No more turning away
From the weak and the weary
Pink Floyd (On The Turning Away)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Публикации > Статьи > Дэвид Гилмор > Возвращение к жизни

Возвращение к жизни

Источник: журнал Uncut, сентябрь 2015
Автор статьи: Майкл Боннер
Перевод:  maxfloyd

материал о новом альбоме Дэвида Гилмора в журнале UncutАльбом The Endless River подвел историю Pink Floyd к своему счастливому завершению, и теперь Дэвид Гилмор может начать новый этап своей карьеры. Он готовит свой первый за девять лет сольный альбом, однако оценивает происходящее иначе. "В группе ты или нет — рассуждать об этом в нашем возрасте немного глупо. Это часть континуума," — говорит он в эксклюзивном интервью для Uncut. Присоединяйтесь к нам, ведь Гилмор со своими ближайшими помощниками совершит путешествие от Fat Old Sun к Rattle That Lock — и дальше!

Уже не первый раз Дэвид Гилмор размышляет о своем будущем. Почти 50 лет его решения как музыканта были связаны непосредственно с Pink Floyd, но сейчас Гилмор готовит свой новый сольный альбом Rattle That Lock — первую запись с тех пор, как в прошлом году он уделил время своей прежней группе. "В какой именно момент решить, в группе ты или нет — именно в прямом значении слова "группа", — рассуждать об этом в нашем возрасте немного глупо — говорит он. — Во всяком случае, я об этом вообще не думаю. Это часть континуума [непрерывности — прим.]. Я не пытаюсь делать что-то иначе. Когда я делаю сольные записи, по сравнению с работой в Pink Floyd всё получается по-другому само. Просто смирись с этим, вот и всё".

Словно чтобы подчеркнуть, как сплетаются сольная работа Гилмора и его карьера в Pink Floyd, мы встретились на Астории, плавучей студии Гилмора, пришвартованной на Темзе, которой он владеет с 1986 года. В этой студии Pink Floyd под руководством Гилмора работали над альбомами A Momentary Lapse Of Reason и The Division Bell, и Гилмор много работал над своим последним сольником On An Island. Беглый взгляд по студии — и узнаешь немало предметов, связанных с его прошлым. Например, позади него акустический Martin D-35 — гитара, которую он впервые использовал на Wish You Were Here. А в углу, вместе с педалбордом и небольшим бежевым усилителем, стоит его легендарный черный Stratocaster. Даже гилморовский смартфон, кажется, недавно решил напомнить ему о его знаменитой истории. "Очень забавно, "iPod-ангел" как я его называю, на днях сыграл мне Echoes из Live In Gdansk, — показывает он. — По-моему, я впервые послушал ее с тех пор, как вышел альбом. Идешь, а твой iPod — или сейчас-то iPhone, конечно — играет песню в режиме "random". Заиграла Echoes, и я подумал — Боже, ведь было так весело!

Скучаю ли я по такой работе? Да. Но вернуться к атмосфере равенства, царившей, когда ты начинал молодым парнем в группе, невозможно: постепенно, год за годом, баланс сил меняется. Твоя жизнь меняется и ты становишься — как бы выразиться, чтоб не показаться смешным? — более значимым и более властным, а люди, с которыми работаешь, — более деликатными. Когда же ты молод, вы можете спорить и драться, а на следующий день все это забывается. Вы зовете друг друга какими угодно кличками на свете, например "Нет-это-дерьмо". Но почему-то такое равенство слишком сложно воссоздать в жизни потом".

Старый друг Гилмора Роберт Уайатт (Robert Wyatt) размышляет о связи музыки, которую Гилмор делал тогда — во время расцвета Флойд, — и той, что он создает сегодня. "Флойд были откровенно драматичней, — предполагает он. — Кульминационные развязки были кульминационней. Развязки были более развязными, а подводки более подводными. То, что Дэвид делает сейчас — это почти что вид фолк-музыки. Здесь более холмистый ландшафт, чем те горы и долины".

"Я думаю, это вздох облегчения, — добавляет Обри "По" Пауэлл (Aubrey ‘Po’ Powell), креативный директор Гилмора и Pink Floyd. — Вы делаете что-то из ряда вон выходящее, и вам приходится уделять этому ежедневное внимание — таким в итоге стал Pink Floyd. On An Island был для Дэвида способом уйти от всего этого и сделать что-то для себя; Rattle That Lock — продолжение этого. А также чествование того, чему он музыкально научился за все время".

Пока Rattle That Lock прибывает в послефлойдовский мир, будет поучительным оглянуться в прошлое и посмотреть на реакцию тогдашних одногруппников Гилмора на его самый первый сольный альбом David Gilmour, выпущенный в 1978. "О, знаете... Обычная пинкфлойдовская реакция — абсолютное молчание".

Чуть больше полудня, один из самых жарких дней в году. Квартирант Астории спаниель Чарли уселся в тени оранжереи на газоне вдоль реки. Незадолго до часа дня на Асторию прибыл Гилмор в компании своей супруги Полли Сэмсон. На нем панама, а на плече висит белый льняной пиджак, раздуваясь, как у дипломата, вернувшегося из дальней поездки в колонии. Этот образ отличается от того, в котором он предстал впервые 40 лет назад Роберту Уайату на вечеринке в доме Ника Мэйсона в Highgate’s Stanhope Gardens. "В нем был дух аристократа, что мне кажется очень необычным для рок-музыканта, — вспоминает Уайат. — Он держался достойно, был остроумным, взрослым. Мне он нравится, но я всегда немного поражался ему. Не потому, что в нем есть что-то устрашающее, а потому, что чувствуешь, как он слушает и наблюдает. Его дерьмометр большую часть времени всегда включен".

Гилмор сидит в офисном кресле из потертой кожи на Астории, босые ноги нежатся на диване, стоящем под кормовым окном. На нем черная футболка, того же цвета брюки и обувь — черные шлепанцы — аккуратно стоят у двери. В какой-то момент Гилмор надевает очки в светло-голубой оправе, чтобы ответить на звонок по мобильнику. А сейчас он поглощен мыслями о том, чтобы вспомнить, когда действительно началась его сольная карьера. "On An Island был началом чего-то, — решает он в конце концов, — я тогда действительно не имел никакого намерения снова возрождать Pink Floyd. Но жизнь меняется, у тебя разное настроение в разные моменты времени. Сейчас я живу в Брайтоне и немного более активен. Я не знаю, связаны ли эти вещи, или это было просто везением, что эти музыкальные темы сами рванули ко мне".

Попытка распутать историю Rattle That Lock и установить его место в необычном методе работы Гилмора оказывается очень непростым делом — не в последнюю очередь из-за сложной временной шкалы записи альбома, а также из-за множества личных и частных моментов. Фил Манзанера (Phil Manzanera), сопродюсер On An Island и Rattle That Lock, прикидывает, что Гилмор писал материал для этого нового альбома свыше пяти лет. Но потом подтверждает, что одна фортепьянная часть была записана 18 лет назад в гостиной Гилмора. А недавно, вспомнил он, звонил одному восхищенному музыканту, чтобы известить его, что четырехнотный пассаж, который тот записал лет десять назад, вошел в этот альбом.

Rattle That Lock был временно отложен в сторону, когда Гилмор и Ник Мэйсон собрались работать над альбомом Pink Floyd The Endless River, их трибьютом Рику Райту. "Это отняло много времени и стоило немыслимых усилий, — говорит Гилмор, — Мы сидели месяцами, пытаясь придать этому форму. Мне нравится сам этот процесс, но на этот раз было уже чересчур, стоило пошевеливаться. А уже через месяц я с азартом вернулся к этой работе".

Было важно закрыть дверь Pink Floyd перед выпуском Rattle That Lock?

"Просто совпало, — настаивает он, — возвращаясь и слушая тот материал, я всегда думал: "тут есть замечательные мгновенья игры Рика". Я чувствовал, что мы в долгу перед поклонниками и надо бы сложить это воедино и обязательно выпустить. Мне казалось сперва, что можно было бы так не изощряться, но, знаете ли, самые продуманные планы... Если что-то появляется, ты работаешь над этим должным образом. И каждая мелочь отнимает максимум энергии и внимания".

Хотя Гилмор непреклонен и утверждает, что работает все время, в основном в своей студии Medina в Хоуве, он признается: "Много всего происходит. Дети. Если есть нормальный материал, когда я могу и у меня есть желание — иду и работаю, корплю над написанными кусочками, улучшаю их, пытаюсь разглядеть, что дальше..."

Гилмор скромен, и самокритичность может прозвучать случайно, чем то, что есть на самом деле. Но Youth, работавший с Гилмором на альбоме The Orb Metallic Spheres и ставший сопродюсером The Endless River, свидетельствует о разборчивости Гилмора в студии. "Его внимание к мелочам чрезвычайно высоко. Он может сидеть сложа руки, а мы в это время будем делать массу дублей и тратить массу времени на монтаж, отсеивание, а потом переделывать все по новой. Этот процесс дистилляции заходит действительно очень далеко".

"Когда он прикасается к музыкальному треку, то полностью все контроллирует, — говорит Ник Лэйрд-Клауз (Nick Laird-Clowes), сотрудничавший с ним с 1980-х. — Эта его работа с эквалайзером, его познания звука, его научный мозг, помноженый на его мозг творческий — принципиальны для понимания, кем он является. Тут слишком много упрощений, а ведь его отец был ученым и мать была артистична. И все дилеи с флойдовских пластинок, все эти вещи он разработал научно, но не в ущерб художественному и мелодическому содержанию".

"Он очень и очень щепетилен в студии, — соглашается Роберт Уайатт. — Он очень конкретен в вопросе, как все сложится, и по таймингу вещей, и очень-очень взыскателен в деталях. Я знаю некоторых актеров, которые снимаются в фильмах. Они снимают сцену, и им не обязательно знать, что представляет собой картина в целом, какой контекст сцены, или даже о чем будет сам фильм. А Дэвид работает как очень внимательный кинорежиссер".

Манзанера утверждает, что для Rattle That Lock прошерстил "200 этих кусочков, частей и обрезков на гилморовских минидисках и маленьких девайсах. Потом мы сели и прослушали 30 из них. Это все продолжалось до января. Затем я сказал: "Давай поработаем над десятью и посмотрим на результат. Если нам потребуется что-то еще, то начерпаем из этого бассейна, а для начала посмотрим на эти 10". Это целый процесс, особенно работа над альбомом Floyd, конечно, и мы просто увязли. А тут появилась энергия, которой не было, когда мы начинали делать On An Island. Странно, да? Прошло 10 лет, а мы более энергичны".

"В некотором смысле, думаю, я стал на ноги [found one's feet — идиома. стать на ноги, научиться ходить, обрести самостоятельность; приспособиться к новым условиям — прим.], — говорит Гилмор. — Должен признать, довольно поздно для моего возраста находить свое призвание. По крайней мере, найти его снова".

Прослушивая Rattle That Lock, соблазнительно соединить гилморовское время в Pink Floyd — с заглавной песней, например, со строчками в припеве "Rattle that lock and lose those chains" (Погреми замком и сорви эти цепи). Обри Пауэлл размышляет — похоже ли это на "побег творческой сущности Дэвида от захвата ее Флойдом? Или же, что происходило в его мозгах последние несколько лет". Но Гилмор быстро отбрасывает любые предположения об этом — например, такое, что другая песня с альбома посвящена его бывшей группе. "Я бы не связывал никакие стихи этого альбома с Pink Floyd вообще, — настаивает он. — Я не собираюсь здесь делать заявлений о том, покончено ли с Pink Floyd или нет, или говорить о других пересудах, которым нет конца. Эти стихи больше для того, чтобы стряхнуть всё, что угнетает нас в жизни. Политически, социально, как угодно. Не миритесь с этим".

Всё же другая песня A Boat Lies Waiting — гимноподобная фортепьянная пьеса с вокальными гармониями Дэвида Кросби и Грэма Нэша (David Crosby and Graham Nash) — напрямую отсылает к Флойд. Если The Endless River стал трибьютом Рику Райту от Pink Floyd, эта песня воспринимается больше как его личная дань памяти. Гилмор даже признается: "Там есть семпл с голосом Рика. Он любил плавать на лодке. Я скучаю по его дарованию и нашей совместной интуиции, или даже телепатии, которая вполне очевидна на альбоме The Endless River. Очень жаль, что Рика нет рядом, чтоб помочь мне здесь".

С такими лирическими отсылками как "a boat lies waiting/Still your clouds all flaming" (а лодка ждет/и облака твои еще пылают) и "what I lost was an ocean" (что я потерял, то это — океан) сложно не связать песню с обложкой The Endless River, на которой изображен человек, гребущий по облакам к закату. Гилмор, кажется, удивлен, когда я спрашиваю, является ли намек преднамеренным.

"Нет. Что вы имеете в виду?"

Упоминания о лодке, океане, об облаках — все это можно увидеть на обложке.

"Нет. Здесь связи нет", — говорит он. Тем не менее он признает, что использовал семпл голос Райта, технически его ушедший товарищ присутствует на альбоме. (Кадры с Райтом января 2007 года также входят в альбомный DVD и Blu-ray, где он участвует в серии "сарайных джемов" с Гилмором, басистом Гаем Праттом (Guy Pratt) и барабанщиком Стивом ДиСтанислао (Steve DiStanislao).)

Обри Пауэлл видит другое влияние на Rattle That Lock, но не Флойдом как таковым, а с ранней жизнью Гилмора. Он ссылается на джазовую The Girl With The Yellow Dress. Я сказал Дэвиду: "Тебе не напоминает это время, когда ты был в Париже с [до-флойдовской] группой Flowers, на поддержке у Джонни Холлидея (Johnny Hallyday) и Сильви Вартан (Sylvie Vartan)? Он ответил: "Вообще-то нет, но, по-видимому, мой опыт жизни и работы в Париже где-то у меня в душе". Для этого мы сделали маленький фильм, снятый в 1961-м, о временах когда Дэвид там был. Так что много нюансов, проходящих сквозь этот новый альбом. Он просто разрывается от жизненного опыта".

Есть дальнейшие завязки на гилморовское прошлое среди тех, кто внес свой вклад в альбом. Это Гай Пратт и гитарист [так в тексте — прим.] Джон Кэрин (Jon Carin), его опора в позднем Флойд. Радо Клоуз (Rado Klose), его старый школьный приятель и участник Pink Floyd (на короткое время) играет на гитаре. Все перечисленные музыканты время от времени работали с Флойд или аккомпанировали Гилмору в сольных проектах. Но ключевой соавтор Гилмора на Rattle That Lock — это его жена, уже как 21 год, писатель Полли Сэмсон. Их творческое партнерство началось на альбоме The Division Bell. "Она неотъемлемая часть того, что я делаю, — говорит Гилмор. — Я играю ей минусовки со скэт-распевами [Скэт (scat) — специфический способ джазовой вокальной импровизации, при котором голос используется для имитации музыкального инструмента, а пение не несёт лексической смысловой нагрузки — прим.], и она выбирает те, которые ее привлекли. Уходит и работает над ними какое-то время. В прошлом она пыталась забраться мне в мозги и представить, о чем бы я хотел написать, но сейчас она избавилась от подобного давления".

Манзанера признает Сэмсон автором идеи повествования альбома — день в жизни Гилмора. "Мы говорим, что это альбом Дэвида Гилмора, но он намного больше, чем только это, — говорит Манзанера, — это то, что у них в головах. Они же не только живут вместе — они творчески работают вместе. Честно говоря, она должна была бы быть в кредитах как сопродюсер".

"Я всегда хочу писать свои собственные песни, на свои стихи и все прочее, — размышляет Гилмор, — просто это не выходит так быстро. Способ Ника Кейва (Nick Cave), которого многие придерживаются, т.е. работать, отгородиться, сконцентрироваться, сфокусироваться — скажу, может это и сработало бы в моем случае, но я никогда не был таким дисциплинированным. На меня находит недолгими моментами. Порой получается очень утомительно".

Однако в двух песнях Гилмор указан как автор лирики, в Dancing Right In Front Of Me и Faces Of Stone.

"Dancing Right In Front Of Me — она о детях, моих детях. Мои пожелания для них, — поясняет он. — А Faces Of Stone о том, как у моей мамы начало прогрессировать слабоумие. Мы вместе провели день и гуляли по парку. Она умерла приблизительно через 9 месяцев после того, как родилась моя младшая дочь. Это был период времени, когда они обе жили — отражение начала и конца".

Такие личные откровения, кажется, странно слышать от Гилмора. Обри Пауэлл его друг с 1962 — описывает Гилмора как "скромного, немного сдержанного, четко выражающего свои мысли, высокоинтеллектуального. Ему нравилось это тогда в Кембридже, продолжает нравиться и сейчас. В качестве дразнящего проблеска в дофлойдовскую историю, По показывает недавно им обнаруженный "справочник по битью" Кембриджширской Высшей Школы для мальчиков (Cambridgeshire High School For Boys) — альма-матер Роджера Уотерса, Сида Баррета и Сторма Торгерсона. "Это отчеты обо всех мальчиках, которых били в школе, и розгах, которые использовали. Роджер там записан за то, что плескался водой. Сид за то, что часто спорил. А Сторм за прогулы. Все они входили в шестерку лучших. Благодаря своему бэкграунду, Pink Floyd пользовались той бравадой, свойственной послевоенному английскому среднему классу. Это придало им остроты. Они были такие яркие и умные, и знали, чего ожидать и как этого добиться. Это постигается вместе с образованием, и они были счастливчиками".

Между тем, у Пауэлла теплые воспоминания о молодом Гилморе. "Он был невероятно хорош собой. И было здорово находиться рядом с ним, потому что он всегда привлекал целые стаи девушек. В то же время, он был немного застенчив, что девушки находили еще более привлекательным. А уж когда он играл на гитаре и пел, он был уверен, что в Кембридже нет никого лучше него. Дэвид был и вправду хорош в том, как научиться играть песни — он делал это моментально. Помню, когда вышла Hey Joe, я встретил Дэвида через несколько дней и спросил: "Ты слышал этот удивительный трек Hey Joe?" Он ответил: "Конечно, вот так, да?" и просто сыграл его".

"Когда начинаешь, ты просто копируешь, — говорит Гилмор, — Пытаться быть слишком оригинальным, когда ты молод — вероятно, не лучшая идея. А я учился копировать Пита Сигера (Pete Seeger), Ледбелли (Lead Belly), Джеффа Бека (Jeff Beck), Эрика Клэптона (Eric Clapton), Джими Хендрикса (Jimi Hendrix). Всех".

В декабре 1967 Дэвид Гилмор присоединился к Pink Floyd, в основном как дополнительный гитарист, для поддержки нездорового Сида Баррета. "Роджер должен был взять на себя роль лидера, иначе группа бы просто развалилась, — говорит По. — Роджер был всегда самым сильным в Pink Floyd, но они полагались на мастерство Сида как автора песен. Тогда Роджер не писал песен. А из-за того, что Дэвид пел и играл на гитаре, Роджер думал, что получится писать с ним вместе.

Первой они написали Point Me At The Sky. Когда она выходила, они попросили Сторма и меня снять ролик. Мы оправились в Biggin Hill и арендовали пару бипланов Tiger moth. Все по очереди летали в них, пока мы снимали парой старых камер Bolex и 16-миллиметровой Arriflex. Изображали Биглз (Biggles) [летчика, героя комикса — прим.] и весело махали хоккейными клюшками. Очень такой мидл-класс, пионеры на природе сходят с ума".

"Дэвид был совершенно ключевой фигурой на следущей стадии, — добавляет Роберт Уайатт — Он способствовал раскрытию того, что в них было пока еще скрыто — их архитектурной подноготной. У Дэвида было чувство формы и темпа. Таким образом они заставили почти все другие группы чуть подряхлеть на фоне их. Флойду можно было сделать передышку. Я будто веду бухгалтерский отчет. Он потрясающий блюзмен, гибкий, все просчитывает. Я не знаю больше никого, с кем бы можно было это замутить. Рик был важен в создании этакого полярного сияния вокруг их музыки — мерцающей атфосферы. Роджер и Ник, как ритм-секция были очень четкими, насчет ритма, куда дальше и под какие ноты. Вместо скорости они берут прочностью, солидностью — это идеальная среда для Дэвида. Они работали очень хорошо как группа. Даже лучше, чем очень хорошо.

"Поначалу Дэвиду было очень сложно, — вспоминает По, — Его просили подражать психоделическому звучанию, которое вообще было не его. А когда смотришь Live At Pompeii и видишь Дэвида со Стратом, когда он его треплет и колотит, создавая экстраординарный звук, поражаешься, как он за несколько коротких лет понабрался этого буйства, вольного психоделического звучания Pink Floyd, по которому они известны".

Возвращаемся на Асторию, Гилмор делает паузу, наблюдая в окне за семейством утят, которых кормят возле берега. Он размышляет, возвращаясь к одному из своих ранних усилий в написании песен в Pink Floyd, к Fat Old Sun из Atom Heart Mother. "Это одна из тех песен, где все вместе сложилось очень легко, — поясняет он, — Я помню, думал одно время, где же я это содрал? Уверен, что у The Kinks или кого-то еще... Но с тех пор, а то был 1968-69 — никто больше не упрекнет: "Эта точь-в-точь отсюда". Здесь хорошая лирика, я очень доволен ей".

Был ли какой-то момент прорыва для Гилмора как исполнителя?

"Постепенно начинаешь обращать внимание на то, что раньше упускал. Но самый момент проблеска, когда ты про себя думаешь: "Боже, мне, пожалуй, нравится, как я играю". И с вокалом это тоже произошло. Это старая штука, когда большинство людей, услышав свой собственный голос на пленке впервые, или те, кто не делает это часто, считают, что это звучит ужасно. Так вот, я был таким же. Когда это изменилось? Где-то во времена Fat Old Sun. Долго это не продолжалось".

Childhood’s End из Obscured By Clouds стала последней песней, полностью сочиненной Гилмором, до времен, когда свет увидел Momentary Lapse of Reason. Это случилось спустя 15 лет. Сожалеет ли он, что больше не писал песен для Флойд?

"Нет, — говорит он. — Роджер хотел быть тем парнем, который пишет лирику. Я был очень рад за него и за то, что у нас есть парень, который пишет лирику. Он был очень хорош в этом деле. Я не чувствовал себя таковым. Я никого не разочаровывал, говоря: "Прочитайте эти стихи! Я хочу сделать из этого песню!" В том, что случилось, есть свой смысл".

Тем не менее, в конце 70-х Гилмор увидел благоприятный случай сделать что-то быстро самому. Шесть месяцев спустя после тура Animals он начал работу над своим одноименным соло-дебютом. "Мы в тот момент особо не были загружены, так что пришло время, — объясняет он. — Я не считаю, что это произошло в пику какому-то разочарованию, которое я почувствовал во Флойд. Я просто подумал — если что, было бы классно завалиться с кучей парней в комнату, наиграть несколько мелодий и выпустить пластинку. Скорее это было некое стремление упростить понятие о том, что есть музыкант. Я хочу другого: я получаю удовольствие от более сложных и времязатратных методов работы. Казалось, мне приоткрылась дверца в немного другой мир, и мне кажется, что иногда такой опыт можно повторять".

Как оказалось, Гилмор возвратился к своей сольной карьере шесть лет спустя, в 1984, на About Face, который совпал с уходом Роджера из Pink Floyd. Разве в этот момент Гилмор серьезно рассматривал свою сольную карьеру как постоянную?

"Я всегда думал, что можно совмещать две части карьеры одновременно, — говорит он. — В тот момент, в 1984, Роджер решил, что с него хватит, а я не решал, что с меня хватит. Представляю, наверно, я думал: "Да, мы вернемся и будем опять делать Флойд". Но тогда Роджер официально еще не ушел из группы. Это выглядело невероятным, что мы могли бы снова к чему-то вернуться совместно. Был хороший момент сделать что-то, искать ли перспективы новой карьеры или заткнуться, пока Роджер наконец-то решит — остается он или уходит".

Обри Пауэлл размышляет о причинах императорского владычества в Pink Floyd в то время: громаднейший успех The Dark Side Of The Moon, Wish You Were Here и The Wall. Особо он задумывается, как повлияли эти достижения на его старого друга Дэвида Гилмора. "Когда он впервые заработал денег с Pink Floyd, он купил старую маленькую ферму. У него там была пара лошадей породы Шайр (Английский тяжеловоз). Очень красивых, покорных. Ты мог тусоваться там в любое время дня и встретить массу интересного народа, Стива Мэрриота (Steve Marriott) или Джерри Ширли (Jerry Shirley), например. Вот там-то он и открыл Кейт Буш (Kate Bush). Но он не был никогда рок-звездой, никогда".

Предположительно вот такая умиротворенная среда и подготовила Флойд к тому, что пора "спускать флаг". Особо этому способствовали всевозрастающие психодрамы господства Роджера Уотерса его последних лет в группе.

"На первый взгляд Дэвид кажется вальяжным, но он очень решительный и непреклонный человек, — отмечает Манзанера. — Похож на пса с костью в зубах, когда он хочет что-то сделать. Он не слабак, и неудивительно, что Роджер считал его хитрым. У него всегда своя точка зрения. Даже если у него нет возможности напрямую ее высказать, он будет спокойно ее отстаивать".

"Дэвид упрям, по его же собственному признанию, — добавляет "По". — Когда Роджер решил свернуть группу, Дэвид и Ник заявили: "Секундочку, она принадлежит нам всем!" В итоге, Дэвид решил бороться за нее. Там всюду было полно самоанализа. Это было очень болезненное время".

Гилмор может позволить себе быть расслабленым, затрагивая тему о битве за бренд Pink Floyd, с расстояния длиною в 30 лет. Что характерно, его ответы на вопросы об этом периоде подаются с определенной формальностью и адвокатским тоном. "С того момента, как в декабре 1985 Роджер отправил свое письмо звукозаписывающей кампании, заявив, что с данной секунды он не является частью Pink Floyd, мы почувствовали что свободны, и можем двигаться вперед и готовить новый альбом".

Какие "за" и "против" ожидали креативных противников из Флойд? "Вы должны быть чуточку безумными, когда знаете, что впереди вас поджидают трудности, — размышляет он. — Пока что группа состояла из двух человек. Рик развлекался, причина называлась — долгое отсутствие, а до этого скука. Так, что вернуть Рика с Ником было очень важно. Это был хитрый период времени. Есть определенный миф, что в какой-то момент мы решили сольный альбом Дэвида Гилмора превратить в альбом Pink Floyd. Это не совсем корректно. У меня было несколько музыкальных фрагментов, но они только помогли нам начать работу. Это хороший альбом. На нем есть несколько поистине хороших моментов".

"Дэвид невероятно волновался, когда они сделали A Momentary Lapse Of Reason, — говорит По. — Тот первый тур его очень сильно беспокоил — смогут ли они прорваться без Роджера, особенно в Америке. Конечно, он стал феноменально успешным для них. Потом они ездили с The Division Bell, и тогда уже Pink Floyd возвратились туда, где были во времена The Dark Side Of The Moon, но без Роджера".

Ник Лэйрд-Клауз только что вернулся из отпуска во Франции. Он гостил в Раматюэле, на юго-восточном побережье ниже Сан-Тропе, куда Гилмор и Сид Баррет поехали в путешествие, когда им было по 16 лет. "Я написал Дэвиду, — рассказывает Лэрд-Клауз. — "Я сижу на улице у твоей любимой пиццерии". Там, где они с Сидом сидели и разглядывали девушек. Он мне ответил: WIWT – Wish I Was There (Хотел бы я там быть)".

Лэйрд-Клауз впервые встретил Гилмора в 1978. Их первая совместная работа случилась 3 года спустя в Holly and the Ivys. "Это была рождественская пластинка, — говорит Лэйрд-Клауз. — Мы застряли на день в аэропорту и Дэвид шутил об ужасных пластинках Stars On 45 [нидерландская поп-группа — прим.] Он начал отстукивать ногой бит 4/4 и петь ‘Once in royal David’s city…’ [старинный рождественский гимн — прим.], а я подпевал в ответ ‘La la la la lala…’. Он сказал "Продолжай! Отличная идея". За ночь до того, как записать оркестр, он мне сказал: "Если сможешь написать песню, я отдам тебе В-side. Я остался на всю ночь и писал В-side".

Гилмор продолжил патронировать Лэйрд-Клауза, пригласив его группу The Act (с младшим братом Гилмора Марком на гитаре) порепетировать в своем доме, пока Pink Floyd записывали The Wall во Франции. "Мы использовали эту маленькую старую студию в доме, который он купил у Стива Мэриотта, — говорит Лэрд-Клауз. — Он находился около Харлоу в Эссексе. Мы играли на Central Line и потом топали несколько миль до его дома. Это милый маленький выглядящий по-тюдорски коттедж, с пристройкой в саду, похожей на гараж. Там у него был восьмидорожечный магнитофон".

Их сотрудничество продолжилось со следующим коллективом Лэйрд-Клауза The Dream Academy, где Гилмор сыграл на басу и программировал ударные на кавере Please, Please, Please Let Me Get What I Want группы The Smiths. В 1993 Лэйрд-Клауз внес вклад в лирику двух песен альбома The Division Bell Poles Apart и Take It Back.

"Дэвид мог сказать: "Приходи, я проиграю тебе, что мы сделали", — вспоминает Лэрд-Клауз, сейчас он работает над новым альбомом. "Полли, он и я могли выпить одну-две бутылки вина, слушая записи и делая замечания. Потом это случалось каждый вторник, а потом по вторникам и средам. Мы добрались до последних трех песен, у него не было никакой лирики для них. Мы испробовали все. Мы резали все на куски, досидели допоздна, все было очень весело. Если бы я написал четыре строчки, то стал бы соавтором. Я спросил его о Сиде, и он ответил: "Никогда бы не подумал, что свет в его глазах померкнет" (I never thought he’d lose that light in his eyes). Вот, где это началось. Он сказал — "Отлично, ты написал свою первую песню для альбома Pink Floyd. В каком году ты родился?" Потом он спустился в подвал, чтобы откупорить еще бутылочку".

"The Division Bell стал для Дэвида проходом через ад в споре о Pink Floyd, — говорит По. — Потом выходишь из него и провозглашаешь: "Я могу сделать альбом лучше, чем делали с Роджером!" Это здорово подняло его боевой дух".

Division Bell тур — 110 шоу в 68 городах по всему миру принесли 150 млн. фунтов — в тени остались даже гигантские туры 70-х. А в какой момент масштабность и экстравагантность перестали привлекать Гилмора?

"Pink Floyd очень, очень большой, — соглашается он. — Очень много людей хотят пойти на такие шоу. Сложно представить, скольким именно из них на самом деле все это нравится. Я не знаю, может быть, это глупо. Этот огромный масштаб опьяняет. Подпитывает твое эго и все такое, никогда нет предела совершенству. Я не против время от времени сыграть и большое шоу, но сейчас я счастлив не быть столь... какое бы подобрать слово... известным, хотел поточнее выразиться".

После The Division Bell Гилмор отдалился в лоно семейной жизни. Затем последовало краткое воссоединение его старой группы на Live8 в июле 2005, а в марте 2006 вышел его альбом On An Island. Созерцательный альбом, стилистически имеющий много общего с текстурами позднего Pink Floyd. "Он и будет похож на Pink Floyd, потому что это я играю, — говорит он. — Я ничего не могу поделать, я пользуюсь той же музыкальной палитрой — что-то было от природы, другому я учился долгие годы. Я не могу разделить эти вещи, в любом случае".

"В 70-х люди начали делать сторонние альбомы, называя их сольными, — добавляет Фил Манзанера. — Но это продолжение того, что всегда делал Дэвид, просто в другом контексте. В определенный момент с группами такое происходит. Вы растете, появляется семья, меняется жизнь... То же самое с Брайаном Ферри (Bryan Ferry) — он деляет то, что делал всегда, только уже в своем собственном мире. Не то, что раньше, когда люди записывали сольники, а потом возвращались в группу. Мы уже выросли из этого. Мы не ограничиваемся тем, что было, когда мы начинали и нам было по двадцать".

В следующем году Дэвиду Гилмору исполнится семьдесят. Из своего кресла в Астории он говорит, что не задумывался о том, как отметит это событие. "Может быть, соберется человек 20-30, не знаю, — пожимает плечами. — Смерть — это то, о чем я много думаю, и думал всегда. Когда был молод, она пугала, а теперь, в моем возрасте, я больше не волнуюсь по этому поводу. Вот потеря для меня означает страх, и немаленький". После этого, конечно же, Гилмор сразу возвращается к делам. "Я закончил этот альбом вчера, — говорит он с улыбкой. — И еще один в работе. Rattle That Lock вышел из того же материала, поэтому я не думаю, что следующего придется долго ждать. А, может, в конце тура я развалюсь, и почувствую себя опять стариком. Но лучшая часть еще одного альбома уже почти готова".

Шесть лет прошло между выпуском первых двух сольников Гилмора, 22 года между вторым и третьим, и девять между On An Island и Rattle That Lock, так что, это хорошие новости. "Эти песни были в работе несколько последних лет, — объясняет он. — Одна или две очень древние — одной лет двадцать. Все еще пытаюсь максимально ее улучшить. Когда-нибудь это случится. Посмотрим, в каком виде они будут через пару лет. А что касается Rattle That Lock, я не хочу его переоценивать, но, думаю, это лучшее, что я делал. Возможно за всю жизнь. Очень легко ввести в заблуждение, но, думаю, он очень хорош".

А сейчас следующая задача Гилмора распланировать свой сентябрьский тур. Он сдул пыль с песни 1972 года Wot’s… Uh The Deal для тура On An Island, может предположим, что он пороется в архивах, и мы увидим, какой раритет будет следующим? "Я мог бы переаранжировать одну-две старые песни, — говорит он. — Посмотрим".

Какая из песен всегда напоминает ему о Сиде? "Shine On You Crazy Diamond о Сиде. Каждый раз когда я пою ее, я думаю о Сиде. Ты должен думать о чем поешь, ты не можешь просто выдавать слова. Ты должен быть усердней, когда кто-то другой написал их — поэтому я достиг опыта, столько лет пев слова Роджера".

А песня, которая напоминает Гилмору о Роджере? "Money. Я не о словах. Просто этот причудливый размер 7/8 напоминает мне о нем. Я бы такого точно не написал, там явно ощущается Роджер". И сейчас, когда Pink Floyd официально закончились, по какой части из всего этого он больше всего скучает?

"Я вам уже рассказывал о ранних временах, — спокойно говорит Гилмор. — Мы не были одинаково равны, потому что вообще не бывает ничего совершенно одинакового. Но с точки зрения динамики группы в ту эпоху, были такие моменты, когда происходило что-то волшебное. Наверно можно сказать, я скучаю по этому. Было не много из того, от чего я бы не получал удовольствие или мне бы не нравилось. В то же время, и не много того, по чему скучаешь. На 99 процентов это был великий опыт [путешествие], и не хочется рассказывать о том одном оставшемся. Все это было".


Интересные и занимательные бонус-треки

Раскрыты секреты нового альбома!

Дэвид Гилмор дает нам украдкой взглянуть на пару треков...

A BOAT LIES WAITING

"Раскатистое фортепиано во второй части этой песни — я наиграл давным-давно на минидиск-плеер, еще до On An Island. Я попытался его переделать — Роджер Ино (Roger Eno) пришел и сыграл здесь. Но в конце я подумал, что мой оригинал, где вокруг дома бродят люди, чем-то стучат, вот со всеми этими звуками в фоне — создает правильную атмосферу, и застрял в этом месте. Я сделал так, что та часть, где сыграл Роджер, образует вступление. Потом Полли написала фантастические слова. Кросби и Нэш поют здесь, как всегда замечательно.

THE GIRL IN THE YELLOW DRESS

"Основной минус трек был записан в 2004 с джазовым трио в этой комнате, здесь на Астории. И я ждал, во что бы его превратить. Полли написала красивое стихотворение о девушке одетой в желтое платье, танцующей в джазклубе. Этот образ с картины Johnny Dewe Mathews, которая у нас есть. Я записал его снова на Abbey Road уже с другим бэндом, включающим Джулса Холланда (Jools Holland) на фортепьяно, Роберт Уайат играет на корнете, и мой друг с самого рождения Радо Клоуз (Rado Klose) на гитаре.


Как насчет врановых?

Креативный директор Обри Пауэлл раскрывает историю создания обложки Rattle That Lock

Где-то в прошлом январе Дэвид сказал мне: "Послушай эту музыку. Она другая. Местами как Pink Floyd, а также очень европейские, джазовые вещи". У него не было никаких заранее заготовленных идей. Я думаю, у него на тот момент даже названия не было. Я почувствовал, там есть некоторое количество вещей, которые он хочет адресовать. Не хочет быть ничем связанным. Я давал задания на обложку Stylorouge, Дэйву Стэнсби (Dave Stansbie) и Creative Corporation, Storm Studios, различным другим людям. Дэйв Стэнсби придумал идею черной обложки с пролетающими райскими птицами. Дэвиду понравилась идея, но исполнение показалось чересчур цветастым. Сам альбом глубокий и довольно темный. И он спросил: "Как насчет врановых?" Они самые умные птицы: вороны, дрозды, скворцы, сороки. Дэвиду нравится символизм врановых, и мы полностью изменили обложку. Мы убрали черный фон, и с Рупертом Труманом (Rupert Truman) из Storm Studios поехали в Уэльс и сняли этот красивый задумчивый пейзаж. И Дэйв Стэнсби сделал коллаж этих врановых, вылетающих из клетки. Мы сделали много вариантов и остановились на этом. Дэвиду понравилось, ему показалось это очень уместным. Эти удивительные птицы мрачны и задумчивы, но в то же время очень умны. Они собиратели и коллекционеры. Все это оказывается очень интересно.


Порнуха и Monty Python на видео

В ранние дофлойдовские дни Дэвид Гилмор краткое время работал на модного дизайнера Осси Кларка (Ossie Clark) в бутике Quorum на King’s Road. Оба оставались друзьями вплоть до смерти Кларка в 1996, и Гилмор часто упоминается в опубликованных дневниках Кларка. Вот типичная запись: "15 ноября 1974. Pink Floyd. 7 часов. Неожиданно замаячила мысль сорваться, и вот мы одеты в меха и мчимся на Уэмбли — приехали точно во время. Шоу было хорошим, но не таким хорошим, как в прошлый. Толпа огромная, после мы пошли выпить за кулисы. Здоровый Джон Кейл (John Cale), противные роуди и полно народу, которых я знаю. Потом мы поехали в новый дом Гилмора на Westbourne Park Road смотреть порнуху и Monty Python на видео".

"Осси был мом боссом между сентябрем 1967 и Новым годом 1968, — вспоминает Гилмор сегодня. — Я работал на него водителем фургона. Ушел из группы, и нужно было чем-то зарабатывать. Если бы кто-то сказал мне: "Можешь получить 50 фунтов за день работы, даже не совершая ничего противозаконного", то я бы согласился. Я по крайней мере дважды занимался модельной работой, за которую мне хорошо заплатили, тогда как у Осси я получал 15 фунтов в неделю. Но я никогда не был мужской моделью, никогда не состоял в агентстве. Это было время нужды. Если кто-то предлагает вам деньги трех-четырехнедельной работы получить за один день, вы бы не согласились? Конечно да. Мы с Осси оставались друзьями до конца его жизни. Я очень его любил, со всеми его слабостями и недостатками".


Сид вдохновил его ...

Обри Пауэлл о дружбе между Сидом Барретом и Дэвидом Гилмором

Впервые я встретил Дэвида в Кэмбридже, когда мне было 16. Все мы были близкими друзьями. Но Дэвид с Сидом были особенно близки. Они вместе учились в Кэмбриджском политехе и ездили на юг Франции. Они были заядлыми фанатами блюза и R'n'B. Бо Диддли (Bo Diddley) оказал огромное влияние на Сида, а Дэвид следовал за тем, что ему показывал Сид. Они обменивались идеями, показывали друг другу последовательности аккордов и риффов. Сид был определенно слабее на фоне Дэвида, наверное, справедливо так сказать.

Было очень сложно, когда Дэвид заменил Сида во Флойд. В одно время они были квинтетом. Сид стоял там, иногда бренчал или просто смотрел с отсутствующим взглядом со сцены, и Дэвида взяли заменять его. Но это было невероятно трудно копировать того, кто играет на Fender Telecaster зажигалкой Zippo.

Другие члены группы не хотели присутствия Сида. В то время они были поп-группой, принимали участие в Top Of The Pops, и с Сидом было трудно, когда он переодевался в платья и вообще не играл на гитаре. Но Дэвиду не нравилось наблюдать за страданиями своего друга. Это было очень страшно, потому что безумие Сида превращало всех в параноиков. Так что Дэвиду было очень некомфортно "ходить в обуви Сида". Сид вдохновил его, но я знаю, что Дэвиду было нелегко".


Они кричали кричали "Битлз!" и плевали в нас

Обри Пауэлл вспоминает ранние приключения с Дэвидом Гилмором...

Когда Дэвид присоединился к Pink Floyd, он купил старый Land Rover. Он сказал: "Поехали в Марокко". У нас были длинные волосы, по самую талию, и мы поехали с его подружкой в Испанию — франкистскую Испанию. У него с собой были наличные, но на всем пути от испанской границы у Франции до южной Испании, нас не принял ни один отель. И мы спали в Land Rover каждую ночь на автостоянках. Я спереди, а он со своей подружкой сзади. Везде в Испании, куда бы мы ни приезжали, нам кричали "Битлз!" и плевали в нас. Было довольно страшно. Тебя могли арестовать в те дни, только за то, что ты хиппи. Когда мы добрались до южной Испании, они не пропускали нас в Марокко, пока мы не обрежем волосы. Мы добрались до аэропорта Валенсии и я увидел, что там есть рейс на Ибицу. Я сказал: "Дэвид, я лечу на Ибицу, а потом морем до Форментеры". Он решил возвращаться в Париж, лететь самолетом в Марокко и встретиться с другими членами Флойд. Они все прилетели туда, чтобы что-то написать и несомненно попробовать различные вещества в горах Риф. Это было мое первое путешествие с Дэвидом. Правительство Франко нагнало на нас страх божий, но было очень весело. В это время зародилась очень сильная дружба между нами, на всю жизнь.


На Deep End!

История о недолговечной "супергруппе" Дэвида Гилмора и Пита Таунсенда...

В 1985 Пит Таунсенд (Pete Townshend) начал работать над сольным концептуальным альбомом White City: A Novel. Дэвид Гилмор сыграл на альбоме, и присоединился к Deep End Band на два вечера в ноябре 1985 в Brixton Academy и на выставке MIDEM в Каннах в январе 1986. "Я записывался в студии Пита Eel Pie, — говорит Гилмор. — У него там отличный рояль. Я столкнулся с ним в коридоре. Он сказал, что ему понравился мой первый альбом, и спросил, не хотел бы я как-нибудь вместе поработать. Мы работали над тремя вещами. Он написал стихи. Одна из них песня White City Fighting у него на альбоме, а две на моем About Face [All Lovers Are Deranged и Love On The Air]. В тот момент наши пути пересеклись. Когда я был тинейджером, он был моим героем. Было здорово поработать с ним в Deep End Band. Там было так много народа на сцене, духовые и все такое. Они все феноменальные музыканты".


Гилмор о Гилморе...

На альбоме David Gilmour есть один-два хороших момента. Не думаю, что там есть какая-то лирика, которой я мог бы гордиться, хотя... На альбоме About Face я пытался быть более мейнстрим-роковым. Даже не могу вспомнить — зачем!? А сейчас я меньше желаю вот таких рок-элементов, как на About Face — я выпустил то, что мне из этого нравилось, когда мы были Pink Floyd. On An Island получился очень органичным. Я провел много времени на ферме в одиночестве в очень миролюбивой обстановке. Rattle That Lock — это больше сольный альбом, чем всё, что я делал до этого. Я возился сам по себе, как какой-то отшельник. Такой стиль жизни — не думаю, что сейчас для меня это хорошо, но это, похоже, закончилось.


"Он хотел, чтобы все было сделано верно"

В июне 2001 Дэвида Гилмора пригласили выступить на фестивале Meltdown, который курировал Роберт Уайат. "Какое-то время он ничего не делал, — говорит Уайат. — Сперва он ответил "нет", потом "да". Потом: "Могу ли я использовать на выступлении виолончель?", я сказал "да". Он сказал "Нет, не буду. Может мне пригласить хор?", я сказал "да". Он так и не мог выбраться из всего этого. Его сет там выглядит очень неформально, но это не так, потому что он сам не такой. Он управляет и контролирует абсолютно все, включая освещение. Вы видели там, как этот парень поет и играет на гитаре. Это не было шоу-бизом, который больше флойдовская штука. Я сделал Comfortably Numb с ним там. Я очень нервничал. В первый вечер, по-моему, я сыграл на корнете. Когда я закончил, я положил его на колени, и быстренько съехал со сцены. Но он позвал меня обратно, чтобы мне тоже похлопали. Это был очень щедрый жест. Он хотел, чтобы все было сделано верно. Это не типичный рок-н-ролл. Нет ничего плохого в типичном рок-н-ролле, но это что-то другое".

  смотеть стб онлайн  
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2017. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте