When I try to get through
On the telephone to you
There'll be nobody home
Roger Waters (Nobody Home)
Поиск
Вход на сайт
Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
Подписка на рассылку


Pink-Floyd.ru > Дискография > The Piper At The Gates Of Dawn > Ветер в ивах. Глава 7

Ветер в ивах
Глава 7. Свирель у порога зари (отрывок)

Автор: Кеннет Грэм
Перевод: Ирина Токмакова
Исправления и дополнения:  Muddy_Roger

В выпуске № 24 рассылки, посвященном альбому Pink Floyd "The Piper At The Gates Of Dawn" и книге Кеннета Грэма "Ветер в ивах", мы уже давали отрывок из седьмой главы этой книги в переводе Ирины Токмаковой. Возвращаясь сейчас, в год сорокалетия выхода первого альбома Pink Floyd, к образу Piper'а, мы публикуем тот же отрывок с исправлениями в части утраченных деталей портрета бога Пана, помогающего сказочным зверушкам в трудной ситуации: его рога, мохнатые ноги, копыта, а также вызванный им у Крота и Крыса панический страх, упомянутым автором перевода были просто отброшены, как несущественные.
Традиционный музыкальный инструмент Пана — свирель. Поэтому перевод названия главы "The Piper At The Gates Of Dawn", уже сорок лет и так, и сяк трактуемый русскоязычными поклонниками Pink Floyd, мы оставили без изменений: "Свирель у порога зари".
26.01.07.
Muddy_Roger

[Вечером жаркого летнего дня Крыс и Крот узнают, что маленький сын старого Выдра по имени Толстый опять удрал из дому в поисках приключений, но, против обыкновения, его нет уже несколько дней. Выдр опасается, что Толстый упал с плотины, или попал в капкан, или заблудился; каждую ночь он ждет его у брода, там, где учил Толстого плавать. Поздним вечером Крыс и Крот отправляются по Реке на поиски...]

   — Ну, что же, — сказал Крыс минуту спустя. — Я полагаю, нам пора бы и на боковую. — Но при этом даже не шевельнулся.

   — Крыс, — ответил Крот. — Я просто не могу пойти и лечь и заснуть и не предпринять ничего, хотя я и не знаю, что тут можно предпринять. Давай спустим лодку на воду и поплывем вверх по течению. Луна покажется примерно через час, и мы поищем уж как сможем; во всяком случае, это лучше, чем завалиться спать и не сделать совсем ничего.

   — Как раз и я об этом подумал, — согласился Крыс. — Это не та ночь, чтобы спать; да и рассвет уже не так далеко, а потом мы сможем что-нибудь разузнать о нем у тех, кто встает на рассвете.

   Они вывели лодку, Крыс сел на весла и начал неторопливо грести. Посредине реки тянулась ясная узкая полоса, в которой слабо отражалось небо, но повсюду, где тени от кустов и деревьев падали на воду с берега, они казались такими же плотными, как и сам берег, и Кроту приходилось внимательно следить за рулем. Было темно и пустынно; ночь была полна негромких звуков, чьих-то песен, болтовни и шорохов, говоривших о том, что мелкое ночное население бодрствует, поглощенное своими ночными работами и заботами, пока рассвет на застигнет их всех и не отправит на заслуженный дневной отдых. Шум самой воды ночью тоже был слышнее, чем это обычно бывает днем; бульканья и хлюпанья внезапно раздавались прямо под носом, и Крыс с Кротом постоянно вздрагивали от неожиданных звуков, очень похожих на внятную речь.

   Линия горизонта была ясной и четкой на фоне неба, а в одном месте вдруг прорисовалась совсем черной по сравнению с серебристым фосфорическим сиянием, разгоравшимся все сильнее. Наконец над краем замершей в ожидании земли в медленном величии поднялась луна, покачнулась и поплыла, словно сорвавшись с якоря; снова им стали хорошо видны широко раскинувшиеся луга, тихие сады и сама река от берега до берега; все мягко проявилось, все избавилось от тайны и страха, все осветилось как днем, но вместе с тем совсем, совсем иначе. Знакомые места на берегах снова приветствовали их, но в иных одеяниях, — как будто они спрятались, переоделись в чистые наряды, а затем потихоньку вернулись назад, и теперь застенчиво улыбались, ожидая, будут ли они узнаны в новом облачении.

   Привязав лодку к стволу ивы, друзья сошли на берег в этом тихом, серебристом королевстве и терпеливо обследовали заросли кустарника, дупла деревьев, ручьи, овраги, канавы и пересохшие русла протоков. Вернувшись в лодку и переправившись на другой берег, они и там проделали все то же, а луна, безмятежная и одинокая в безоблачном небе, делала то немногое, что могла, чтобы помочь им в их поисках, пока не пришел ее час, и она неохотно спустилась к земле, и оставила их, и таинственность опять окутала землю и реку.

   Потом стала постепенно чувствоваться какая-то перемена. Горизонт прояснился, травы и деревья приняли более резкие очертания, и, можно сказать, совсем другой вид, — тайна стала отступать от них.

   Внезапно раздалась птичья трель, и снова стихла; но прилетел легкий ветерок и заставил шелестеть камыши и осоку. Крыс, который теперь сидел на корме и рулил, вдруг выпрямился и стал к чему-то прислушиваться, настойчиво и жадно. Крот, который несильными гребками лишь поддерживал движение лодки и пристально оглядывал берега, взглянул на него с любопытством.

   — Исчезло! — воскликнул Крыс, опять опустившись на свое место. — Так красиво, странно и необычно! Если уж это должно было так быстро кончиться, то лучше бы мне вовсе не слыхать этого! Во мне проснулась какая-то тоска, даже щемит, и ничего, кажется, я бы так не хотел, как слышать эти звуки снова и снова, и слушать их всегда... Нет! Вот оно опять! — вскрикнул он, насторожившись. С восторгом, он умолк надолго, очарованный.

   — Теперь исчезает, и я уже не улавливаю, — сказал он позже. — О, Крот! Какая красота! Весело журчащий радостью, тонкий, чистый, счастливый звук далекой свирели. Такой музыки мне и во сне не снилось, а ее призыв даже сильнее, чем ее сладость! Греби, Крот, греби! Эта музыка для нас, она зовет нас к себе!

   Крот, очень удивленный, подчинился. — Я ничего не слышу, — сказал он. — Только ветер играет в осоке, и в камышах, и в ивах.

   Крыс ничего не ответил, и даже вряд ли расслышал. Увлеченный, восхищенный, дрожащий, он всеми чувствами отдался этой божественной силе, которая захватила его беспомощную душу и приласкала его, слабое, но счастливое дитя, в своих мощных объятиях.

   Крот молча и сосредоточенно греб, и вскоре они достигли места, где с одной стороны от реки отделялась большая заводь. Легким кивком головы Крыс, который давно уже бросил рулевое управление, показал гребцу держать в сторону заводи. Медленный прилив света в небе все увеличивался и увеличивался, и они уже могли различить цвета растений, украшавших кромку воды.

   — Все яснее и ближе! — радостно закричал Крыс. — Теперь-то ты точно должен услышать. А, наконец-то! Вижу — ты уже услыхал!

   Затаив дыхание, Крот перестал грести и замер: струящиеся звуки этой прелестной свирели окатили его, как волной, и захватили, и всецело завладели им. Он увидел слезы на щеках товарища и наклонил голову, все поняв. Лодка остановилась, уткнувшись в пурпурные цветы вербейника, обрамлявшие берег. А потом внятный и властный зов, в сопровождении опьяняющей мелодии, продиктовал свою волю Кроту, и он машинально взялся за весла вновь. А свет непрерывно становился все ярче, но птицы не пели, хотя они обычно щебечут перед рассветом; и все, кроме этой небесной музыки, было на удивление молчаливым.

   На обоих берегах реки, по которой скользила лодка, пышные луговые травы казались в это утро какими-то неизъяснимо свежими и сочно зелеными. Никогда они еще не замечали, что розы такие яркие, иван-чай такой буйный, таволга такая душистая и терпкая. Вскоре ропот приближающейся плотины стал заполнять воздух, и к ним пришло осознание того, что вместе с плотиной приближается конец, каким бы он ни был, неизбежно ожидающий их экспедицию.

   Широкий полукруг белой пены, вспыхивающие лучи, сверкающие перекаты зеленой воды, — большая плотина перегораживала заводь от берега до берега, возмущая спокойную гладь воды вихрящимися водоворотами и плывущими хлопьями пены, и заглушив все другие звуки своим торжественным и умиротворяющим грохотом. В середине потока, охваченный блистающим объятием плотины, стоял как на якоре островок, окаймленный зарослями ивняка, серебристых березок и ольхи. Замкнутый, застенчивый, но полный смысла, он скрывал то, что таилось за ветвями, скрывал до тех пор, пока не настанет час, и этот час уже пришел для тех, кто призван и избран.

   Медленно, но нисколько не раздумывая и не сомневаясь, с чем-то вроде торжественного предвкушения, оба зверька проплыли через взбаламученную воду и причалили к покрытой цветами кромке острова. В молчании они сошли на берег и стали продираться через кустарник с цветущими душистыми травами туда, где земля была ровной, пока не оказались на маленькой, изумительно-зеленой поляне, вокруг которой самой Природой был разбит сад из диких яблонь и дикой вишни и терновника.

   — Вот это место из песни, место, о котором мне играла музыка, — прошептал Крыс, словно в трансе. — Здесь, в этом святом месте, только здесь, мы наверняка встретим Его!

   И тогда вдруг на Крота напал благоговейный страх; от страха мышцы его стали как ватные, голова низко склонилась, а лапы словно вросли в землю. Это был не панический страх, нет, он чувствовал себя совершенно спокойным и счастливым, — страх, охвативший и сразивший его, означал лишь то, что чье-то божественное Присутствие было близко, очень близко. С трудом повернулся он взглянуть на своего друга и увидел, что и тот тоже испуган, поражен и весь дрожит. А чрезвычайная тишина по-прежнему царила в переполненных птицами кустах вокруг них; и заря все разгоралась.

   Возможно, Крот так и не решился бы поднять глаза, но, хотя звуки свирели уже стихли, вопрос и призыв звучали все так же властно. Он не мог не посмотреть, даже если бы Смерть мгновенно сразила его за то, что он взглянул смертными глазами на сокровенное, что должно оставаться в тайне.

   Дрожа, он повиновался и поднял смиренную голову, и затем, в абсолютной ясности неминуемой зари, когда сама Природа, окрашенная в совершенно невероятные цвета, замерла в ожидании, затаив дыхание, он заглянул прямо в его глаза, глаза Друга и Помощника: он видел загнутые назад кривые рожки, поблескивающие на свету; видел строгий крючковатый нос между добрыми глазами, которые ласково смотрели на них, а спрятавшийся в бороде рот приоткрылся в полуулыбке; видел играющие мускулы руки, лежащей на его широкой груди, длинную гибкую кисть, державшую свирель, только что отнятую от полуоткрытых губ; видел мощные изгибы косматых ног, с величавой непринужденностью скрещенные на траве; а в последнюю очередь увидел и угнездившуюся у самых копыт, крепко спящую в полном покое и безмятежности, маленькую, кругленькую, пухленькую фигурку выдренка! Все это он видел, на секунду задохнувшись от волнения, так ярко на фоне утреннего неба; и остался в живых, хотя и увидел; и был поражен тем, что остался в живых.

   — Крыс, — нашел он в себе силы прошептать, — ты боишься?

   — Боюсь? — пробормотал Крыс; его глаза сияли несказанной любовью. — Боюсь? Его? Да нет же, нет! И все-таки... все-таки... О Крот, мне страшно!

   И оба зверька, припав к земле, склонили головы в порыве благоговения.

   Стремительный и великолепный, золотой солнечный диск показался над горизонтом перед ними; первые лучи, вскользь задевшие равнины заливных лугов, ударили светом в глаза и ослепили их. Когда зрение снова вернулось к ним, Видение исчезло, а воздух уже был полон птичьими гимнами, славящими зарю.

   Пока они безучастно озирались в немой печали, усиливающейся по мере осознания того, что они видели и тут же утратили, капризный ветерок, танцуя, поднялся с поверхности воды, растрепал осины, встряхнул влажные розы, легко и ласково дунул в их бутоны, и с его мягкими прикосновениями пришло немедленное забвение. Это был последний чудесный дар, которым щедрый полубог заботливо наделяет каждого, перед кем он предстал и кому помог: способность забывать. Чтобы устрашающее воспоминание не укоренилось и не разрослось, чтобы не затмило радости, чтобы память о великой встрече не испортила последующей жизни избавленных от беды зверушек, — чтобы они оставались счастливыми и беззаботным, как прежде.

   Крот протер глаза и уставился на Крыса, который оглядывался вокруг с озадаченным видом. — Я прошу прощения; ты что-то сказал, Крыс? — спросил он.

   — Кажется, я только что заметил, — ответил Крыс задумчиво, — что это то самое место; если где его и можно найти, то только тут. Смотри! Да ведь вот же он, наш малыш! И с радостным возгласом он бросился к дремлющему Толстому.

   Но Крот еще минутку постоял, погруженный в свои мысли. Как тот, кого вдруг разбудили от прекрасного сна, изо всех сил старается удержать его в памяти и не может вспомнить ничего, кроме смутного ощущения красоты! Пока и оно тоже не растает, и разбуженный не поймет с горечью, что он вернулся в грубую, холодную повседневность. Так и Крот, после недолгой борьбы с памятью, грустно тряхнул головой и пошел вслед за Крысом.

   Толстый проснулся с радостным писком, и начал довольно извиваться при виде друзей своего отца, которые так часто, бывало, играли с ним. Через мгновение, однако, его мордочка омрачилась, и он начал бегать кругами, принюхиваясь и жалобно поскуливая. Как дитя, которое уснуло счастливым на руках у няньки, а просыпается вдруг в одиночестве и в незнакомом месте, и обыскивает все углы и закоулки, и бежит из комнаты в комнату, с отчаяньем, глухо нарастающим в сердце, так и Толстый все что-то искал и искал по всему острову, упорно и неустанно, пока наконец не понял, что придется отказаться, и тогда сел и горько заплакал.

   Крот кинулся утешать звереныша, а Крыс, остановившись, пристально и с изумлением разглядывал характерные следы копыт, отпечатавшиеся на траве.

   — Какой-то... огромный... зверь... был тут, — бормотал он задумчиво, и все думал, и размышлял, и мысли его странно мешались.

   — Пошли, Крыс! — позвал Крот. — Вспомни о бедном Выдре, который ждет там у брода!

   Толстого быстро утешили обещанием развлечения — прогулкой по реке на настоящей лодке мистера Крыса; и вот оба зверя привели малыша к берегу, надежно усадили его между собой на дно лодки и двинулись от заводи к руслу. Солнце уже совсем взошло и пригревало их, птицы распевали во всю мочь и без удержу, и цветы улыбались и кивали с обоих берегов, хотя — как показалось пловцам — они были не такими сияющими, и их краски были не такими яркими, какими еще совсем недавно выглядели где-то, — вот только бы вспомнить, где.

  АвтоСпецЦентр - автомобиль ситроен.
 
 
© Pink-Floyd.ru 2004-2018. Использование авторских материалов сайта Pink-Floyd.ru невозможно без разрешения редакции.
О сайте