There's no sensation to compare with this.
Suspended animation, a state of bliss
Pink Floyd (Learning To Fly)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Видеочат рулетка с девушками
Знакомьтесь и общайтесь с девушками в видеочате
chatroulette18.ru

The Piper at the Gates of Fame

Автор статьи: Александр Копылов
по материалам книги Тима Уиллиса "Madcap"

"Here I am in the heart of beatland,
in my little room, very warm,
sitting on a blue blanket on a wooly bed
on a cold leather couch, looking out of the window,
listening to Radio London
The fire is on all day because the meter is broke.
So it is very snug here, too
Don't think I'm one of those people who say
They'll be rich and famous one day"
Syd Barrett, 1964

В 1964-м году восемнадцатилетний Роджер Кейт Барретт поступил в художественную школу Кэмбервелл в Лондоне — "сердце страны битников", как тогда Сид называл этот город, и почти сразу же попал в музыкальный коллектив, который позже получит мировую известность под именем Pink Floyd.

Несмотря на более чем сомнительные музыкальные навыки (да простят мое кощунство поклонники Флойд, но как басист Роджер и в лучшие свои годы далеко не блистал), Уотерс был главной организационной силой любительской R'n'B группы, в основном состоявшей из студентов Политехнического колледжа на Реджент-стрит (Regent Street Politechnic) и выступавших под разными названиями — Sigma 6, Architectural/Screaming/и просто Abdabs, the Meggadeths и T-Set. К приходу Барретта в коллектив он носил имя Spectrum Five и состоял из Боба Клоуза (гитара), Роджера Уотерса (бас), Ника Мейсона (ударные), Рика Райта (клавишные), Криса Денниса (вокал, владелец хорошего усилителя), Джульетты Гейл (бэк-вокал, позже выйдет замуж за Райта).

- А мне-то что надо делать? — спросил Барретт, когда Уотерс в первый раз привел его на репетицию группы.

- Играй на ритм-гитаре и замени Криса, — ответил Роджер.

Дело в том, что хотя двадцатишестилетний Деннис и знал наизусть обширный репертуар блюзовых номеров, он также был обладателем непонятой его товарищами по группе привычки завершать выступление, изображая Гитлера (используя при этом свою губную гармошку в качестве усов). К счастью, состоявший на военной службе Деннис был вынужден покинуть Англию, прежде чем его пришлось "увольнять".

Итак, попав в группу, Барретт первым делом купил себе новую гитару — белый Fender Esquire, который он позже украсил круглыми зеркалами. Он довольно неохотно принял на себя роль фронтмена, так как сильно сомневался в своих вокальных способностях. И отзывы друзей укреплению его веры в себя далеко не способствовали — в письме своей подруге Либби Гозден Сид жалуется: "Он говорит, почему бы мне не бросить это, потому что это звучит ужасно, и он прав, и я бы так и сделал, но я не могу привести Фреда в группу, потому что у него есть своя. Так что мне все еще приходится петь".

Кстати, "Фред" — это кембриджское прозвище Дэвида Гилмора (игравшего в то время в Jokers Wild). Так что это письмо является доказательством того, что именно Барретт первым поставил вопрос о приходе Гилмора в Pink Floyd, и хотя Мейсон, Райт и Уотерс не помнят, чтобы Сид предлагал что-либо подобное, вполне возможно, что в свое время они бессознательно воспользовались именно барреттовской идеей.

Из других его писем того периода можно узнать такие интересные факты, как, например то, что в 1964-м году Сид уже написал "Let-s Roll Another One" (позже переделанную в "Candy and a Currant Bun"), а также две другие песни: "Butterfly" и "Remember Me", или что из-под пера Уотерса вышла песня "Walk With Me, Sydney" — самая первая попытка Роджера на стезе сочинительства. В отличие от другой уотерсовской песни о Сиде, "Shine On", эта вещь была шутливым (хотя строчка о "DT's and a washed-out brain" оказалась страшным пророчеством) ритм-энд-блюзовым номером на два голоса и исполнялась Барреттом вместе с Джульеттой Гейл. Вот текст (узнаваемый прием "списка" уже в самой первой песне "лучшего сонграйтера послевоенной Англии"! (ну не люблю я Уотерса :) — А. К.)):

Gale: 'Oooh, walk with me, Sydney.'
Barrett: 'I'd love to love to love to, baby, you know.'
G: 'Oooh, walk with me, Sydney.'
B: I'd love to love to love to...'
G: 'Ooh Sydney, it's a dark night.
Hold me hold me hold me hold me hold me hold me tight.'
B: 'I'd love to love to love to.
But I've got flat feet and fallen arches, baggy knees and a broken frame.
Meningitis, peritonitis, DTs and a washed-out brain.

К концу 1964-го почти все участники новой группы жили в доме Майка Леонарда, преподавателя из Хорнси, который познакомился с Уотерсом на одном их официальных мероприятий Политехнического колледжа на Реджент-стрит, и сказал ему, что он сдает две смежные комнаты в своем доме в районе Хайгейт. К новому (1965-му) году Мейсон и Райт вернулись жить к своим родителям, и в доме остались — в одной комнате — Клоуз и Дейв Гилберт (еще один выходец из Кембриджа, учившийся вместе с Барреттом) — и в другой — Уотерс и Барретт.

Дома Дейва Гейла — с ним Барретт делил свое первое лондонское жилище — и Лезмуа-Гордонов (Lesmoir-Gordons) — молодых супругов Найджела и Дженни — были крупнейшими местами сборищ кембриджских "эмигрантов". Эти люди могли вести себя с коренными лондонцами более чем холодно, хотя, по словам Мейсона, Барретт был исключительно дружелюбен, и всегда приветствовал незнакомцев улыбкой. У Уотерса несколько другие воспоминания: "Сид часто театрально содрогался и говорил: 'Фу, люди!'"

Жилище Майка Леонарда, наверное, и стало тем местом, где возник Pink Floyd. Хозяин, которому было уже за тридцать, доверил ребятам весь дом, разрешил им играть на своем фортепьяно, репетировать на чердаке, читать прогрессивную литературу из своей домашней библиотеки и брать его звездный атлас (когда в 2002-м году BBC сняло документальный фильм о Барретте, наш главный герой, смотревший эту программу дома у свой сестры, обрадовался, увидев интервью с Леонардом, и назвал его своим учителем). Занимавшийся созданием светоустановок Майк скоро натолкнул Сида на мысль об объединении света и музыки. Леонард также подрабатывал в рекламной индустрии и имел библиотеку странных звуковых эффектов, которые заинтересовали ребят. Именно здесь Барретт и начал серьезно заниматься написанием песен, а также стал разрабатывать отличительное звучание Флойд вместе с Риком Райтом, единственным человеком среди них, у которого было хоть какое-то музыкальное образование.

Сначала, правда, Spectrun Five была обычной R'n'B группой, игравшей в пабах — таких, например, как находившийся по соседству с домом Леонарда "Woodman", где им платили по десять фунтов за ночь. Они также играли на студенческих вечеринках. Через знакомых своих знакомых они нашли себе постоянную резиденцию в Countdown Club в Найтсбридже. Они даже играли в телешоу "Ready Steady Go!". Одним весенним днем Барретт предложил новое название для группы. Хотя (и это в его манере) позже он и сказал развесившим уши журналистам, что это имя ему сообщили братья по разуму во время инопланетного контакта, на самом деле он всего лишь объединил имена двух старых американских блюзменов — Пинка Андерсона и Флойда Каунсила. Шутят, что группа могла бы в итоге называться Anderson Council (на самом деле коллектив под таким именем действительно существует и исполняет, в основном, песни из репертуара Флойд).

К маю ребята потратили большую часть своих стипендий на старенький фургон Бентли белого цвета, на капоте которого Барретт написал имя группы розовой и черной краской. Друг Райта организовал для них бесплатную сессию в студии и они записали четыре песни, две из которых сохранились на бутлегах. "Lucy Leave", написанная Барреттом, многим обязана песням Rolling Stones и Beatles того времени. "King Bee" почти невозможно отличить от позже записанной Роллингами версии этой классической блюзовой вещи, вышедшей из-под пера Слима Харпо. Третий трек неизвестен, а четвертой песней была "Double-O Bo" Бо Диддли. "Название было единственной причиной, по которой мы записали эту вещь", — говорит Боб Клоуз.

Световые шоу, соло, построенные на звуковых эффектах, всесторонний подход к музыке, сумасшествие новой песни Барретта "Bike" — все это было не очень по душе блюзовому пуристу Клоузу, который также начинал беспокоиться за свою учебу, время на которую игра в группе не оставляла. В конце учебного года Боб покинул Флойд, оставив остальных участников группы перед довольно серьезной проблемой, заключавшейся в том, что никто из них не умел хорошо играть. "Это было творение Сида", — считает сейчас Клоуз, — "Он был лидером, и это была его группа. Столкнувшись с ограничениями в плане техники, он был вынужден сказать: 'Я не могу делать это, что ж, я буду заниматься другим'". Парадоксально, но сложные музыкальные конструкции Флойд периода середины семидесятых являлись итогом движения в направлении, заданном именно психоделическими джемами, на которых молодые Пинки специализировались из-за элементарного неумения играть (хотя, с другой стороны, концептуальные нагромождения с отрепетированными и заученными до каждой ноты "импровизациями" полностью противоречат идее "спонтанного творчества", которую позже отстаивал Барретт, и которая, оказавшись неосуществимой, возможно, и привела его к отказу от музыкальной деятельности).

Но это все позже, а пока Флойд были распущены на летние каникулы. Барретт вернулся в Кембридж и начал встречаться с будущей моделью Линдси Корнер; они вместе ходили делать пейзажные зарисовки возле психиатрического госпиталя Фулборн — заведения, с которым он позже познакомится поближе.

Летом Барретт также "сыграл" в любительском фильме мечтавшего стать кинорежиссером Найджела Лезмуа-Гордона. В этой подлинно психоделической ленте режиссер (объевшийся "волшебных" грибов) наблюдает за тем, как полубессознательный Барретт (тоже объевшийся грибов) гуляет по заброшенному карьеру, изумляясь (не то слово!) при виде сидящей на листе бабочки, годичных колец пня, своих собственных ладоней, и в финале позирует как "Vegetable Man", с накрытыми грибами глазами и ртом. Более тридцати лет спустя эта "картина" будет выпущена на видео под гордым названием "Syd's First Trip" (на самом деле этот трип был не первым). Дэвид Гилмор впоследствии приобрел все права на фильм, чтобы остановить его распространение. Впрочем, он все еще широко доступен в Интернете.

Но самым большим приключением для Сида тем летом -65-го была поездка в Сан Тропе автостопом вместе с парой школьных друзей. Там в кемпинге они встретились со своим старым знакомым — будущим Кавалером Британской Империи, а тогда просто Дейвом Гилмором, который приехал раньше и уже наслаждался французской природой.

Они провели на юге Франции около двух недель. Барретт как всегда ужасно обгорел на солнце. Гилмор научил его нескольким песням из только что вышедшего альбома Beatles "Help!", и они вместе пытались подработать в качестве уличных музыкантов в прибрежном туристическом городке. Так как у них не было разрешения на исполнительскую деятельность, они были арестованы двумя жандармами и несколько минут (!) провели в камере. Около недели Сид и Дейв жили в палатке под Парижем. Однажды они пошли в Лувр, где, как вспоминает Гилмор, "Сид был моим личным экскурсоводом — он знал все обо всем". На другой день они пошли искать книги, запрещенные в Британии, и купили "Голый завтрак" и "Историю О." В сентябре Гилмор вернулся в Кембридж, чтобы продолжить играть с Jokers Wild, Барретт купил кота, назвал его Ровером и снова отправился в Лондон.

После каникул флойдовцы разъехались по разным квартирам; Барретт поселился на Ерлхем Стрит, где среди его соседей помимо большого количества кембриджских знакомых был будущий светотехник Флойд Питер Уинн-Уилсон. В фонотеке Барретта большую часть дисков составляли записи исполнителей по ту сторону Атлантики — таких как Mothers of Invention, Byrds и Fugs. Сид был занят созданием такой монументальной вещи как "Interstellar Overdrive", и группа отрабатывала ее на вечеринках в доме Лезмуа-Гордонов на Кромвелл Роуд, под сопровождение примитивных (но отличных) световых шоу.

Примерно через год Барретт будет жить в этом доме на Кромвелл Роуд, и будет на грани срыва. Но если он когда-либо и был счастлив, то это сейчас, сидя на открытой крыше здания, куря траву, и иногда опиум, играя на гитаре, забегая в бар на первом этаже, чтобы купить мороженого, беседуя о наркотиках и смысле жизни.

Флойд отыграли только два концерта до нового года. В ноябре они играли в Кембридже на вечеринке, посвященной двадцатиоднолетию сестер Януари, дочерей богатого застройщика (также на этом дне рождения играли Jokers Wild и молодой Пол Саймон; в конце вечера они все месте сыграли джем). В следующем месяце они выступали в новом клубе Goings-On на Арчер Стрит в Лондоне.

Они достигли известности только в 66-м, с ростом контркультуры в столице, теперь получившей от журнала "Time" титул "Свингующий Лондон". В феврале Лезмуа-Гордон свел Флойд с промоутером Стивом Столлманом, который вместе с Джоном Хопкинсом занимался организацией воскресных "хэппенингов" в клубе "Marquee", именовавшихся "Спонтанным андеграундом". В начале весны Пинки отыграли пробный концерт, после чего стали выступать каждые несколько недель. Уже тогда девушки в толпе кричали: "Сид, Сид!", что очень раздражало Уотерса; "Мы не какие-нибудь чертовы Beatles", — говорил он. К концу апреля такие моды-ставшие-хиппи как Малколм Макларен (будущий менеджер Sex Pistols) и Дэвид Боуи (тогда еще Дейви Джонс) были уже поклонниками Барретта. К маю коллектив открыли для себя друзья Лезмуа-Гордонов Питер Дженнер и Эндрю Кинг. Оба сумели разглядеть коммерческий потенциал сцены "спонтанного андеграунда", а только что ушедшему с работы PR-агента авиакомпании Кингу надо было на что-то тратить свое выходное пособие.

Те, кого интересовал Барретт, должны было сперва иметь дело с Уотерсом. Роджер сказал Эндрю и Питеру, что группа скорее всего распадется, если только их будущие менеджеры не захотят вложить в коллектив деньги. Они согласились обсудить все после летних каникул, и в сентябре на свет родилось шестистороннее партнерство Blackhill Enterprises, формально подписанное лишь около месяца спустя — 31-го октября. К тому времени Уотерс, Райт и Мейсон уже прекратили или прервали свою учебу, и только Барретт де юре еще оставался студентом художественного колледжа. Сид был уже вовсю на пути к славе. Он написал "Matilda Mother", песню, которая продемонстрировала его растущий потенциал как поэта. Флойд вместе с Soft Machine выступили в Roundhouse Theater на "хэппенинге", в котором помимо всех прочих участвовали Маккартни и Йоко Оно. "Все, определенно очень психоделично", — написала Sunday Times, таким образом призвав сотни трудных подростков со всего Лондона посмотреть на выступление группы в их новой резиденции в All Saints Hall. Однако не все еще было так гладко. Джульетта Райт вспоминает, что один раз в зале было так мало народа, что бывший в свое время звездой школьных театральных постановок Барретт не стал играть, выступив вместо этого с бессмертным монологом Гамлета ('Быть или не быть' и все такое). Но вскоре самая сумасшедшая (в хорошем смысле слова) часть лондонской молодежи уже толпами стекалась в All Saints Hall, чтобы послушать сорокаминутный сумасшедший рев гитары Сида. Флойд стали лучшей психоделической группой номер Британии, пусть даже на самом деле и единственной.

Гилмор однажды зашел посмотреть на выступление Пинков в All Saints Hall (после чего отправился во Францию, где оставшиеся участники Jokers Wild собирались попытать удачу, назвав свою новую группу Bullett). Дейв подумал, что то, что играют Флойд, это "ужасный шум". Но пятнадцатилетней Эмили Янг так не казалось (по крайней мере, виду она не подавала). Дочь члена лейбористкой партии Лорда Кеннета училась вместе со своей лучшей подругой Анжеликой Хьюстон, чей отец был популярным в то время режиссером, в модной тогда школе Holland Park. Обладая почти врожденным культурным снобизмом, девочки очень интересовались лондонской музыкальной сценой, и после одного из выступлений Флойд в All Saints Hall им даже удалось поболтать и раскурить косяк вместе с Барреттом; через год Сид напишет классику эйсид-попа "See Emily Play". "Emily tries but misunderstands; she's often inclined to borrow somebody's dreams till tomorrow." — на самом деле строки о девочке из богатой семьи, пытающейся следовать модным направлениям в искусстве, не понимая их сути, хотя Барретт — естественно — сказал журналистам, что героиня песни Эмили явилась к нему, когда он спал в лесу.

Скоро Флойд уже давали концерты в колледжах за пределами Лондона. В январе 67-го их резиденцией стал знаменитый клуб UFO — 'Yoo-Fo'. До самого ухода Сида из PF они будут оставаться любимцами самых продвинутых столичных хиппи и вызывать в лучшем случае непонимание у менее толерантных к экспериментаторству посетителей провинциальных клубов.

Для Флойд 67-й стал очень изнурительным годом — от начала до конца. Помимо постоянной загруженности выступлениями, группа находилась в поиске контракта со звукозаписывающей компанией. В конце концов, EMI стала лейблом PF, и, выступив впереди своего времени, группа снялась в клипах на песни "Arnold Layne" и "Scarecrow". Барретт был ужасно рад. "Мы хотим быть поп звездами", — сказал он, счастливо улыбаясь для рекламного фильма, запечатлевшего прыгающую на улице от радости по поводу подписания контракта группу. Однако, уже в апреле в его интервью музыкальным изданиям появляются нотки недовольства по отношению к исполнительным сотрудникам рекорд-компании — "дельцам" — которые требовали от него более коммерческого материала.

К концу месяца он был еще более разочарован. Шестью неделями раньше был выпущен сингл "Arnold Layne". Отказ Radio London играть эту песню в эфире помог ей продвинутся вверх по чартам, но Барретта начала раздражать необходимость играть на сцене эту трехминутную поп-песенку. 22-го апреля сингл стал номером 20 в чартах; выше он так и не поднялся. 29-го апреля Барретт все еще играл эту песню — на рассвете в UFO, а вечером на ТВ-шоу в Голландии. После чего группа поехала обратно в Лондон, где в три часа ночи (уже 30-го апреля) должна была выступить в качестве хедлайнера самого крупного "хэппенинга" Британии — "14 Hour Technicolour Dream" в Alexandra Palace.

Эта грандиозная вечеринка была насквозь пропитана кислотой. Среди десяти тысяч зрителей были Джон Леннон, Брайан Джонс и Джимми Хендрикс. Выступали 40 групп, плюс танцоры в шоу со стробоскопами. На доске объявлений, сделанной из лампочек демонстрировались сообщения типа "Вьетнам — это грустный трип". Флойд поднялись на сцену с первыми лучами рассвета. Барри Майлз, хроникер шестидесятых, писал: "Глаза Сида блестели, ноты, которые он брал, взлетали ввысь к становящемуся все ярче свету нового дня, и заря отражалась в зеркалах его знаменитого Телекастера". Но правда была гораздо менее радужной. Барретт устал, ужасно устал.

   
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2020. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте