пита Тауншенда была студия Eel Pie, у Kinks — студия Konk.

Прежнее соглашение с EMI, по которому мы отказались от части наших отчислений в обмен на неограниченное время в Abbey Road, закончилось, и стало очевидно, что наши затраты на студию отныне будут только расти. Так или иначе, мы убедили сами себя, что Britannia Row сэкономит наши деньги. Мы на самом деле мечтали об успешной коммерческой студии, несмотря на существенные вложения, которые это могло повлечь за собой.

В то время мы с Роджером были единственными из группы, кто жил в Лондоне — Дэвид все еще жил к северу от Лондона, недалеко от Ройдена в Эссексе, а Рик обосновался в Ройстоне, к югу от Кембриджа. Таким образом, местоположение Britannia Row на севере Лондона, в районе N1, было, очевидно, удобно для Дэвида и Рика, весьма удобно для меня (я жил в Хайгейте, в нескольких милях на северо-запад), и неприятно удобно для Роджера, дом которого в Айлингтоне находился на расстоянии всего нескольких сотен ярдов. Неприятность была в том, что с распадом его брака с Джуди ему вскоре пришлось переехать на юго-запад Лондона.

Из трех этажей здания, что мы купили, первый этаж был отведен под студию. Это означало, что основной склад придется расположить этажом выше, что, в свою очередь, повлекло за собой сооружение цепного грузоподъемника, чтобы таскать тонны снаряжения вверх и вниз, дополненного автопогрузчиком, который опасно сновал между улицей и открытым люком. Верхний этаж стал офисом и домом для бильярдного стола, на чем настаивал Роджер, уверяя нас, что из всего оборудования бильярдный стол – это первое, в чем мы нуждаемся. Он выручал Роджера в унылые моменты записи; и с тех пор бильярдные столы постоянно проявлялись всюду, где он записывался. Если его переставало манить зеленое сукно, он всегда мог подкрепиться тем, что предлагал смотритель нашей студии — Альберт Колдер (Albert Caulder), отец одного из наших прежних роуди, Берни — который изобрел великолепный гамбургер, от души сдобренный чесноком.

Наш генеральный план относительно Britannia Row состоял в том, чтобы пробиться в короли арендного бизнеса при условии, что другие группы будут отчаянно пытаться арендовать наше снаряжение. Как ни прискорбно, но большинство из них не нуждалось в дико сложном комплекте, который мы упорно создавали для наших шоу, так что большинство световых установок и квадрофонических микшеров пылилось в дальних уголках склада, пока они не отправились в лучший мир подобно старым верным домашним животным. Но со временем остальные, один за другим, стали постепенно отказываться от коммерческого участия, как в арендной плате, так и в том, что связано с собственностью на здание в рамках нашего бизнеса, пока я не остался единственным акционером. К счастью, в 1986 управляющая команда Брайена Гранта (Brian Grant) и Робби Уильямса (Robbie Williams) забрала его себе. По последним дошедшим до меня сведениям, компания процветает и числит Pink Floyd среди своих клиентов.

Если рентная компания, как оказалось, была даже не камнем, а мельничным жерновом, который мы сами повесили себе на шею, студия представляла больший интерес. Мы попросили сделать проект студии Джона Корпа (Jon Corpe), нашего старого друга из политеха Regent Street. В планы Джона входило использование при строительстве шлакобетонных блоков под названием лигнацит (lignacite). Лигнацит — соединение опилок, песка и цемента – является акустически значительно менее рефлективным, чем кирпич. Это означало, что мы могли использовать его для отделки студии вместо обычного причудливого сочетания сосновых досок, грубого каменного пола и ковров, как было принято в те дни.

Мы хотели создать оболочку, в которой любые акустические дефекты могли быть устранены впоследствии прокладками и мягкими материалами. Мы выкопали пол на первом этаже, и возвели все сооружение, не выходя за пределы существующего здания. Конструкция студии опиралась на резиновые изолирующие подушки, покоящиеся на бетонных плитах. Это было необходимо, чтобы избежать судебных исков от соседей по поводу шума, а так же защититься от грохота грузовиков и автобусов, катящих вниз по проходящей рядом Новой Северной Дороге. Как и большинство студий звукозаписи, мы получали больше жалоб на то, что уставшие и эмоциональные люди вываливаются из помещения поздно ночью, а не на шум, раздающийся из тщательно сооруженных казематов.

Билет на концерт тура In The Flesh Мы также хотели спроектировать студию, которой любой из нас мог бы пользоваться самостоятельно, не прибегая к помощи опытного инженера или оператора магнитофона. Это означало спроектировать систему, которая была бы достаточно проста для того, чтобы посещающие ее музыканты были в состоянии сами найти гнезда для наушников, не посылая за помощником, чтобы тот указал соответствующее место. Получилось на удивление хорошо. Все было ясно надписано и понятно даже непрофессионалу: на гнездах для наушников было написано «наушники» вместо малопонятного обозначения, которое обычно используется в больших коммерческих студиях.

Наше решение не увлекаться чрезмерным использованием косметического декора придало месту модное аскетическое чувство. Это была наша естественная склонность – домик смотрителя Песталоцци (Pestalozzi warden's house), который Роджер, Джон Корп и я проектировали, будучи студентами архитектурного, был настолько мрачным и непривлекательным, что ни один нормальный человек не захотел бы жить в нем. Говорят, что, увидев законченный результат в Britannia Row, Роджер сказал: «Похоже на гребаную тюрьму. Думаю, это нам подходит...». Там не было никакого естественного освещения, и после нескольких часов, проведенных там, место, казалось, приобретало мрачные и клаустрофобные качества ядерного бункера. Возможно, даже более стрессовые, особенно в маленькой аппаратной, которая была чрезвычайно тесной и имела крайне неудобное расположение кресел вдоль задней стены, наверное, для того, чтобы отбить охоту посещать ее. В те времена студия была все еще самой важной площадкой деятельности в процессе записи; позднее, когда появилась возможность подключать цифровые музыкальные инструменты и сэмплеры прямо к микшерскому пульту, группы стали проводить большинство времени в аппаратной, что привело к постепенному отмиранию больших студий и к обязательному наличию больших аппаратных.

Строительные работы заняли большую часть 1975-го, но к концу года мы уже смогли протестировать аппаратуру на паре записей, одной из которых была работа Роберта Уайятта (Robert Wyatt) над некоторыми песнями Майка Мантлера (Mike Mantler). У нас были микшерский пульт и 24-дорожечный магнитофон от американской компании MCI, хоть и не самый дорогой из доступных на то время, но вполне профессиональный по качеству. Там мы и записали Animals в 1976. Хотя к студиям, принадлежащим группам, можно и без того относиться с известной долей снисходительности, Britannia Row являла собой еще более минималистский, или, скорее, даже скупой подход.

Нашим звукоинженером был Брайен Хамфрис (Brian Humphries). Хотя Брайен работал над нашей музыкой к фильмам, над живыми выступлениями и над Wish You Were Here, угнетающе малое пространство в Britannia Row вместе с издержками жизни в турне, кажется, особо отразились на нем, поскольку он начал выказывать явные признаки износа по мере того, как альбом прогрессировал. Это усугублялось тем фактом, что Брайен так до конца и не понял, что, работая с группой, известной своими лево-центристскими взглядами, было бы более мудрым держать при себе свои весьма правые взгляды, особенно когда Роджер был в пределах слышимости. По каким-то своим соображениям он использовал одну и ту же ужасную тряпку в течение всей работы, стирая ею пометки на микшерском пульте; она фактически стала его пледом. По окончанию записи Роджер вставил ее в рамку и подарил Брайену.

Большая часть материала для Animals уже существовала в виде предварительно написанных Роджером песен. Dogs исполнялись на концертах еще до альбома Wish You Were Here в туре по Великобритании осенью 1974, под названием «Gotta Be Crazy», а элементы Sheep появились в том же туре как «Raving And Drooling». Музыка, таким образом, вынашивалась более года и только выиграла от обкатки перед слушателями на концертах.

К концу записи Роджер создал две пьесы, открывающие и завершающие альбом, названные Pigs On The Wing, чтобы придать всему альбому больше динамики и усилить его «животный» аспект. Нежелательный побочный эффект был в том, что это открыло вопрос дележа авторских отчислений (которые основываются на количестве треков, а не на их продолжительности). У Роджера появились два дополнительных трека, а более длинная пьеса Dogs, написанная совместно с Дэвидом, не была разбита на две части и осталась в виде одного трека. Это был такой тип накладок, которые позже приводят к спорам.

Сноуи Уайт В преддверии тура мы обсудили потребность увеличить группу, пригласив еще одного гитариста для исполнения фрагментов, которые Дэвид записывал наложением в студии, и Стив вызвал на встречу с нами гитариста по имени Сноуи Уайт (Snowy White). Сноуи не преминул прибыть в аппаратную в самый неудачный момент. Пока Брайен был на перерыве, Роджер и я приняли на себя технические обязанности и успешно стерли только что законченное гитарное соло Дэвида. Для меня это был прекрасный момент признать главенство Роджера... Сноуи прошел поверхностное интервью с Дэвидом («Если бы ты не умел играть, ты бы не пришел сюда, не так ли?»), и позже — с Роджером («Раз уж пришел, мог бы заодно и сыграть что-нибудь»). Роджер дал Сноуи возможность сделать соло на Pigs On The Wing, но его партию сократили, когда трек был раздроблен на две части для заключительного альбома. Однако Сноуи получил утешение в виде целого трека, — включая его соло, – который вышел в версии восьмидорожечной кассеты и, таким образом, был оценен лишь меньшинством, купившим ее. Сноуи позже появился в туре Animals, приходя каждый вечер, чтобы открывать шоу басовым вступлением к Sheep, внося сомнения в первые ряды зрителей, которые пытались угадать, кем из Легендарного Флойда был этот персонаж, так как не было никаких программок или объявлений, объясняющих его появление.

Мои воспоминания об этом периоде говорят, что мне нравилось делать этот альбом больше, чем Wish You Were Here. Здесь было некоторое возвращение к коллективной работе, возможно, потому что мы ощущали свою ответственность за Britannia Row, и, таким образом, все были вовлечены в создание успеха студии и записи. Учитывая, что студия принадлежала нам, мы могли проводить там столько времени, сколько хотели, и не требовалось никаких дополнительных расходов на бесконечные партии в снукер или бильярд.

По сравнению с некоторыми из наших ранних работ, Animals — довольно прямолинейный альбом. На мой взгляд — по структуре он не так сложен, как Dark Side или Wish You Were Here. После записи всех номеров его сведение оказалось относительно безболезненным процессом, но, возможно, мы просто научились быстрее это делать. Должен сказать, что у меня нет никаких особенно сильных воспоминаний о самих сессиях; намного больше воспоминаний оставила Britannia Row как место, где все это происходило.

Некоторые критики отмечали, что музыка на Animals стала тяжелее и жестче по сравнению с тем, что мы делали ранее. Тому были разные причины. В студии было определенно рабочее настроение. Мы и раньше никогда не поощряли поток гостей на наши сессии, но в Britannia Row ограниченность пространства означала, что там в действительности была только одна комната-кубрик для всей команды.

Утяжеление нашей музыки было, возможно, подсознательной реакцией на навешивание ярлыков «динозавры рока» на такие группы как Led Zeppelin, Emerson, Lake & Palmer, да и на нас тоже. Мы все знали о прибытии панка — даже тот, кто не слушал musk, не мог не заметить взрыва интереса СМИ к Sex Pistols. На тот случай, если мы вдруг, запершись в нашем бункере Britannia Row, пропустили такое событие, Джонни Роттен любезно носил футболку с очаровательной надписью «я ненавижу Pink Floyd».

Панк, возможно, был также реакцией на решение компаний грамзаписи сосредоточиться на тех, кто приносит доходы, вместо того, чтобы рисковать с новыми командами — тогда как в 1960-ых они готовы были подписывать контракты с любыми длинноволосыми, хоть с овчарками. Но и сейчас, спустя почти тридцать лет, ситуация не изменилась. Если компания грамзаписи вкладывает огромную сумму денег в уже признанную команду, это шанс, что они возместят инвестиции; они могли бы потратить ту же сумму на дюжину новых групп, но потерять все. Материально это совершенно понятно, но это не способствует появлению новых талантов. Одно из посланий панка было в том, что можно сделать запись за тридцать фунтов, да еще и получить сдачу с них. Хотя мы могли и симпатизировать подобным чувствам, мы были, однако, по другую сторону того, что интересовало панк-поколение. «Конечно, никто не хочет, чтобы мир был населен исключительно динозаврами», — сказал я тогда, — «но было бы ужасно здорово, если бы некоторые из них сохранились в природе».

Britannia Row – это, конечно, не Зимний Дворец, но панковское движение было моментом, когда мы оказались не на той стороне культурной революции, тогда как в период андерграунда 1966 и 1967 мы активно приняли ее правильную сторону. Десятилетний цикл провернулся, и, несомненно, повернется снова. Крутые кайфующие хиппи прошлого стали теперь беспокойными и измученными родителями, которые бормочут о пошлости поп-идолов и невразумительности текстов лидеров хит-парадов. Они с неизбежностью обнаружили, что встали на место своих родителей — но теперь они, по крайней мере, мучительно понимают всю иронию...

Приблизительно через год после выхода Animals мне позвонил Питер Барнс (Peter Barnes), наш издатель. Он хотел знать, не хочу ли я спродюсировать в Britannia Row альбом для группы Damned. Не думаю, что я был первым, к кому он обратился. На самом деле они хотели, чтобы их продюсировал Сид, что было бы замечательно, но, увы, невыполнимо. Я наслаждался этой работой, вероятно даже больше, чем они. К сожалению, в то время у них была угрожающая доза музыкальных разногласий, так что они постоянно находились в спорах относительно того, что хотели получить на выходе.

В группе была любопытная смесь музыкальных воззрений. Rat Scabies (Чесоточная Крыса) и Captain Sensible (Разумный Капитан) имели панковские убеждения, но из них двоих я считал Капитана более коварным. Если Крыса мог отжечь что-нибудь веселенькое под влиянием момента, Капитан, напротив, заранее тщательно копил огнеопасный материал. Дейв Ваниан (Dave Vanian) был убежденным сторонником готического направления, в то время как Брайен Джеймс (Brian James), казалось, хотел увести группу в новые музыкальные области. Капитана мало трогала вся эта философия. Предложение выполнить какую-то басовую линию с использованием глиссандо отклонялось не раздумывая, а идея сделать больше, чем два дубля, рассматривалась как ересь. Мы закончили и смикшировали альбом за время, которое потребовалось бы Pink Floyd только чтобы настроить микрофоны.

Ник Гриффитс, в прошлом — звукоинженер Би-би-си, который присоединился к нам в самом конце сессий Animals, вел и эту запись. Ник хорошо помнит, как кто-то из команды Damned не поленился расписать все наши дорогущие лигнацитовые стены. Единственным возможным решением было кропотливо выковыривать из стен эти граффити. Даже группа была смущена, и, поскольку увидеть Чесоточную Крысу и Разумного Капитана, самих надевающих резиновые перчатки, было маловероятно, они, естественно, поручили другим вычистить эту писанину.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте